— Да говорю тебе, Стас, не очкуй! Катька моя с любой животинкой договорится, хоть с крокодилом, хоть с твоим Люцифером. Привози свою собачищу, сделает в лучшем виде. Да какой салон, ты чё! Свои люди, сочтемся. Все, жду.
Катерина замерла на пороге с пакетами из «Пятерочки» в охапку. Ключ так и остался в замочной скважине. Дёмка, ее ненаглядный Демьян, развалившись на диване в одних трениках, уже вовсю обещал её услуги по телефону, как перекупщик на авторынке.
Она с грохотом ввалилась в прихожую, демонстративно уронив пакеты так, что по коридору покатились картофелины.
Скинула кроссовки и зарычала:
— Ты рамсы не попутал, милый? Какого еще Люцифера мне на ночь глядя притащат?
Дёма лениво нажал отбой и повернулся к ней. На его заспанном, отъевшемся лице не было ни капли стыда.
— Катюх, ты чего злая такая? Стас звонил. У него проблема. У пса его, Барона, завтра выставка международная, а он как валенок свалялся. Грумеры все в отказ пошли, говорят, он им чуть руки не пооткусывал.
Катька принялась вытряхивать из пакета последнюю картошку, а Дёма, ворча под нос, неохотно сполз с дивана и стал собирать раскатившиеся по коридору клубни, пока их не раздавили.
— Еще бы они не пошли в отказ! У твоего Стаса не черный терьер, а чисто дьявол во плоти! Я его в прошлом году видела, когда вы на шашлыки этого монстра притащили. У него в глазах ненависть ко всему живому и статья уголовная за тяжкие телесные. Черныши в гневе страшнее танков!
— Ну вот, — обрадовался Дёма, закидывая картошку обратно в пакет и пропуская мимо ушей суть. — Ты же его уже видела, считай, знакомы. Тебе и карты в руки. Он сейчас подгонит его, ты быстренько его подстрижешь, в божеский вид приведешь. Стас магарыч царский обещал. Коньяк там какой-то… «Арарат», во!
Катерина выпрямилась, уперла руки в бока и так посмотрела на Дёму, что тот сразу понял: щас кого-то порвут.
— Демьян. Я сегодня отработала восемь часов в ветклинике на подхвате. Восемь! Я вытаскивала репьи из задницы мейн-куна, который орал, как резаный. Я ассистировала на операции у мопса, который чуть не задохнулся. Я мыла обделавшегося от страха щенка лабрадора. Я пришла домой, чтобы полежать в тишине, а не устраивать тут спа-салон для бешеного медведя за бутылку пойла! На шоу-тримминг черныша у бригады мастеров день уходит, а ты мне его на ночь глядя суешь?!
Дёма встал посреди прихожей с пакетом картошки и протянул:
— Кать, ну ты начинаешь… Это же Стас. Свой человек. Мы с ним в одном котле варились. Надо выручить. Тебе что, сложно? Помыть, постричь, почесать. Работа не пыльная.
При слове «непыльная» она мгновенно вспомнила клочья шерсти, брызги грязной воды и удушливый запах псины. Ей часами приходилось отмывать ванную после таких заказов. Забитый сток, шерсть на стенах, на потолке, в ее собственном носу. Поцарапанная эмаль, лужи на полу, которые просачивались к соседям снизу. А главное — руки. Ее руки, исцарапанные, искусанные, гудящие от напряжения после многочасовой борьбы с животным, которое видело в ней врага.
Все начиналось невинно. Пять лет назад Дёма привел ее, девчонку из коммуналки с одним чемоданом, в свою однокомнатную квартиру. Сначала было «Катюш, подстриги маме ноготки на ее болонке, а то она старенькая, не нагибается». Потом — «Слушай, у соседа Сереги доберман тоскует, воет целыми днями, может, заглянешь, ты ж с ними язык общий находишь». И пошло-поехало. Она умела ладить с самыми безнадежным псинами, а Дёма просто стал пользоваться этим, чтобы бесплатно выручать своих дружков и казаться в их глазах крутым.
Звонок в домофон прозвучал как удар гонга. Дёма рванул к двери, не дожидаясь ответа.
— Вот и Стас. Катюх, не подведи, а?
Через минуту в коридоре, с трудом удерживая на поводке-цепи рычащее чудовище, стоял Стас. Крупный, ухоженный мужик, от которого сильно пахло дорогим парфюмом. За его спиной натужно дышал Барон — огромный черный терьер размером с хорошего теленка, со злыми глазами и свалявшейся шерстью. Стас начал без предисловий, перекрикивая рык:
— Катерина, спасай. Завтра эксперт из Бельгии, все должно быть чики-пуки, по стандарту породы. А эта скотина двух мастеров в салоне уже пожевала, еле уволок.
Дёма суетился вокруг, ловил ее взгляд и умоляюще кивал на собаку, безмолвно требуя согласия.
— Катюш, ну ты видишь. Дело чести.
Катерина обвела взглядом всю эту картину: перепуганного Стаса, Дёму, готового прогнуться ради друга, и собаку, которая явно хотела только одного — сожрать их всех. Она спокойно прошла на кухню, налила себе стакан воды и произнесла в тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием пса:
— Нет.
— Чего «нет»? — первым опомнился Дёма. — Ты чего удумала?
Катерина отчеканила, глядя прямо на мужа:
— Я. Не. Буду. Этого. Делать. Я не самоубийца. Эта работа стоит не бутылку коньяка, а хороших денег, нового маникюра и компенсации за лечение. У меня руки — мой рабочий инструмент. А этот ваш Барон запросто оставит меня без работы и с инвалидностью.
