Трёхкратный олимпийский чемпион Виталий Давыдов вошёл в мировую историю хоккея, как защитник московского «Динамо» и сборной СССР. Однако мало кто знает, что начинал он свою карьеру всё-таки нападающим. А партнёром по звену в нападении у него был не менее известный Владимир Юрзинов. Сам Давыдов позже признавался, что перевод в линию обороны у него вызвал бурный протест, чуть было не поставивший крест на его выступлениях за «Динамо». Журналист Геннадий Ларчиков рассказывал, как в конце 50-х, во время предсезонной поездки на Урал, судьба предложила Давыдову совершить крутой вираж. В те времена в обороне играли в лучшем случае четыре хоккеиста, а тогдашний капитан «бело-голубых», фронтовик Олег Толмачёв вообще мог проводить на льду без смены львиную долю времени, лишь изредка наведываясь на скамейку запасных. Так вот, перед второй товарищеской встречей в Перми. Толмачёв выбыл из строя, и в составе команды остались только два защитника – Орехов и Жибуртович. Аркадий Иванович Чернышёв, как говориться, не моргнув глазом, сообщил юному Давыдову, что отныне он будет играть в защите. Надо сказать, что решение тренера заставило парня изрядно поволноваться. И главный вопрос для него сводился к одному – как же играть? Одно дело, когда рядом с тобой надёжный Юрзинов, с которым у Давыдова сложилось полное взаимопонимание ещё с юношеских команд, и думать приходилось только о том, как прорваться к чужим воротам и забросить шайбу. Но теперь надо было полностью перестроиться под игрока обороны, не созидая в атаке, а разрушая в защите. Юношеский максимализм сыграл свою роль в этом вопросе, и молодой хоккеист не придумал ничего лучшего, чем выразить тренеру демарш. По признанию самого Виталия Давыдова, всё это больше походило на шантаж с попыткой убедить Чернышёва отказаться от своего решения. Но Аркадий Иванович очень быстро привёл его в чувства.
«Конфликта не было», - рассказывает Виталий Давыдов. «Мы просто поехали как-то играть выставочные матчи. Дело было в Перми. Из защитников у нас туда отправились Толмачёв Олег Васильевич, Павел Николаевич Жибуртович. И ещё кто-то. По-моему, Миша Орехов. И тут Толмачёва радикулит прихватил. А завтра играть. Аркадий Иванович вызывает меня и говорит: завтра будешь играть в обороне. Я: «Не понял. Как играть?» Потом к нему через час пришёл: «Аркадий Иванович, если я вам не нужен, освободите меня». Наглость игрока объяснялось очень просто: после первой встречи в Перми к нему подошли гонцы от бывшего игрока «Динамо», а ныне тренера пермской команды Виталия Костарева и стали уговаривать: «Ты слишком молод, чтобы закрепиться в основе «Динамо», где полкоманды выступает в разных сборных. Поэтому вместо того, чтобы протирать трусы на динамовской скамейке, переходи-ка лучше к нам – и играть будешь постоянно, и доплата к основной зарплате будет приличной. А в «Динамо» ты вернёшься через год-другой игроком более подготовленным». Поначалу Давыдов отмахнулся от столь щедрого предложения. Но тем не менее, в голове отложилось: если приглашают, значит я всё-таки чего-то стою. «Аркадий Иванович меня внимательно выслушал и как гаркнет: «Вон отсюда, мальчишка! Кто ты такой, чтобы за меня решать?!», - продолжает свой рассказ Виталий Давыдов. «Я пулей вылетел. Но на следующий день вышел играть в обороне». Дальнейшие события показали, что решение тренера оказалось не только мудрым, но и судьбоносным, как для всего советского хоккея, так и для самого игрока. Кто знает, останься Давыдов нападающим, достиг бы он такого успеха. В роли защитника он дебютировал в паре с ветераном «Динамо» Павлом Жибуртовичем. И по признанию Виталия Семёновича, при игре в обороне он обнаружил для себя много плюсов. Обладая великолепной техникой катания, для него совершенно не имело значения, в какую сторону и как ехать, спиной или лицом вперёд. А главное, защитники могли чаще нападающих применять силовые приёмы (по правилам того времени силовая борьба разрешалась только на своей половине площадки), что Давыдову очень нравилось. На первых порах не всё у него получалось, но более опытный Жибуртович оказался на редкость терпеливым наставником, и его подсказки, толковые советы в игре, в тренировках и на скамейке сыграли важную роль в спортивной жизни Виталия Давыдова.
