Ладонь Леонарда была холодна, но на фоне моего заледенелого запястья казалась раскаленной. Он не протянул руку помощи, а схватил меня за предплечье и потащил наверх, к крыше. Я была рада и этому.
— Спасибо… — начала я, но не успела договорить. Мы еще не добрались до ровного места. Под моей спиной внезапно оказалась наклонная черепица, на которой я чуть не погибла. Надо мной завис Леонард с вытянутыми руками, сжимающими мою шею.
— Ты, старая стерва! — прошипел он, усиливая хватку. Я вцепилась в его руки, пытаясь ослабить давление. Но через несколько минут мои силы иссякли, и поднять руки стало невозможно. — Ты за это поплатишься!
Леонард душил меня методично, несмотря на то что глаза его горели злобой. Он всегда был таким, а я была дурой, что не заметила этого раньше. Мир вокруг меня размылся, лицо Леонарда стало неясным, и я больше не могла видеть его глаза.
В последнем порыве я ударила его ногой. В этот удар я вложила все силы, которые у меня оставались. И он поскользнулся на мокрой, покрытой снегом крыше и упал на бок, все еще не отпуская меня. Мы оба начали скользить вниз по черепице, приближаясь к желобу. Но на этот раз мы были далеко от безопасного дымохода.
— Отпусти! — крикнула я, но он не ответил. Леонард пытался зацепиться за неровности крыши одной рукой, а другой продолжал держать мой воротник, таща за собой. Это было быстрое падение, и шансов спастись у нас не было.
На краю крыши я зацепилась за металлический желоб двумя пальцами, повиснув на нем. Очевидно, мне суждено было погибнуть сегодня. Достойная плата за все, что я сделала.
Леонард наконец отпустил мой воротник. Он схватился за маленький выступ из кирпича на углу башни, его пальцы начали скользить вниз.
— Держись, — прошептала я, сама не зная, почему. — Держись, я что-нибудь придумаю. Мы выберемся.
Леонард посмотрел на меня холодно и равнодушно. В его глазах больше не было злости — или, по крайней мере, я не могла ее разглядеть. Желоб впивался мне в пальцы, разрывая их, но я продолжала держаться, надеясь продержаться еще немного.
— Нет, — сказал он тихо, спокойно, как на занятиях, когда знал все ответы из учебника. — Я погибну. Но ты пойдешь за мной, потому что никто не спасет нас.
И он отпустил кирпич.
Я не успела закричать. В горле застрял ком, а в груди что-то ожесточилось. Через мгновение раздался глухой звук. Снег смягчил падение, но шансов выжить не было. При падении с такой высоты не выживают. Я скосила глаза вниз и тут же отвела взгляд: на белом фоне начали расползаться красные пятна. Снег растягивал их, заполняя поляну багровым...
Я знала, что скоро присоединюсь к Леонарду.
У меня не осталось сил выбраться на крышу. Даже держаться было трудно. Я еще не упала, но только потому, что пальцы онемели и не разжимались. Боль во всем теле была невыносимой, и, возможно, смерть была лучшим выходом.
Небо и заснеженные вершины сливались в одно. Перед глазами снова начали мелькать пятна. Пальцы медленно разжались, и я не успела подготовиться к падению.
Я закрыла глаза, чтобы не испугаться. И вдруг меня кто-то схватил за запястья. Жилы обожгло, когда меня вытащили наверх. Но я все еще не могла открыть глаза.
— Тава, — прошептал голос, прижимая меня к чему-то горячему. — Тава, Тава.
Я не чувствовала земли под собой — только теплые, крепкие руки, которые тащили меня от края крыши. Потом остановились, и Ярош погладил меня по щеке.
Я медленно открыла глаза и увидела его безумный взгляд. Наши лица были так близко, что мне казалось, я могла исчезнуть в любую секунду.
— Я же просил тебя не умирать, — глухо проговорил он, и я почувствовала, как его пальцы дрожат.
Я едва улыбнулась.
