Когда я наконец вернулась к работе, академия была укрыта снегом, который не прекращался уже несколько дней. Мелисса и Ивга разрешили своим студентам заниматься чем угодно, но у меня такой возможности не было. Я старалась наверстать упущенное из-за злосчастного убийцы.
Студенты недовольно загудели, когда я объявила о семестровых проектах. Но под моим строгим взглядом и под аккомпанемент Грозы они не решились спорить.
— У вас есть время до следующей пятницы. И никаких отговорок я не приму, — сказала я.
Неделя пролетела незаметно: последние занятия, лекции, встречи с Ярошем, ремонт факультета и безуспешные попытки выяснить, кто же убийца. В пятницу я оказалась у ректора дома на ужине.
Дом Яроша был украшен к празднику Морены. Он выглядел ещё светлее, чем обычно: с заколдованными снежинками, парящими свечами и белоснежной скатертью.
Ярош, как настоящий хозяин, разливал вино по бокалам. Он пропустил мой бокал, но я осторожно потянула его за руку. Он поднял брови, чуть улыбнулся и налил. Я была благодарна, что он ничего не сказал.
— За удачное окончание семестра, — провозгласила Мелисса, поднимая бокал. Остальные что-то пробормотали в ответ, и ужин начался.
Я сидела тихо, чувствуя странное ощущение неотвратимости. Казалось, что что-то должно произойти в ближайшее время. Хотя ни Ярош, ни Нозери, ни Мелисса ничего не говорили, я видела, что они тоже это чувствуют по едва заметным изменениям в их взглядах.
— Тава, как у тебя дела со студентами? — вдруг спросила травница, когда я погрузилась в свои мысли. Я встрепенулась и посмотрела на рыжую женщину, уже немного покрасневшую от вина.
— Половина из этих болванов не сдала единственное задание, которое я дала за всё время, — почти равнодушно сказала я. — Кто-то не получит зачёт по менталистике.
Нозери громко хмыкнул.
—И они не пытались проникнуть к тебе в кабинет в последний момент перед экзаменом?
Я уже начала качать головой, но потом застыла. Момент должен был пройти сегодня. Я имела в виду свои рабочие часы, но не сказала этого прямо.
Я сжалась на стуле и посмотрела на Астира:
— А это... они часто так делают?
Что-то в моем голосе выдало мою неуверенность. Даже разговоры за столом смолкли, и все шестеро уставились на меня с такими взглядами, словно я была самым глупым человеком на свете. Все, кроме Яроша. В его глазах читалось столько сочувствия и жалости, что это было даже хуже.
— Когда ты сказала им все сдать? — спросил Ярош, медленно сжимая мою ладонь на виду у всех. Это не вызвало ни у кого даже удивленного взгляда.
— До пятницы, — выдохнула я.
На мгновение над столом повисла тишина, а затем Нозери махнул рукой:
— Классическая ошибка новичка. Мы все через это проходили.
Я переглянулась с преподавателями, и Мелисса склонила голову:
— Не надейся поспать сегодня. Они тебя съедят. К полуночи все до одного, кто не сдал работы, будут у тебя.
Таких было много. Я посмотрела на Яроша, надеясь на поддержку, но он только грустно кивнул и легонько ударил кулаком по столу:
— Я пойду с тобой. Пусть только попробуют что-то сказать!
Взгляды Астира, Мелиссы и Ивги не обещали облегчения, но я кивнула. Если страдать, то хотя бы не одной.
— Главное — не показывай слабины. Они такие: чуть замешкаешься — и съедят, как жука.
Мелисса сделала жест, будто переломила кому-то голову, и я вздрогнула. Я не боялась студентов. Я была наемницей, Тавой Ла Шедд. Но мысль о десятках студентов, штурмующих факультет в последний момент, заставила меня напрячься. А экзамен уже в понедельник! Придется провести праздничные дни за проверкой их работ?