«Нападающим нужно туда-сюда мотаться, а в обороне-то что: раз, пас отдал, силёнки при себе, куда он от меня убежит? Катался я нормально. Развороты делал мгновенно. И пошло-пошло. Потом уже начал толкаться. Потом бить. Уже самому интересно стало. Жертвочку себе определишь, пик – и он уже на лопатках лежит …» В списках «сбитых лётчиков» Виталия Давыдова побывали самые грозные форварды тех лет. Не выделяясь большими габаритами, он обладал безупречными физическими и акробатическими данными, умело подстраиваясь под соперника любой комплекции. Всем известно, что защитником Давыдов был жёстким, останавливая на своём пути таких хоккейных гигантов, как спартаковец Александр Якушев и армеец Александр Рагулин. «Помню, играли в Лужниках со «Спартаком». Саша Якушев проходил по краю. Ну я под него и подкатился. А он в этот момент ещё и подпрыгнул. У него ноги свернулись, и он за борт улетел. А Палыч (Рагулин) однажды подключился к атаке. Вместо того, чтобы отдать шайбу нападающему, решил сам по краю входить в нашу зону. А я не стал откатываться и встретил его на синей линии. Он, правда, не перевернулся, как Якушев, а просто повис на борту. Палыч, конечно, такого не ожидал: чтобы защитник защитника на синей линии встречал». И конечно же знаменитое давыдовское бесстрашие в единоборствах, о котором на протяжении всей его карьеры слагались целые легенды. Так, в игре с канадцами, произошёл эпизод, о котором впоследствии на страницах своей книги с восторгом повествовал Анатолий Владимирович Тарасов. В столкновении с канадским игроком Виталий Давыдов получил тяжёлую травму, но из борьбы не вышел и отыграл свой эпизод до конца. Только уже на лавочке, обессиленный советский защитник отдал себя на милость докторов.
«Это произошло в 1965 году», - делился воспоминаниями Виталий Семёнович. «Мы приехали на турнир в Колорадо-Спрингс, который тогда называли малым чемпионатом мира. Его организовал мультимиллионер мистер Тайер Татт для богатой публики. В последней игре с канадцами нападающий Бурбоннэ ударил меня клюшкой по челюсти. Не скажу, что сделал он это преднамеренно. Может, в пылу борьбы. После этого я доиграл свой отрезок. Правда, уже мало, что понимал. Потом подъехал к борту. Чувствую, у меня прикуса нет. Знаете, когда челюсть ломают, ощущение, будто у тебя зубов нет. У меня подбородок двигался туда-сюда. Оказалось, двусторонний перелом челюсти. Меня сразу отвезли в больницу, а утром уже сделали операцию. Пролежал я там ещё у них дней десять, а потом с переводчиком вернулся в СССР. Перелом челюсти – дело серьёзное. Хорошо ещё, что мне сделали операцию в Америке. Тем более в те годы. Помню, я привёз для наших врачей все свои снимки оттуда, медицинские документы. Для них это стало шоком. Ведь мне операцию делали в полости рта. Вставили туда специальную машинку, которой делается костный шов. У нас же ещё таких аппаратов не было. Всё делалось с наружной части: сшивали, закрепляли. Наши врачи потом долго с моими бумагами возились, никак не могли понять, как всё это сделано. После операции никаких проблем не было. Поначалу, правда, я играл с «подбородником». А потом уже и без него спокойно обходился».
Подписывайтесь на наш канал, впереди Вас ждёт много интересного…