— Как видишь, я справилась.
Это была ложь. Без Яроша я бы уже лежала в снегу там, где...
Слезы навернулись мне на глаза, и я не понимала, почему. Леонард был злым, он совершил много глупостей и зла, и я не могла его жалеть. Но я жалела парня, похожего на меня, студента, которого я учила. Сожалела, что не успела ему помочь.
Ярош молчал, только утирал мои слезы и целовал лицо, словно не мог поверить, что я жива.
— Он погиб, — тихо сказала я, стараясь проглотить ком в горле.
— Я знаю, — ответил Ярош, поднимаясь, но не отпуская меня. В его голосе звучала тяжесть. — Я знаю.
Он медленно спустил меня по лестнице и отпустил только перед самой дверью, когда я коснулась его плеча. Стоять было трудно, но необходимо. Иначе я чувствовала, что могу заснуть и проснуться только через неделю.
Я ощущала боль, остатки страха и облегчение. И стыд. Ярош, казалось, снова понял меня без слов. Мы на мгновение остановились у подножия Кассандры. Он положил руку мне на плечо и поднял лицо.
— Всё закончилось, — твёрдо сказал он. — И ты справилась.
Я медленно кивнула. Слабость разливалась по телу, и, возможно, поэтому я не чувствовала горя от смерти Леонарда. Вместо этого было только облегчение.
Потому что всё действительно закончилось.
Когда Ярош толкнул передо мной дверь, нас накрыл рыжий вихрь. Руки Мелиссы сжали меня так крепко, что затрещали кости. Я стояла, как каменная статуя, и через несколько мгновений осторожно положила ей руку на спину.
Меня никто не обнимал так давно... с тех пор, как умерла мать.
— Ты жива! — выдохнула Мелисса, хватая меня за руки и хмурясь. — Когда мы увидели падение…
Её глаза наполнились слезами, и я не смогла сдержать своих. Ладони Мелиссы были тёплыми и мозолистыми, и она почему-то не отпускала моей руки, даже когда начала говорить с Ярошем.
Я не слушала их разговор — в ушах стучала кровь, напоминая о прибое моря.
Кто-то сжал моё плечо. Я осторожно перевела взгляд на некроманта, стоявшего рядом. Он смотрел на меня пристально, словно видя всё, что было у меня на душе.
— Ты сделала всё, что могла, — сказал он наконец. — И здесь нет твоей вины.
Я медленно, заторможенно кивнула. Астир улыбнулся невесело, слабо, и я смогла вернуть эту улыбку, хотя знала, что она не радостная.
- Спасибо.
За нами толпились студенты-менталисты, провалившие экзамен, и зеваки, пришедшие поглазеть. Но передо всеми стояла Лина, ее взгляд был устремлен на меня, в нем читалась благодарность. Рядом с ней я заметила девушку, кажется, незнакомую.
Мне не нужно было долго смотреть, чтобы увидеть сходство: прямой острый нос, миндалевидные глаза, густые волнистые волосы цвета яшмы.
Это была Глая Верес. Она кивнула мне и улыбнулась.
— Пойдем, Тава, — сказал Ярош, сжимая мою руку. — Тебе нужно отдохнуть.
Я кивнула. Отдых действительно был необходим, ведь с этой академией потом можно и не рассчитывать на него.
Эпилог
Я осторожно влила магию в трубку, следя, как она пролетает и вливается в артефакт, изменяя свою форму. Отлично, все работает, но почему расчеты не сходятся?
Я снова посмотрела на бумаги на столе, ища ошибку. За дверью послышалось копошение. Ну когда же студенты запомнят, что я не принимаю их до обеда, особенно в свой единственный выходной?
Дверь резко распахнулась, и я обернулась. Я уже открыла рот, чтобы отчитать их, но вовремя остановилась — передо мной стоял Ярош с лукавой улыбкой. Что ему нужно?
В кабинете на стульях сидели пятеро студентов, и ни один не выглядел довольным.
