Китайский писатель, автор романов ?Красный гаолян?, ?Страна вина?, ?Лягушки? и ?Большая грудь, широкий зад?, провёл в Северной столице несколько встреч с читателями, раздал автографы и ответил на вопросы поклонников его творчества. На Новой сцене он рассказал о том, как театр запустил его карьеру, и о критике.
Об отношении к театральному искусству
Для меня большая честь быть в Александринском театре. Это потрясающе красивый императорский театр. Мне посчастливилось вчера посидеть ровно в том кресле, в котором любил сидеть Достоевский. Затем я сел в кресло в царской ложе, которую обычно занимал император. Надо сказать, что царское место было не очень комфортным. Так случается. Вообще авторы пьес, сценаристы и театр - это некое единое целое. Если нет подходящей театральной атмосферы, то сколько бы хорошей ни была пьеса, она всё равно не сможет проявить весь свой потенциал. С другой стороны, если нет хорошей пьесы, то какой бы замечательной ни была театральная труппа, она тоже не сможет полностью реализовать свой талант. Многие из знаменитых русских прозаиков писали пьесы, и в этом смысле они также являются драматургами. В китайских театрах мне неоднократно доводилось смотреть российские пьесы. В частности, ?Вишнёвый сад? и ?Чайку?.
О пути в литературу
Мой собственный путь в литературу начался как раз с пьесы. В детские годы первый опыт соприкосновения с литературой заключался в том, что я наблюдал за различными рыночными представлениями. Тогда наши революционеры говорили о том, что именно театр - это и есть школа для народных масс. Конечно, наш деревенский театр был простецким. Представления шли под открытым небом независимо от того, какая погода стояла на дворе. И нас, ребятишек, тоже часто привлекали к исполнению каких-нибудь второстепенных ролей. Особенно отрицательных персонажей. Поэтому театр наполнял меня с детства. Моя первая пьеса была написана как драма. Но, к сожалению, тот мой текст так никто и не опубликовал. Когда с драматургией не заладилось, я стал писать прозу.
О связи прозы и драматургии
Мне кажется, что прозу и драматургию трудно разделить. Нет никакой стены, которая бы их разделяла. Именно поэтому в мировой литературе так много писателей, которые пишут и замечательную прозу, и отличные пьесы. В последние годы я трижды бывал в Англии - в Стратфорде-на-Эйвоне - и посещал театр Шекспира. Перед памятником Шекспиру я поклялся, что тоже стану хорошим драматургом.
О критике
У меня есть особенность: чем больше меня критикуют, тем больше разжигают во мне задор. Пару лет назад я как раз написал пьесу, которой весьма доволен. Она называется ?Крокодил?. Надеюсь, что настанет день, когда ?Крокодила? поставят и на этой сцене.
?Крокодил? - это аллегорическая пьеса, написанная в 2023 году. В центре сюжета - коррумпированный чиновник, сбежавший в США, и подаренный ему крокодил. Животное бесконечно растет, символизируя растущие человеческие желания и последствия жадности.
Об отношении к тому, чтобы самому написать сценарий для пьесы по своему роману
Если бы я был сценаристом, то, боюсь, поставил бы роман ?Устал рождаться и умирать? целиком. Тогда бы мы не уложились в два часа, а спектакль шёл бы восемь. Поэтому мне кажется, что самим авторам романов не нужно писать сценарий.
О восприятии своих постановок в театре
Разумеется, особенно приятно, когда публика реагирует, хлопает, раздаются одобрительные возгласы. Ты тешишь тщеславие. Но бывает и обратная ситуация. Когда рядом кто-то ругается, даже использует грубые слова, ты начинаешь переживать. Но жизнь - это спектакль, а спектакль - это жизнь. Если бы в жизни человека не было театра, то его жизнь была бы очень скучна.
О ?Тихом доне? Шолохова и параллелях с романом ?Большая грудь, широкий зад?
Сначала я прочитал ?Тихий Дон?, а потом много лет спустя уже написал свой роман. У меня немного неправильная привычка: я никогда не прочитываю книгу от начала до конца. Я читаю её кусками: то там, то здесь. Поэтому прошло определённое время, прежде чем я прочитал книгу полностью. В каком-то смысле это похоже на чтение современных молодых людей. Если есть увлекательная история или за что-то цепляется глаз, это читаешь сразу и быстро. В первую очередь я прочитал всё, что касается Аксиньи. И, честно говоря, я долгое время вообще не очень понимал её: у тебя так все хорошо с Григорием, такая любовь, а ты живёшь с помещиком, как-то это не по-человечески. Но только потом, много лет спустя, наконец понял, что на самом деле у неё не было выбора.
Аннотация издательства: Роман "Большая грудь, широкий зад" - летопись жизни сексуально мощной, плодовитой и мудрой женщины начиная с конца эпохи Цин до эпохи после смерти Мао, что не может оставить равнодушным никого, кто откроет эту книгу. История одной семьи расскажет про все перипетии ХХ века в Китае, про силу духа простых женщин из народа, а также покажет изнанку коммунистического общества.
О Шолохове
То, что Шолохов в двадцать с небольшим лет написал такое выдающееся произведение, просто невероятно. Мы, современные писатели, только к сорока-пятидесяти годам начинаем понимать человеческую душу, а Шолохову в свои двадцать удалось так хорошо понять русскую женщину. Наверное, это были особые исторические обстоятельства, обстоятельства жизни, которые привели к его такому раннему взрослению.
О понимании Китая Западом
Те перемены, которые произошли в Китае и китайском обществе за последние 40 лет, говорят сами за себя. В плане экономики страна достигла самых передовых позиций. Произошли изменения в уровне и образе жизни простого народа. Поэтому успехи Китая, которые относятся к экономической сфере, настолько очевидны, что за границей, мне кажется, их тоже никто не может игнорировать. Но при этом мы добились замечательных успехов в области искусства, культуры и литературы. И мы видим огромный объём литературной и кинопродукции, которая в полной мере отражает те изменения, которые произошли в Китае с начала политики реформ и открытости. У нас очень много писателей чрезвычайно высокого уровня, но из-за того, что требуется перевод, они недостаточно известны за рубежом. Кроме того, чтение и понимание китайской литературы в других странах на самом деле далеко отстаёт от чтения и понимания иностранной литературы в Китае. Но ситуация меняется. Поэтому мне кажется, что на Западе нет недооценки достижений Китая.
Святослав Тарасенко