Про что статья?
Я посмотрел два сериала. «Одна из многих» от Гиллиана и «Проблему трех тел» от кого-то еще. Кто не смотрел, опишу кратко.
В сериале «Одна из многих» люди заразились инопланетным вирусом, который сделал все человечество, так сказать, единым. Общий сверхразум всех 8 миллиардов людей. Только главная героиня оказалась устойчива к этому вирусу.
«Проблема трех тел» рассказывает про то, как инопланетяне решили захватить Землю, но люди успели вовремя это заметить, и теперь у них есть 400 лет, чтобы к этому подготовиться.
Вроде бы, сериалы про разное. Но я заметил одну интересную тему, которую так по-разному рассматривают два автора. А именно – тема объединения человечества. Тема стирания всех политических, расовых и прочих границ. Объединение всех людей ради одной цели. И для одного взгляда это привлекательный, но кошмар. Для другого – это единственный разумный сценарий. Хоть и тоже не идеальный.
История вопроса
Взгляд с Запада
Давайте кратко порассуждаем об истоках такой идеи как объединение человечества. Историография темы вообще-то не нова. Еще фантасты конца 19-го начала 20-го века писали о чем-то похожем. Но сама формулировка идеи, именно как: «А что если все люди будут жить в одном государстве с одним правительством» появилась в головах многих людей после Октябрьской революции и популярности левых, а конкретнее коммунистических идей. В целом, логичное развитие идеи о равенстве всех людей.
Сразу же появились люди, которых эта мысль не просто пугала – ужасала. Причины для такого отношения к, казалось бы, замечательной задумке были разные. Например, Замятин написал «Мы», где автор отражает свой самый большой страх, - страх потерять свою уникальность. Что все станут похожими и одинаковыми. Не будет уникальности, не будет самобытности. Все будут одинаковыми в одинаковых одеждах.
Да, конкретно Замятин просто издевался над реалиями, которые видел в Советском Союзе. Или думал, что видит. Но осознанно или нет, он отразил этот страх. Что в мире, где все равны, все будут именно что равны. Без всякой интересной особенности. Затем эту идеи развил Оруэлл в «1984». Там еще не все человечество объединенно, еще идут войны, но идея все та же – эти коммунисты вас до хорошего не доведут, все будете ходить строем.
Был еще Олдос Хаксли с «Дивным миром». Там, в целом, все то же самое – все живут по единому шаблону, все живут в своих кастах, и вот к чему мы идем. Хаксли так, со своей стороны, видел развитие мира в капиталистическом мире.
Наш взгляд
Сами же советские авторы на эту проблему, проблему объединения человечества под одним флагом и с одними ценностями, смотрели даже и не как на проблему, а как на естественное явление, которое обязательно произойдет в скором будущем. И слава богу, что произойдет. И главными проводниками этого светлого мира, где нет государств, границ и войн, были, конечно, братья Стругацкие.
Их мир Полудня не идеален и в нем полно проблем и вопросов. Но эти вопросы стоят перед уже объединенным человечеством. И интересно, как они его показывают. В этом коллективном человечестве нет границ, но люди сохраняют свою уникальность не только как отдельные личности, но и как этносы. Там есть русские, латыши, французы, американцы и все остальные. Люди говорят минимум на 4 языках с рождения.
Были и другие, и очень много, советских авторов, которые писали об этом. Как и западных, которые писали о другом. Но общая, основная мысль, была примерно такая, как у Стругацких. Мир идет к коммунизму, где не будет границ, но все останутся при себе.
Основной тезис
Мой тезис таков. В западной (условно западной), капиталистической, половине мира сама идея объединения человечества кажется неправильной, ложной и губительной. При всей привлекательности (отсутствие войн и несправедливости) она обладает главный и ключевым недостатком – утратой индивидуальности. Откуда корни такого понимания данной идеи – отдельный разговор, но зафиксируем это пока следующим образом: объединение человечество = лишение уникальности.
Люди, которые придерживаются или выросли под влиянием левых идея, эта идея переживала совершенно другое развитие. Процесс объединения человечества не предполагался как подведение всех к общему знаменателю и равнение всех одной линейкой. Это добровольное присоединение к единому коллективу без потери своей уникальности. И стремление к единой цели, но уникальными путями для каждого.
Еще важно, для понимания такого разного развития этой идеи в разных странах, посмотреть на исторический и культурологический контекст того, когда создавались произведения.
