Трое мы в рыбацком коллективе примерно одного темперамента были, одного возраста, примерно одинаковой выносливости. Последними, как правило, со льда возвращались. Ловили неплохо. Коллектив по нам всегда окончательные итоги подводил.
По льду Чудского озера вместе ходить пытались. Не получалось. Мнения сталкивались. Одного в одну сторону тянет, другого – в другую. У одного клёв потрясающий, другие пустыми сидят. Попробовали парами в разных комбинациях. Один уж больно упрямый был. А наша, с приятелем, пара совместимой оказалась. И другие с нами в группе ходили. Но часто только вдвоём оставались. Обычно человек пять надо, но мы и парой умудрялись направление движения косяка рыбы определить, чтобы вовремя в его начало перебраться. Вот уж клёв тогда! Зато и доставалось нам от собственной активности.
Один раз пять часов на берег шли в сплошном тумане, так далеко забрались. Белый снег под ногами и плотное молоко воздуха вокруг. Хорошо, что компас из кармана ещё с первой поездки никогда не выкладывал. Направление определили, компас в карман сунул, метров двести прошли. Назад обернулись. Следы наши из стороны в сторону мечутся. Ориентиров во всём белом нет никаких. Шли потом по стрелке, держа компас на ладони вытянутой руки. К концу пути, в темноте уже, на лай собак ориентировались. Точно вышли. Многие из наших тогда тоже на лай собак шли, но в другие деревни попали, за несколько километров от нашей.
В другой раз за 12 километров от берега рыбу нашли. Казалось, что и воды подо льдом не было – одна рыба. Мормышку вниз опускаешь, а она и полводы ещё не прошла, остановилась, кто-то схватил уже. Погода отличная, тихо, солнце вовсю греет. Часто неплохо ловили, но и для нас эта рыбалка невероятной показалась.
У меня тогда серия примечательная была. Небольшого подлещика вытащил, потом побольше, ещё побольше, дальше леща уже почти и – вот он, хозяин. Ждал уже, чувствовал, что его очередь. Леску губами и одной рукой держишь, другой рукой раздеваешься. Запихал руку в лунку по плечо, леща за жабры ухватил, трубочкой свернул, на лёд выбросил. Раза в три шире, чем диаметр лунки. Килограмм восемьсот пятьдесят граммов потом вытянул на весах.
Домой пора. Дело к вечеру, и от непрерывного клёва устали. Рыбу собрали, упаковали, на санки всё привязали, двинулись. Минут через двадцать обернулись – метров двести всего прошли. Весна ещё ранняя была, снегу на льду много. Утром по насту легко пробежали, а за день корочку растопило, санки на брюхо ложатся, с места не сдвинуть. Взвалили на плечи санки, ящики, рыбу, коловороты, шубы. Аж закачались под весом. Ногу из снежной мокрой каши вытащишь, на следующем шаге опять по колено опускаешь. Вот так и шли пять с половиной часов. Отдыхали, конечно. Пару раз я просто плюхался на весь свой груз. Больше не мог. Хотел на льду имущество оставить, утром за ним по насту вернуться. Партнёр каждый раз уговаривал хотя бы ещё метров пятьсот пройти. Так и добрели к полуночи.
На берегу лампочка на столбе светит. На неё смотришь, а в глазах круги жёлтые, фиолетовые, оранжевые разбегаются. Дошли до ручки, называется. Все силы, каких и не было никогда, на озере оставили. В сенях дома, где ночевали, по лестнице из пяти ступенек подняться надо было. Не смогли, на них плюхнулись. Груз придавил, из-под него и не выбраться. Сидим, как спелёнатые, с духом собираемся. В доме возню услышали, вышел товарищ из нашей команды, не спал ещё. Груз снял, на ноги за шиворот поставил. Пообещал, что через пять минут в порядке будем.
Дал нам лекарства жидкого, так сказал, граммов по сорок. Мы из сапог потом сами повылетали. Лекарство спиртом оказалось, разведённым градусов до семидесяти и настоянном на красном перце. У человека сил, оказывается, в запасе немерено. Сами разделись, щей из печки поели. Вроде как, и ничего, в порядке оказались.
Утром я на лёд не пошёл, по деревне поболтался. Напарник всё-таки убежал налегке. Недалеко от берега ещё поймал. Неуёмный!
Интересно, если меня сейчас на вертолёте туда же, за 12 километров, с тем же грузом, в такую же погоду доставить, дошёл бы до берега? А может и дошёл бы, только не к полуночи, а к утру. Никто же не заставлял тогда. Сами. Добровольно! Может, и сейчас азарт проснётся.