Стас побагровел.
— Ты это… Ты цену себе не набивай. Тут свои люди.
— Вот именно, что «свои», — зло усмехнелась Катька. — Чужим бы вы постеснялись такую дичь предлагать. Стас, ты же у нас аквариумами занимаешься, так? Элитными, морскими. Вот представь, Дёма тебе звонит и говорит: «Братан, тут у другана моего аквариум на тонну литров треснул, по-свойски подъедь, заделай, а мы тебе пивасика поставим». Поедешь?
Дёма взвился:
— Это другое! Не сравнивай! Это бизнес!
Катерина заговорила жестко, без тени сомнения:
— Ах, это бизнес? А то, чем я занимаюсь — это так, игрушки? Так вот, Демьян, запомни. То, что я делаю — это тоже бизнес. Опасный, грязный и требующий адского терпения. И он стоит денег.
Спор разгорался, переходя на личности. Дёма, видя, что его авторитет перед другом тает на глазах, пошел ва-банк. Он шагнул к Катерине, его лицо исказилось.
— Ты вообще берега попутала? Я тебя из какой дыры вытащил, забыла? Из коммуналки твоей занюханной, где на кухне по три семьи! У тебя кроме кота драного ничего не было! А ты для моих пацанов, для моих друзей, просто собаку причесать не можешь? Да ты мне по гроб жизни обязана!
В прихожей стало тихо. Даже Барон перестал рычать, удивленно вслушиваясь. Эта фраза ударила Катерину, как обухом по голове. Но вместо слез, на которые рассчитывал Дёма, она лишь злобно прищурилась. Она поняла всё. Он не спасал её, а просто перевез удобную вещь из старой комнаты в новую.
Она медленно повернулась к Стасу и заговорила так тихо и холодно, что Дёма невольно отшатнулся:
— Пятьдесят тысяч. Сейчас. На карту. Предоплата сто процентов. Я вычесываю, мою и стригу твоего пса по стандарту. Если он меня покалечит — перевод с твоей карты будет лучшим доказательством в суде, и ты полностью оплатишь лечение и сверху еще столько же за риск. Идёт?
Стас ошалело переводил взгляд с Катерины на Дёму. Дёма стоял белый, как полотно, с открытым ртом. Стас хрипло просипел:
— Ты… ты… сдурела? Пятьдесят?
Катерина пожала плечами:
— У тебя есть другие варианты? Завтра выставка. Эксперт из Бельгии. Чики-пуки. А у тебя на поводке ходячий валенок со взглядом маньяка. Можешь идти. Искать другого дурака. Время пошло.
Стас чертыхнулся и достал телефон. Он понимал, что она права. Если завтра собаку снимут с ринга, он потеряет статус лучшего питомника и кучу денег от продажи будущих щенков. Через минуту на телефон Катерины пришло уведомление о зачислении. Она бросила, доставая из кладовки свой чемодан с инструментами:
— Ванну освободите. Намордник я на него надену свой, глухой, нейлоновый. И брысь из кухни, мне нужно включить компрессор в розетку для плиты, иначе ваши древние пробки выбьет к чертям от такой мощности.
Три часа из ванной доносились глухой рык, жесткие команды Катерины, шум воды и мощный гул компрессора. Дёма и Стас сидели на кухне, зажатые между стеной и розеткой, не говоря ни слова. Стас пил свой «Арарат» прямо из горла. Дёма тупо смотрел в окно.
Наконец, дверь открылась. В проеме стояла Катерина — мокрая, растрепанная, в защитных очки на лбу, с багровой царапиной на предплечье. Она смотрела на мужчин торжествующе. За ней, как шелковый, вышел преображенный Барон. Идеально вымытый, высушенный, с безупречно подстриженной шерстью и гордой осанкой. Он выглядел как ожившая картинка из журнала. Катя протянула поводок Стасу:
— Готово. Забирайте свое сокровище и валите.
Стас, не веря своим глазам, забрал собаку и, что-то буркнув про «спасибо», поспешил уйти. Дверь за ним захлопнулась. Дёма остался один на один с Катериной. Она молчала, и это молчание давило на него сильнее любого крика.
— Кать… ну ты чего… Я же не со зла…
Но она его не слушала. Она прошла в спальню, достала большую дорожную сумку и стала спокойно, молча складывать вещи. Джинсы, футболки, свой старый, но любимый свитер — она собиралась неторопливо, твердо зная, что не вернется.
— Ты куда? Кать, прекрати! Это же просто ссора!
Она остановилась и посмотрела на него. И впервые за долгое время поняла, что он никогда её не любил и не защищал. Перед ней стоял обычный эгоист, у которого просто отбирали удобную вещь.
— Ты был прав, Дёма. Ты меня действительно вытащил из той коммуналки. Спасибо тебе за это. Теперь я пойду дальше. Сама. Обязательства по гроб жизни отменяются. Считай, отработала.
Она застегнула молнию на сумке и пошла к выходу. На пороге ее телефон коротко пискнул — пришло сообщение в мессенджере от незнакомого номера.
«Катерина, доброй ночи! Мне ваш контакт только что Стас скинул в чат нашего клуба, сказал, вы творите чудеса с агрессивными гигантами. У меня алабай, к выставке через неделю надо перемыть и перечесать, парни не справляются. Возьметесь?»
Катерина остановилась у лифта, нажала кнопку вызова и быстро набрала ответ:
«Здравствуйте. Возьмусь. Выездной осмотр и тест на агрессию — 5 000 рублей. Полный выставочный комплекс для крупных пород с проблемным поведением — от 35 000. Диктуйте адрес».