Удар головой о дымоход был болезненным, но я схватилась за него обеими руками, сдирая ладони до крови. В ушах гудело, и я не сразу поняла, что это не биение сердца, а стук и грохот в дверь на крыше.
Это был Ярош. Он вернулся за мной, но слишком поздно.
Мои ноги повисли в воздухе, и только неработающий дымоход и мои слабеющие руки удерживали меня от падения. Я сжимала их изо всех сил, но пальцы постоянно скользили вниз.
— Какой стыд, — послышался сверху медленный, довольный голос. — Я думал, что уважаю тебя. Но нужно было добить и не отпускать тогда.
Леонард застыл надо мной, его кожаные ботинки почти касались моих пальцев.
— Очевидно, слухи о ла Шедд были сильно преувеличены. И о силе, и об уме.
Он поправил очки на носу. В этот момент воздух в легких почти закончился. Этот жест не был вызван артефактом; Леонард делал это по своей воле.
Каждое убийство, каждое злодеяние — он знал обо всем и наслаждался этим.
- Ты размякла ... Куда делись твои амбиции? - спросил он почти с сожалением, наклоняясь ко мне.
Грохот все это время не прекращался, он стал очевиднее; я чувствовала, что Ярош пытается выбить дверь магией, но безуспешно. Но внимание мое привлек не только звук.
За спиной Леонарда что-то происходило, едва заметное глазу, но происходило. И если бы я не видела этого легкого голубого сияния раньше, я бы, вероятно, проигнорировала его и не обратила никакого внимания.
Но не узнать духа было невозможно – слишком много ночей я провела, слушая его завывания в стенах. И теперь... вероятно, он был моим единственным путем к спасению.
Леонард говорил дальше, но мой взгляд соскользнул с его лица и вместо этого сосредоточился на звезде, висевшей наконец спокойно рядом с ним. Мне не нужно было быть рядом, чтобы понять, что артефакт раскалился, и теперь взять его в руки и под контроль у Леонарда было еще меньше шансов. Поэтому…
Мое положение было шатким: руки дрожали от напряжения, держась за дымоход, и казалось, что еще немного — и я сорвусь вниз. Леонард готовил мне этот путь.
— Скажи, ты хоть раз меня подозревала? — спросил он, склонив голову. Носок его ботинка коснулся моих пальцев, и один из них соскользнул с дымохода, лишив меня опоры.
Я сосредоточилась на Леонарде, стараясь не показать, что за его спиной замер призрак. Он смотрел то на меня, то на Леонарда, не зная, что делать.
Я ничего не ответила. Звезда у плеча Менталиста вспыхнула ярче.
— Я же почти прямо сказал тебе! — он поднял голову и посмотрел в серое небо. — Когда я подслушал разговор в башне... домашнее задание, что я принес, должно было стать знаком, да? — он щелкнул языком и ударил меня по пальцу, оставив ссадину. Я не удержала крик. — Но ты оказалась слишком наивной.
Он отвернулся, а я медленно потянулась к черепице рядом. Лицо покраснело от усилий удержать равновесие. Места для размаха почти не было, да и сил тоже.
— А когда я почти убил Брайса? Ты же должна была понять, что это кто-то из студентов. Но не подумала на меня! Потому что все считали меня слабым. А ты стала такой правильной, доверчивой!
Пальцы сжались на черепице. Или этот безумный план сработает, или я упаду и погибну.
— Ты так легко убивала. И так красиво! Скажи, в тебе ничего не осталось?
Я стиснула зубы и крепче ухватилась за дымоход левой рукой. Ничего не осталось.
— Лейгол! — крикнула я, бросая черепок. Он не пролетел и метра, как я поняла, что целилась не туда — он пролетит мимо, не задев звезду.
Но потом я увидела лицо призрака. Он не узнал меня, но рефлексы сработали, и он метнулся к черепице. Она засветилась белым, поглотив его сущность.
Траектория полета изменилась. Леонард не успел понять, что произошло, когда звезда, дававшая ему силы, упала на крышу. Его глаза расширились в ужасе.
На снегу лежали три предмета: два осколка звезды, медленно угасавшей, и черепица, лишившаяся света. Дух... нет, Лейгол, исчез, оставив меня наедине с реальностью.
Он спас меня.
— Ты! — Леонард повернулся ко мне, сжав кулаки. Но на них светилось лишь несколько бледных искр. Я могла бы одолеть его, но висела над бездной, а он стоял надо мной.
На нем все еще был амулет защиты разума. Он подготовился, чтобы не драться честно.
— Ты! — повторил он с яростью, какой я никогда не слышала. Но эта ярость была бессильна — артефакт вернуть не удастся. Еще немного, и он осознает поражение.
— Помоги мне, — прошептала я, чувствуя, как холод сжимает пальцы. — Леонард, помоги!
Паника нарастала в моем голосе, но он стоял надо мной, тяжело дыша, словно не видя меня.
— Протяни мне руку, — сказала я. — Я все еще могу помочь тебе. Спаси меня сейчас.
Я не знала, правда ли это. Хотела ли я спасать его? В тот миг это не имело значения. От падения меня отделяли считанные мгновения. Я уже не чувствовала своих мышц и пальцев. И вдруг Леонард посмотрел на меня осмысленным взглядом.
— Спаси? — медленно выдохнул он. — О, сейчас я тебя спасу.
Он протянул мне руку, но в его глазах горела лишь жгучая ненависть.