Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сергей Громов (Овод)

Неудачная попытка открыть брак. Часть 4.

Предыдущая часть: Неудачная попытка открыть брак. Часть 3. Анжела прошла к своему столу, открыла чистый лист и начала печатать заявление об уходе. Мысли были пустыми, чёткими, холодными. Как вода в проруби. Около двенадцати ей позвонил Кирилл, он без предисловий спросил: - Мам, ты как? - Жива. На работе. - Слышал уже про Славу? У него сотрясение, перелом скулы и с черепом не всё в порядке. Светлана Николаевна хорошо приложилась. - Я в курсе. Она здесь была. С документами. Кирилл помолчал. - Папа звонил час назад. Сказал, что переписывает свою долю квартиры на Настю. Они с ней документы у нотариуса подписывают. Он серьёзно, мам. - Я знаю. - Что ты будешь делать? Анжела посмотрела в окно. За окном серое небо сливалось с серыми крышами. Понедельник тянулся медленно, как больная зубная боль. - Не знаю, сынок. Впервые в жизни, действительно, не знаю. Но одно знаю точно. - Что? - Я не пойду на поводу ни у кого. Ни у Славы, который врал. Ни у подруг, которые говорили «да что такого, один раз

Предыдущая часть: Неудачная попытка открыть брак. Часть 3.

Анжела прошла к своему столу, открыла чистый лист и начала печатать заявление об уходе. Мысли были пустыми, чёткими, холодными. Как вода в проруби.

Около двенадцати ей позвонил Кирилл, он без предисловий спросил:

- Мам, ты как?

- Жива. На работе.

- Слышал уже про Славу? У него сотрясение, перелом скулы и с черепом не всё в порядке. Светлана Николаевна хорошо приложилась.

- Я в курсе. Она здесь была. С документами.

Кирилл помолчал.

- Папа звонил час назад. Сказал, что переписывает свою долю квартиры на Настю. Они с ней документы у нотариуса подписывают. Он серьёзно, мам.

- Я знаю.

- Что ты будешь делать?

Анжела посмотрела в окно. За окном серое небо сливалось с серыми крышами. Понедельник тянулся медленно, как больная зубная боль.

- Не знаю, сынок. Впервые в жизни, действительно, не знаю. Но одно знаю точно.

- Что?

- Я не пойду на поводу ни у кого. Ни у Славы, который врал. Ни у подруг, которые говорили «да что такого, один раз живём». Ни у страха, что останусь одна. Во вторник приедет твой отец за вещами. Я скажу ему правду. Всю. Без оправданий. А что он сделает - его выбор.

Она повесила трубку, допечатала заявление, положила на стол Игорю Семёновичу и сказала:

- Я отработаю две недели, если нужно. Но сегодня я пойду домой.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Леонида:

- Документы готовы. Заеду завтра в 18:00. Ключи оставь в почтовом ящике, если тебя не будет. Скандала не будет - слово даю.

Она хотела написать:

- Не надо развода. Я дура. Прости.

Но пальцы замерли над экраном.

Вместо этого она набрала:

- Я буду дома. Жду.

И отправила. А в голове крутились слова Светланы:

- Предательство - это когда человек смотрит в глаза и врёт.

Она посмотрела зеркало. На неё смотрела женщина, которая двадцать лет не врала мужу. А потом решила, что скука - это повод для приключений. Сейчас она сказала своему отражению:

- Ну что же, поживём - увидим.

Вечер вторника, Анжела стояла у окна гостиной и смотрела на двор. Она пришла с работы на два часа раньше, в отделе кадров не стали требовать отработки и сегодня у неё был последний рабочий день. Игорь Семёнович только вздохнул и подписал заявление, сказав напоследок:

- Держитесь.

Теперь она была свободной женщиной. Без работы, но с тикающей бомбой развода в руках.

Около шести вечера во дворе остановилась знакомая серая машина. Леонид вышел, не торопясь, на заднем сидении - два больших пакета. В одном угадывались твёрдые углы коробок, его инструменты, наверное. В другом, что-то мягкое, одежда. Анжела вдруг остро, до рези в груди, поняла он действительно собрал вещи. Не на эмоциях, а основательно. Значит, решение принял окончательно. Она открыла дверь до того, как он позвонил. Встала на пороге, загородив проход. Сказала:

- Лёня, давай сначала поговорим.