— Господин Верес, куда без очереди? — нахмурилась Грета, сжимая свои бумаги. Травница за ней кивнула, а боевик встал от возмущения.
— Да, правила для всех одинаковы! — Артей нахмурился, и я усмехнулась.
Ярош повернулся к студентам, но это не помогло.
— Так я еще должен стоять в очереди, чтобы увидеть свою жену? — спросил он, приподняв брови. Грета сжала губы, но отступила. Он прислонился к двери, пробормотав: — Очередь, вот придумали…
Затем он повернулся ко мне, приблизился и дерзко улыбнулся.
— Дорогая, я вызываю тебя на дуэль.
Я застыла, опустив бумаги на стол.
— Какие ставки? — спросила я, хотя уже знала ответ.
Ярош сложил руки на груди и отвернулся к окну. Значит, мне это не понравится.
— Если я выиграю, мы идем на семейный ужин сегодня.
Я закатила глаза и начала закатывать рукава.
— Ладно, — легко согласилась я. Ярош от удивления перевел на меня взгляд и сел в кресло. — Но если я выиграю, ты скажешь ему, что он может засунуть это приглашение куда подальше.
Ярош нервно засмеялся. Он знал, что у него неплохие шансы нарваться на ссору с братом.
— Почему он тебе так не нравится? — спросил он наконец. Я знала, что уже одержала верх.
— Даже не знаю, — я постучала пальцем по подбородку. — Потому что он едва не сорвал нам свадьбу и до сих пор злится, что Глая пошла учиться ко мне, хотя я ее даже не просила!
Ярош успокаивающе поднял руки.
— Я знаю, знаю! Да, Тобиас... сложный. Но он отец Глаи, и ты ее любишь. Поэтому ты должна научиться с ним общаться.
Я тяжело вздохнула. Семья Яроша была в целом замечательной, но не без исключения. Этот человек всегда портил каждое семейное застолье, поэтому я давно поняла: лучший способ избежать ссор — просто не приходить.
— Глая меня будет любить и так. Если честно, Тобиас ей тоже не особо нравится, — сказала я, снова отворачиваясь к записям. Одна ошибка — если найду её, можно будет завершить эксперимент!
Ярош поднялся с кресла и посмотрел мне через плечо на бумаги.
— Признайся, ты просто хочешь провести ещё один вечер в лаборатории, — вздохнул он, кладя подбородок мне на плечо. Я рассеянно погладила его волосы и неопределённо кивнула.
— Возможно.
— Ты же знаешь, что диссертация никуда не убежит, если дашь себе отдохнуть? — спросил он, и я бросила бумаги на стол. Хватит разговоров, пора действовать.
— Ну, сама себя она точно не напишет, — пробормотала я, направляясь к двери. Ярош знал меня слишком хорошо: моей единственной мечтой на этот вечер было остаться в башне одной и работать над артефактом защиты, пока все цифры не сойдутся. — И как я тогда стану деканом, если не получу звание?
Ярош неожиданно подхватил меня на руки и распахнул дверь ногой. Я только ахнула, а он пронёс меня мимо удивлённых, но разочарованных студентов. Мы добрались до лестницы, и тогда он заметил:
— Здесь всё равно управляешь ты. И все это прекрасно знают.
Поляна у факультета менталистики почти никогда не пустовала: здесь всегда кто-то ходил, сидел или зачаровывал. Но это не остановило ни меня, ни Яроша. К этому моменту студенты уже привыкли к нашим постоянным дуэлям.
Мы отошли на десять шагов друг от друга. Ярош отбросил меч в сторону.
— Семейный ужин пройдёт идеально, — сказал он, поправляя штаны.
— Конечно, дорогой, — сладко согласилась я, готовя на руке первое заклятие. — Потому что меня на нём не будет.
Ярош сформировал огненный шар, и мы одновременно ударили.
Конец
_______________________________
Вот и завершилась история Тавы! Благодарю вас, дорогие читатели, что прошли ее вместе с ней!