Впрочем, вздохнула я, в конце концов это я была виновата почти во всем. К этому мгновению я уже должна была понять студентов Анирской академии хоть немного. Если была хоть какая-то малейшая возможность оттянуть сдачу зачета или экзамена, они за нее хватались обеими руками.
- Ну, крови они тебе и впрямь попьют, - согласился Нозери, поджав губы. Но потом на его лице расплылась чуточку лукавая усмешка, - но иногда неплохо напомнить им, кто здесь на самом деле главный. И кто отвечает за то, получат ли они в конечном итоге свои баллы.
Я посмотрела на Нозери с непроницаемым выражением лица, затем повторила его жест.
— Это будет легко. Кстати, раз уж у нас есть возможность, приглашаю вас присоединиться к моему экзамену, — я махнула рукой и допила вино. Голова приятно закружилась, и я откинулась на спинку стула.
— Не думаю, что мы сможем, — отозвалась Мелисса.
Я покачала головой.
— Вам и не нужно. Но обещаю, это будет захватывающее зрелище. Если вдруг передумаете…
Я прищурилась, и Мелисса с Ивгой наклонились вперед.
— Рассказывайте.
Я рассказала, и лица преподавателей озарились радостью, словно я подарила им сокровища. Им явно нравилось наблюдать за неловкостью студентов.
***
Ярош вел меня по заснеженным тропинкам к факультету менталистики, напевая мелодию. Я вспомнила разговор с духом в подвалах и спросила об этом мужчину. Сначала он недоуменно посмотрел на меня, но потом задумался.
— Ректоры в Академии меняются чаще, чем перчатки, так что запомнить всех невозможно. А если он не помнит, когда погиб, то это почти безнадежно.
— Но он же Менталист! — воскликнула я.
Ярош кивнул.
— Да, только сейчас до меня это дошло. К счастью, за всю историю Академии было всего два ректора-менталиста, и один из них основал Академию. Вряд ли это он.
Я мысленно согласилась. Если бы дух обитал в подвалах не десятилетия, а века, он бы давно превратился в нечто зловещее. Но узнать, что Академию основал Менталист, было неожиданно приятно.
— Скорее всего, это Лейгол Шелест, — подытожил Ярош.
Я застыла на тропинке с открытым ртом.
— Шелест?
- Да, дедушка твоей Лины, – улыбнулся Ярош, а я отмахнулась, Лина была не моей, а Генистиной. В конце концов, она изучала целительство.
Я шла еще несколько минут, пока Ярош шагал рядом, крепко сжимая мою ладонь своей. Внезапно он остановился, и я, следуя его примеру, подняла взгляд.
Я громко вздохнула, стиснув зубы. Мелисса и Нозери оказались правы: студенты были решительно настроены сдать мне свои проекты.
— Посмотри на них, — прошептал Ярош, стараясь не спугнуть двух парней, которые поднимались по отвесной стене башни по веревке. — Разве они не безумны?
Я прищурилась, разглядывая фигуры на стене.
— Действительно, — согласилась я. — Но это твои подопечные. Это боевики.
Ярош поднял брови и слегка наклонился вперед. Его лицо озарилось узнаванием, и он бросился вперед, вытянув руку, на которой засияли чары.
— Ройдер! Грэм! Что вы делаете?
От его резкого оклика оба парня замерли на веревке, боясь пошевелиться. Они думали, Ярош мог спутать их с мхом на камнях и оставить в покое. Но их неподвижность длилась недолго: чары заклятия достигли их и стащили вниз, осторожно, но не слишком мягко опустив на землю у наших ног.
Я сложила руки на груди и приказала:
— Объясните.
Веревка, по которой они пытались залезть вверх, поднималась аж к окну моего кабинета – совсем рядом с окном спальни, которое от чужих глаз надежно скрывала иллюзия.