Он остановился на лестничной площадке. Посмотрел на неё спокойно, без злости, но так, словно видел впервые.

- Анжела, мы говорили. Я своё сказал. Твоя очередь была думать до вторника. Ты подумала?

- Я подумала.

Она шагнула назад, пропуская его. Добавила:

- Заходи.

Он разделся, автоматически повесил куртку на плечики, по привычке. Анжела смотрела на эти отточенные годами движения и понимала, что привычка это не любовь. А она приняла привычку за любовь. Прошли на кухню. Анжела включила чайник. Леонид сел на своё обычное место, у окна, спиной к холодильнику. Раньше она садилась напротив. Сейчас села рядом, через угол. Ближе, но не лицом к лицу. Чайник закипел. Заварила чай, достала печенье - то самое, с шоколадной крошкой, которое он любил. Поставила перед ним. Он сказал:

- Спасибо.

И отодвинул тарелку на два сантиметра. Не отказался, но и не принял. Жест, который говорил:

- Я здесь не для того, чтобы возвращать старое.

Анжела начала:

- Лёня, я хочу, чтобы ты выслушал меня. Без оправданий. Просто факты.

Он кивнул:

- Давай факты.

Она выдохнула.

- Первое. Вячеслав врал. Я знаю это с пятницы. Он врал мне про открытый брак, врал про жену, врал про то, что я единственная. У него было ещё две женщины параллельно. Мне это сказала Светлана. Я ей верю.

- Я тоже ей верю. Светлана - женщина прямая. Если бы она хотела мстить, она бы мстила. Но она пришла с правдой.

- Второе. Я уволилась. Написала заявление по собственному. Потому что оставаться там, где каждый коридор будет напоминать о том, как я была слепа, я не могу.

Леонид впервые за этот вечер изменил выражение лица. Брови чуть приподнялись.

- Сама?

- Сама.

Он помолчал.

- Этого я не ожидал. Работа тебе нравилась. И платили неплохо.

- Это была работа. Не жизнь. Знаешь, в чём моя главная ошибка? Не в том, что я поверила Славе. А в том, что я перестала ценить то, что у меня есть. Мне показалось, что тишина в доме - это скука. А это было спокойствие. Мне показалось, что твоё молчание - это равнодушие. А ты просто не хотел меня ранить.

- Не хотел. И когда ты сказала про открытый брак… ты знаешь, что я почувствовал в тот момент?

- Что?

- Не ревность. И не злость. Я почувствовал, что меня не видят. Много лет я вставал к детям по ночам, когда они болели. Много лет я таскал сумки из магазина и чинил кран в три часа ночи. Я помогал твоей матери с ремонтом, когда она осталась одна. Я молчал, когда ты ворчала, что я мало зарабатываю, хотя у меня была вторая смена на полставки. И всё это время я думал: она видит. Она понимает, что я здесь не как мебель, а как живой человек. А потом ты говоришь: я хочу ходить на свидания. С другим. Потому что мне скучно.

Анжела закрыла лицо руками. Плечи её затряслись. Леонид не двинулся с места. Не обнял. Не положил руку на плечо. Он ждал, когда она справится с собой. И она справилась. Слишком поздно научилась держать удар, но всё же. Сказала:

- Лёня, я не прошу тебя вернуться сегодня. Я прошу… дай мне шанс показать, что я поняла. Не словами. Делами.

- Какими делами? Ты уволилась, это поступок. Я его вижу. Но увольнение это побег. Ты убежала от стыда, а не пришла ко мне.

- Я пришла к тебе. Я здесь. Я не спряталась. Я ждала тебя и сказала правду. Разве этого мало?

- Мало, потому что правда - это начало. А не конец пути. Ты готова была разрушить нашу семью из-за иллюзии, что где-то веселее. Я тебя не виню, каждый человек волен ошибаться. Но я не обязан быть тем, кто снова и снова склеивает то, что ты разбила.

- Я не буду это разбивать. Прости. Я не буду. Я клянусь.

Леонид медленно покачал головой.

