- Мама подождать не может, а ты потерпишь, - сказал Игорь и положил телефон экраном вниз.
Лена смотрела не на него. Она смотрела в школьную тетрадь в клетку, где аккуратно, почти детским почерком, были расписаны расходы на месяц: аренда, коммуналка, проезд, питание, кружок Насти, лекарства для отца, который после операции пока не мог выйти на работу.
Внизу оставалась сумма, от которой хотелось не спорить, а просто закрыть глаза и посидеть в тишине.
- У нас через четыре дня аренда, - сказала Лена. - Если мы не внесем остаток, хозяйка опять начнет звонить.
Игорь усмехнулся так, будто она придиралась к мелочи.
- Ну позвонит. Ты же умеешь разговаривать.
Они снимали эту двушку третий год. Дом старый, лифт через раз застревал между этажами, на кухне зимой тянуло от окна, зато рядом была школа, поликлиника и остановка. Лена давно мечтала переехать хотя бы в район потише, где Насте не пришлось бы возвращаться с занятий по темному двору.
Каждый месяц она откладывала понемногу. Иногда тысячу. Иногда три. Иногда просто записывала в тетрадь: "переезд", а рядом ставила прочерк.
Игорь работал мастером в сервисе. Зарабатывал нормально, если не считать его вечной привычки решать чужие проблемы раньше своих.
Чужими эти проблемы он не считал.
Мать звонила ему почти каждый день. То сломался смеситель. То соседка посоветовала новые шторы. То у младшей сестры Оксаны "неудобный период", и надо помочь до зарплаты. До зарплаты у Оксаны тянулось годами.
Лена сначала молчала. Потом просила хотя бы предупреждать. Потом перестала просить, потому что каждый разговор заканчивался одним и тем же:
- Это моя мать.
Как будто Лена спорила с фактом родства, а не с тем, что в их холодильнике пустела полка.
В тот вечер она не собиралась устраивать сцену. Просто Настя ушла в комнату делать уроки, Игорь вернулся с работы, бросил куртку на спинку стула и сказал:
- Я маме перевел пятнадцать. Ей срочно.
Лена подумала, что ослышалась.
- Пятнадцать тысяч?
- Да.
- Игорь, у нас не хватает на аренду двадцать две.
- Найдем.
- Где?
Он раздраженно потер переносицу.
- Лен, ну не начинай. Маме надо было сегодня.
- А нам не сегодня?
Игорь молчал. Потом взял чайник, налил воду, хотя чай они обычно пили после ужина, а ужина еще не было. Лена смотрела, как он делает вид, что разговор закончился.
И тогда она достала вторую тетрадь.
Не ту, где были обычные расходы. Другую. В синей обложке, которую она держала в ящике с документами.
- Что это? - спросил Игорь.
- То, что я начала вести в январе.
Он хмыкнул:
- Опять твоя бухгалтерия?
- Наша, Игорь. Только ты почему-то ее не видишь.
Лена открыла тетрадь на первой странице. Там стояли даты. Суммы. Короткие пометки: "маме на лекарства", "Оксане до пятницы", "маме на шкаф", "Оксане на курсы", "маме на мастера", "сестре на сапоги".
Игорь сначала смотрел спокойно. Потом взял тетрадь ближе.
- Ты что, за мной следила?
- Я считала деньги, которые уходили из нашей семьи.
- Это некрасиво.
Лена даже улыбнулась. Не весело, а устало.
- Некрасиво - это когда дочь просит новые кроссовки на физкультуру, а я говорю: "в следующем месяце". Некрасиво - когда хозяйка квартиры пишет мне, а не тебе. Некрасиво - когда я беру дополнительные смены, чтобы закрыть дыру, которую ты называешь помощью.
Он захлопнул тетрадь.
- Ты хочешь, чтобы я матери отказал?
- Я хочу, чтобы ты сначала спросил жену, можем ли мы себе это позволить.
В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось: "Мама".
Игорь посмотрел на Лену, потом все-таки ответил.
- Да, мам.
Голос свекрови был слышен даже без громкой связи.
- Игорек, ты перевел? А то Оксанка говорит, ей еще пять надо. Там доставка платная оказалась.
Лена тихо подняла глаза.
Игорь нахмурился.
- Мам, я уже перевел пятнадцать.
- Ну и что? Ты же мужчина. У тебя семья, ты зарабатываешь. Лена твоя потерпит, она девушка экономная.
Эти слова повисли над кухней, как сквозняк.
Лена встала, подошла к Игорю и нажала на громкую связь.
- Тамара Викторовна, добрый вечер. Лена у телефона. Я правда экономная. Поэтому сейчас скажу точно: за полгода из нашего бюджета ушло вашей семье сто восемьдесят шесть тысяч.
На том конце замолчали.
Игорь резко повернулся:
- Лена!
- Нет, пусть мама услышит. Мы не купили Насте письменный стол. Мы не переехали. Мы дважды задерживали аренду. Я брала подработку по выходным. И каждый раз слышала, что надо потерпеть.
Свекровь заговорила уже другим тоном:
- Девочка, ты считаешь чужие деньги?
- Свои, Тамара Викторовна. Свои и дочери.
Игорь выключил громкую связь, но телефон от уха не убрал.
- Мам, я перезвоню.
- Игорь, ты что, ей позволяешь?
Он сбросил вызов.
Кухня стала такой тихой, что из комнаты было слышно, как Настя переворачивает страницу учебника.
- Ты меня при матери выставила, - сказал Игорь.
- Я тебя не выставляла. Я показала цифры.
- Это семья.
- Вот именно. И наша семья тоже семья. Только почему-то она у тебя всегда вторая.
Он сел. Впервые за вечер не спорил. Просто смотрел на тетрадь. Лена видела, как у него двигается челюсть, как он ищет привычную фразу, чтобы закрыть разговор. Но фразы не находилось.
На следующий день Игорь пришел домой раньше обычного. Поставил на стол конверт.
- Это аванс. Я договорился. Закроем аренду.
Лена не стала сразу благодарить. Она слишком устала от того, что один правильный поступок должен был перекрыть десятки неправильных.
- А дальше?
Он сел напротив.
- Дальше я маме сказал: без обсуждения с тобой денег не будет.
- И?
- Она обиделась.
- Конечно.
Игорь кивнул.
- Оксана тоже. Сказала, что я стал жадный.
Лена закрыла тетрадь.
- А ты что сказал?
Он посмотрел на дверь детской.
- Что у меня дочь ходит с рюкзаком, у которого молния расходится. И что я сначала куплю ей рюкзак.
В пятницу они внесли аренду вовремя. В субботу поехали за рюкзаком и столом для Насти. Девочка выбирала долго, трогала каждый ящик, будто боялась, что покупку передумают.
Тамара Викторовна не звонила неделю. Потом позвонила Игорю и начала издалека:
- Сынок, я не прошу, я просто говорю...
Игорь ответил спокойно:
- Мам, просто говори. Но деньги мы теперь обсуждаем дома.
Лена стояла у окна и слышала только его сторону разговора. Ей не хотелось праздновать победу. Это была не победа над свекровью. Это была первая попытка вернуть их семье место, которое у нее давно отодвинули.
Вечером Игорь сам достал синюю тетрадь.
- Давай запишем, сколько осталось на переезд.
Лена дала ему ручку.
И впервые за долгое время в графе "переезд" появился не прочерк, а настоящая сумма.
А как бы вы поступили на месте Лены: стали бы считать такие переводы или промолчали ради спокойствия в семье?