В первой части мы говорили о трёх осенях Левитана, от юношеских Сокольников до тихих стогов за год до смерти.
Сегодня — отдельный разговор. Про три года, один маленький волжский город и двести картин, которые появились, потому что художник однажды вышел на берег и не смог уйти.
Лето 1888 года. Левитану двадцать семь лет. Он едет на Волгу вместе с художницей Софьей Кувшинниковой, они путешествуют на пароходе, ищут место для работы. И в какой-то момент пароход проплывает мимо Плёса.
Маленький городок на высоком берегу. Несколько домов, церковь, тихая вода внизу.
Город настолько понравился Левитану, что он решил задержаться. В итоге они остались на три лета подряд.Снимали комнаты в доме купца Солодовникова: в одной, мольберты, в другой, пианино. По утрам работали на пленэре, часами ходили по окрестностям, возвращались в сумерках. Кувшинникова играла Моцарта. Говорили об искусстве.
Именно здесь Левитан написал Чехову, что никогда ещё не любил природу так остро, что это «божественное нечто» не поддаётся разуму и анализу, а «постигается любовью».
И вот тут начинается самое интересное.За три плёсских лета, с 1888 по 1890 год, Левитан написал больше двухсот работ. Включая картины, которые сейчас называют шедеврами: «Тихую обитель», «Вечер. Золотой Плёс», «Берёзовую рощу». И, конечно, несколько осенних пейзажей, очень разных.
Осень. Мельница. Плёс (1888)
Это одна из первых плёсских осеней. Тихая, почти буколическая.
Мельница на берегу речки, пожелтевшие деревья, спокойная вода. Никакого драматизма. Никакого «настроения». Просто место. Просто осень.
Но смотришь и не можешь отвести взгляд. Потому что здесь есть что-то, что трудно назвать словом. Не красота в открыточном смысле, что-то тише и точнее. Ощущение, что ты стоишь на этом берегу сам. Что вода чуть холодная, что пахнет прелой листвой, что мельница скрипит где-то за кадром.
Левитан работал в Плёсе на пленэре, выходил на натуру, стоял на этих берегах, писал вживую. А потом в мастерской собирал увиденное в целое.
Мне кажется, именно это и делает картину живой. Не придуманный пейзаж, а пережитый. Видно, что художник был здесь физически. Что он слышал эту воду.
*Холст, масло, 41 × 65 см. Государственная Третьяковская галерея, Москва.*
Осень. Усадьба (1894)
А вот это — другая история. Другой Левитан.
1894 год. Он уже знаменит. К этому времени уже признанный художник-передвижник. За плечами «Над вечным покоем», «Тихая обитель», десятки признанных работ. И он снова едет в Тверскую губернию, в усадьбу Горка на берегу Островенского озера. Здесь живёт Анна Николаевна Турчанинова, с которой он познакомился летом того же года. Художник проводит в имении месяцами.
И пишет вот это.
Двухэтажный деревянный дом среди оголённого парка. Хмурый день. Никаких людей, никаких животных. Только дом, голые ветки, серое небо.
Подождите, здесь есть деталь, которую обычно не упоминают. Этот же дом Левитан написал ещё раз — на картине «Март» 1895 года. Только там он в снегу, на солнце, лошадь у крыльца, небо синее. «Март» — один из самых радостных его пейзажей. А «Осень. Усадьба», один из самых сдержанных.
Одно здание. Одно место. Два состояния. Два разных мира.
Вот в чём Левитан и был гением — не в том, что находил красивые места. А в том, что умел почувствовать, каким это место бывает в разное время. И передать это так, что ты чувствуешь то же самое.
*Пастель. Омский областной музей изобразительных искусств им. М.А. Врубеля.*
Поворот, о котором редко говорят
До Левитана считалось, что скромный русский пейзаж не лучший объект для живописца. Художники ездили на этюды в Италию, Францию, Швейцарию. Прекрасная натура, яркие краски, вдохновение.
Левитан думал по-другому. Неброский, часто угрюмый северорусский вид он любил больше всего прочего.
И Плёс это изменил. Не только для него — для всех. Со временем Плёс стал одним из самых известных художественных мест России и получил неофициальное название «русский Барбизон» — место, куда едут за пленэром и вдохновением. Сейчас в доме купца Солодовникова, где Левитан жил с 1888 по 1890 год, работает его мемориальный музей. И художники приезжают туда до сих пор.
Три лета. Двести картин. И небольшой волжский город, который стал синонимом слова «пейзаж» в русской живописи.
Что меня в этом всём цепляет
Вот где история делает поворот.
Левитан много лет страдал тяжёлым заболеванием сердца. Он несколько раз переживал тяжёлые душевные кризисы, был момент, когда он едва не погиб. И при всём этом почти сорок лет жизни, наполненных поиском своего пейзажа. Двести плёсских работ. Годы писем, поисков, этюдов на рассвете.
Это не продуктивность. Это потребность. Как будто каждый новый пейзаж был попыткой сказать что-то, что предыдущий не сказал до конца.
То, что он писал Чехову, про «постигается любовью», это не красивая фраза для письма другу. Это рабочий принцип. Поэтому его осени такие разные. Потому что любовь — она каждый раз другая.
Как увидеть плёсские работы
Большинство работ, написанных в Плёсе, сейчас хранятся в Третьяковской галерее в Москве. «Осень. Мельница. Плёс» там же. «Осень. Усадьба» в Омском областном музее изобразительных искусств.
Если окажетесь в самом Плёсе, это Ивановская область, зайдите в мемориальный дом-музей Левитана. Небольшой, тихий, с видом на Волгу. Говорят, в ясный день оттуда примерно то же, что художник видел в 1888-м.
Я не знаю, правда ли это. Но проверить хочется.
В следующей части — три осени, которые мало кто вспоминает: камерные работы Левитана, которые искусствоведы называют этюдами, но которые работают как полноценные картины.