- Ты уверена, что не будешь? Через год, когда я снова замолчу на два дня, потому что устал на работе, а ты решишь, что я тебя разлюбил? Через два года, когда очередной коллега скажет, что ты прекрасно выглядишь, и начнёт наливать кофе? Анжела, проблема не в Славе. Проблема в том, что ты не умеешь говорить о том, чего тебе не хватает. Ты молчишь, копишь, а потом взрываешься. И в этот раз взрыв пришёлся на наш брак.

- Я научусь. Я пойду к психологу. Я уже записалась. В четверг первый сеанс.

Он удивился во второй раз. Это было заметно.

- Когда?

- После того, как подписала заявление об уходе. Я поняла, что если я сейчас не изменю себя, то не изменю ничего. Ты прав. Я не умею просить о внимании. Я умею только провоцировать. Или терпеть. А середины у меня нет.

Леонид отодвинул чашку, встал, подошёл к окну. Смотрел в темнеющий двор. Анжела сидела не шевелясь, боясь спугнуть эту минуту. Наконец, он сказал:

- Я не вернусь. Сейчас. Наверное, не вернусь и через месяц. Потому что, если я сейчас войду обратно, ты успокоишься и подумаешь, ну, вот, он простил, значит, всё не так страшно. А всё страшно, Анжела. Ты чуть не переспала с человеком, который через неделю забыл бы твоё имя. Ты готова была сделать мне больно, чтобы проверить, люблю ли я тебя. Это не любовь. Это жестокость.

Она молчала, потому что возразить было нечего. Алексей продолжал:

- Но я не подаю на развод немедленно. Я даю тебе полгода. Полгода ты ходишь к психологу. Полгода мы живём раздельно. Я снимаю квартиру, ты остаёшься здесь. Деньги я оставляю, как и обещал. Переписка моей доли квартиры на Настю сделана. Но это не подарок тебе. Это подарок дочери, потому что она беременна и ей нужна уверенность в своём углу.

- Полгода? А потом?

- А потом я посмотрю на тебя. Не на то, что ты говоришь, а на то, кем ты стала. Если я увижу женщину, которая умеет говорить о своих чувствах без ультиматумов и скандалов, которая не ищет приключений от скуки, а умеет создавать радость сама, я подумаю о том, чтобы вернуться. Если нет мы разведёмся. Мирно, без дележа квартиры, моей доли в ней нет, она Настина, а мы как-нибудь договоримся.

Анжела встала, подошла к нему близко, но не коснулась. Её руки висели вдоль тела, как плети.

- А если я изменюсь? По-настоящему?

- Тогда, может быть, я тоже изменюсь. Потому что молчать двадцать лет - это тоже не любовь. Это трусость. Я боялся, что, если скажу, что мне больно от твоей неблагодарности, ты скажешь, ну и уходи. А я не хотел уходить. Я любил тебя. Сейчас я не знаю, что я чувствую. Наверное, усталость. И пустоту. Но если ты научишься наполнять жизнь смыслом, возможно, я снова захочу быть рядом.

Он взял со стола ключи от квартиры, которые Анжела положила на видное место, но не для того, чтобы уйти навсегда, а чтобы показать, он умеет возвращать.

- Ключи я оставляю у Петра и Насти. На случай, если ты потеряешь свои или забудешь. А сейчас я поеду.

- Куда?

- Снял комнату в общежитии для командированных. Там чисто и дешево. Кирилл помог найти.

-2

Он надел куртку. У порога обернулся.

- Знаешь, что мне сказала Светлана, когда мы встретились вчера? Она сказала: Леонид Николаевич, вы не виноваты. Вы просто попали в список его желаний, а не в её измену. Я долго думал над этими словами. И понял: она права. Ты не хотела менять меня на Славу. Ты хотела приключений. А Слава оказался ближайшим билетом. Но билет оказался фальшивым. Как и обещания.

Анжела стояла в коридоре, прямая, как струна. Слёзы катились по щекам, но она не вытирала их. Плакала молча.

- Полгода. Я согласна.

- Это не торг. Это испытание. Для нас обоих.

Предыдущая часть: Неудачная попытка открыть брак. Часть 3.

Продолжение следует.

Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.

Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет-источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.

Другие работы автора: