На соседней полянке, прямо под кустом дикого шиповника, жила маленькая зайка по имени Аня. Она была весёлой, шустрой и очень любила прыгать по лужам и собирать букеты из одуванчиков.
Аня росла быстро. Ей казалось, что она уже совсем взрослая и совершенно самостоятельная зайка. Но в последнее время Аня начала замечать что-то очень странное.
Как-то раз она сидела на поваленном брёвнышке с белочкой Милой. Мила случайно уронила свою любимую шишку в траву и расстроилась. Аня, сама того не замечая, ласково прижала ушки к голове, наклонилась, погладила подружку лапкой по спине и тихонько сказала:
— Ну ничего-ничего, моя ты ягодка лесная. Всё наладится, ушки повыше!
Аня замерла. Ой! Ведь точно так же, точь-в-точь, говорила её мама-Зайчиха, когда Аня разбивала коленку. И этот жест — поглаживание лапкой по кругу — был только у мамы. Ни одна другая зайчиха в лесу так не делала!
На следующий день Аня помогала совёнку Филе разбирать его коллекцию красивых камешков. Филя никак не мог решить, какой камешек самый лучший. Аня задумчиво прищурила левый глаз, забавно сморщила носик и постучала пальчиком по подбородку.
Филя рассмеялся:
— Анька, ты сейчас вылитая твоя мама, когда она выбирает капусту на грядке! Она точно так же нос морщит и по подбородку стучит!
Зайка смутилась. Ей стало и любопытно, и капельку тревожно. «Неужели я теряю свою индивидуальность? — подумала она. — Я ведь Аня, а не мама».
Вечером Аня решила понаблюдать за собой и за мамой.
Вот мама наливает тёплый чай из липового цвета. Перед тем как подать чашку, она обязательно делает три лёгких круговых движения над паром лапкой, будто шепчет чаю доброе заклинание.
Аня посмотрела на свою лапку. И вспомнила, что сегодня днём, угощая светлячка Лучика черничным соком, она сделала... ровно такие же три круга над стаканчиком!
И фразочки! Эти особенные мамины словечки, которых не было в словарях других лесных жителей.
Например, когда наступали сумерки, мама не просто звала Аню домой, а говорила: «Солнышко за кусток — зайке пора на бочок». И Аня поймала себя на том, что вчера укладывала свою плюшевую игрушку спать и прошептала ей именно эти слова.
Аня подошла к зеркалу из чистой озерной воды, которое висело в их домике. Она посмотрела на своё отражение, причесала ушки, улыбнулась.
— Мама, — позвала она тихонько.
Мама-Зайчиха подошла сзади, мягко положила тёплые ладони Ане на плечи и улыбнулась в ответ. И в зеркале отразились две совершенно одинаковые улыбки — тёплые, с маленькой ямочкой на правой щеке.
— Мама, а почему я говорю твоими словами? И нос морщу, как ты? И чай наливаю так же? Я думала, что я — это просто я. А получается, я — это маленькая ты?
Мама прижала дочку к себе и тихонько рассмеялась:
— Глупенькая моя зайка. Ты — это ты, совершенно особенная и неповторимая. Но в каждом твоём жесте, в каждом ласковом слове живёт моя любовь. Когда ты была совсем крошкой, я обнимала тебя, шептала тебе эти слова, чтобы тебе было спокойно. Ты впитала моё тепло, как губка. И теперь, когда ты сама делаешь так же, ты просто делишься этим теплом с миром.
Мама поцеловала Аню между ушек:
— Это не значит, что ты теряешь себя. Это значит, что у тебя есть самый надёжный и красивый фундамент — наша любовь. И когда-нибудь, когда у тебя будут свои маленькие зайчата, они тоже забавно сморщат носик и скажут кому-то: «Ушки повыше, моя ты ягодка!».
Аня прижалась к маме. Ей стало так тепло и спокойно. Она поняла, что мамины жесты и фразы — это не просто привычки. Это невидимые, мягкие ниточки, которые связывают их сердца, даже когда они не рядом.
И на следующий день, весело шагая по лесной тропинке, Аня нарочно забавно сморщила носик, посмотрела на солнышко и громко крикнула пробегающему мимо ежику:
— Добрейшего денечка, лесной богатырь!
И ежик улыбнулся, потому что это было самое доброе и самое «мамино» приветствие на свете.