Контекст эпохи (прошлой)
Замятин (для простоты запишем его в западный лагерь, хотя его взгляды были сложнее), Оруэлл, Хаксли (он хоть и критиковал, но писал изнутри) жили в мире, где люди были не равны априори. Из-за цвета кожи, из-за разных доходов, из-за разного положения и происхождения. Они, конечно, как порядочные люди были против такого положения вещей, но оно было для них настолько естественным, что идея о другом устройстве общества им казалось в лучшем случае несбыточной. А в худшем – нелепой фантазией безработных леваков. В их мире власть действовала по принципу «разделяй и властвуй». Разделяй так, чтобы у тебя было привилегированное меньшинство (или большинство, тут по разному бывает), и чтобы люди с этими привилегиями чувствовали себя лучше других. Тогда они не захотят лишаться своего положения, своей «уникальности».
Стругацкие и другие советские писатели же жили в небогатом мире, в котором было много лишений, но эти лишения испытывали все. И официально постулировалось, что все равны. В реальности, конечно, до реальной равности было езе далеко. Но идея того, что независимо от происхождения, любой человек мог получить доступ ко всем благам – эта идея была в общественном культурном пространстве. (И эта идея настолько стала естественной, что в странах СНГ до сих пор считают образование – естественной обязанностью государства, хотя даже в более богатых странах на образование уделяют гораздо меньше и денег и внимания). Поэтому мысль о том, чтобы искоренить различия между людьми казалось чем-то естественным. Тем, что произойдет само собой.
Но Советский союз рухнул, вместе с ним и коммунистическая идея, а с ней и все мечты о светлом будущем без границ и войн. Или нет? Теперь давайте посмотрим на историческо-политический контекст сериалов «Одна из многих» и «Проблема трех тел».
Контекст эпохи (нынешней)
В начале 20го века некоторые публицисты, типа Фокуямы, считали, что история закончилась. Не будет больше великий потрясений, ведь Холодная война кончилась победой демократического либерализма. А она только началась. 11 сентября, терроризм, кризис 2008 года. Войны теперь идут не где-то на периферии мира, а в Европе и Ближнем Востоке. Пандемия. Авторы снова задумались – а как нам исправить это? Как сделать так, чтобы люди не видели причин воевать между собой? И один из ответов – объединить все человечество.
«Проблема трех тел» основана на книге китайского писателя Лю Цысиня. Я не читал. Я прочитал краткое содержание. Но это неважно. К чему я веду. В Китае официальная идеология коммунистическая. Я не эксперт по Китаю, слышал разные мнения, о том какой там коммунизм не настоящий, но важно тут другое. Сама система левый идей предполагает возможность объединения человечества с сохранением своей идентичности различными народами. Это, повторюсь, не только возможно, но и наиболее вероятно. Так, общая проблема заставляет забыть о делах на Земле и готовиться к встрече с пришельцами. Технологии из разных стран (Америки, Китая, России) используются совместно, чтобы подготовить полет и к внезапным гостям. И автор не видит в этом большой проблемы. Как я понимаю, проблемы начнутся позже, но это лишь один из этапов объединения человечества, который поможет сохранить его индивидуальность.
Тем временем, Гиллиан – американец. Он не ярый защитник капитализма, по «Во все тяжкие» это очевидно. Но и к левым идеям он относится скептически. В «Одной из многих» во главе угла именно проблема объединения всех людей ставиться по сомнения. Да, войн нет, несправедливости нет, наркомании нет. Мэр города помогает убирать улицы. Телезвезды работают на производствах. Проблем нет. Но и людей нет. Вот трагедия, которую видит Гиллиан. Обмен уникальности на порядок и спокойствие. И это самое страшное для него. Можно предположить, что самое страшное для американца – что какая-то сила (например, правительство) заставит его отказаться от своего уклада, от своих привычек, и всем вместе шагать строем в одну сторону.
Таким образом, на примере этих двух сериалов, я смог поделится с вами своим, можно так сказать, открытием.
Итог
Идея о том, что все люди могут (или должны) объединиться, уже давно существует в культурном пространстве. Но из-за различных экономическо-политических, и значит, как следствие, общественных контекстов, эта идея принимает такое странное воплощение. В странах капиталистических, эта идея вызывает ужас и отторжение. В странах условного соцлагеря она воспринимается как естественное развитие движения истории. Это можно увидеть при анализе литературных и кинопроизведений разных народов и эпох. Надо только знать, куда смотреть.
Если посмотреть даже глубже, интересно даже не то, какое разное развитие приняла одна и та же идея в разных странах, а то, что повлияло на траекторию развития этой мысли. Об этом я немного пытался порассуждать, но только поверхностно. Для более глубокого анализа у меня пока не хватает компетенций.
Эпилог
Каким на самом деле будет объединение человечества и будет ли оно вообще? Не знаю, да и никто не знает. Но вот два взгляда на этот возможный процесс. Два предупреждения.
Лично я считаю, что у нас нет другого пути, кроме как объединяться. Но терять свою индивидуальность при этим совершенно необязательно.