Двое студентов замерли на земле, выпрямившись. Их лица побледнели, едва они услышали резкий голос, а при виде меня превратились в белые полотна. Я никогда не видела их на своих занятиях. Но испуг и стыд быстро исчезли с их лиц, и они принялись шарить по своим кафтанам.
Наконец, оба протянули мне листки с формулами и два амулета, которые должны были стать их семестровым заданием.
— Мы просто хотели отдать работу, — пожаловался один из них. — Дверь была закрыта! И там была змея!
Другой кивнул.
— Она меня едва не укусила!
Я нахмурилась.
— Надеюсь, этого не произошло, — спросила я обеспокоенно.
Когда оба покачали головами, я выдохнула с облегчением.
— Хвала Кассандре. Я уже начала беспокоиться за Грозу — у неё чувствительные зубы.
Артефакты всё ещё были у меня в руках, и я собиралась спрятать их до завтра. Но, коснувшись их пальцами, я не почувствовала привычного тепла. Нахмурившись, я уже хотела что-то сказать, когда Ярош поднял обоих студентов за воротники и строго спросил:
— То, что госпожи Белены не оказалось на месте, вас вообще не остановило?
Оба опустили головы. Я знала, что в их лицах нет и намёка на вину.
— Мы думали, она спит, — пробормотал один из них. Тогда другой, скорее всего, Грэм, ударил его локтем в живот.
— Это всё объясняет, — кисло процедила я, мягко коснувшись руки Яроша. Он оглянулся с вопросом, но затем послушно отошёл в сторону.
— Знаете, — сказала я, склонив голову, — я готова простить попытку взлома моего кабинета. Ваша попытка проникнуть внутрь показала, что вы не так уж глупы.
Оба мгновенно заулыбались, но моё холодное лицо вернуло им тень подозрения.
— Но наглость, соединённую с глупостью, я не прощаю.
Они застыли, глядя на меня, как мыши на удава. Я видела свою правоту в их испуганных глазах, но не удержалась от удовольствия поднять оба артефакта и растереть их в порошок на пальцах.
— Покупные основы? И вы даже не потрудились наполнить их силой... — я вздохнула с притворным разочарованием, чувствуя улыбку Яроша краем глаза. — Увидимся на пересдаче.
Я повернулась к ним спиной и двинулась прочь, но вдруг остановилась и оглянулась через плечо. Они стояли неподвижно, словно громом поражённые. Меня интересовало другое:
— Должна ли я ожидать подобных сюрпризов от ваших коллег? — спросила я сухо, подняв бровь.
— Нет, — выдавил один, но я знала, что это значит: пока нет. Эти двое были самыми смелыми, первопроходцами. За ними последуют другие, и очень скоро.
Я сжала зубы, но ничего не сказала. Лишь махнула рукой, и верёвка с крюком растворилась в воздухе под разочарованные возгласы боевиков.
Ярош подхватил меня под локоть и повёл к факультету. Перед дверью он остановился, а я посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки.
— Поднимешься со мной? — спросила я.
— Приглашаешь на чай? — в его глазах заиграли искорки, и я только фыркнула.
— Разве ты очень хочешь? А ведь кто-то должен защитить меня от этого нашествия студентов…
На самом деле я не планировала принимать ни одного студента; моя спальня была достаточно защищена, чтобы нас никто не побеспокоил.
Ярош улыбнулся одним уголком рта.
— А твоя честь не пострадает, если я останусь?
Вопрос был риторическим. Я вздохнула и тряхнула своими короткими волосами:
— У наёмниц нет чести, Ярош.
Кровать была немного узкой для двоих, но новая перина, которую ректор принёс мне больше месяца назад, делала своё дело. Его кожа была горячей и гладкой, а улыбка не исчезала, когда он касался меня и целовал.
Мы уснули уже перед рассветом, когда начался новый год; ночью я слышала, как в дверь стучали, в окна хлопали, а стекло пытались выбить, но мне было безразлично. Ярош был рядом, и он был единственным, что меня действительно беспокоило.