Мы с Димой живем в областном центре. Ему 38, он инженер. Раньше он переживал, если я забуду выключить утюг. Теперь его чувство собственной важности питается от сирены. Он возомнил себя командиром взвода в нашей однушке.
Я люблю его. Но если СВО затянется, я задушу его пакетом с документами, который он перекладывает каждые два часа.
Сцена первая. Утро. Завтрак.
Я просто хочу кофе. Молча. В тишине без «Гудков» и телеграм-каналов. Наливаю кипяток в любимую кружку с оленем. Делаю глоток.
Дима вылетает из спальни, как торпеда:
— Стоять! Не двигаться! Руки на стол!
— Дима, ты чего? Я кофе хочу.
— Ты хочешь кофе? А я хочу, чтобы моя жена дожила до вечера! Покажи кружку!
Я показываю кружку с оленем. Он берет ее, подносит к глазам, вертит.
— Значит так, — он отбирает кружку, выливает кофе в раковину (я издаю звук раненого лося). Дима подносит кружку к глазам, вертит.
— Глиняная. Тяжелая. Ручка хрупкая.— он смотрит на меня с ужасом. — Ты понимаешь, что если прилет, эта кружка превратится в 537 осколков? Ударная волна разгонит их до скорости 300 м/с. Осколок с оленем попадет тебе точно в сонную артерию!
— Я… я хочу пить.
— Будешь пить из этого! — он достает из рюкзака… детскую бутылочку с соской. Розовую. Ту, из которой пьют годовалые.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Соска силиконовая, не бьется. Конструкция герметичная. Если ты упадешь во время взрывной волны, то хотя бы не прольешь кофе не на себя. Пей, солдат!
Я стояла с бутылочкой и чувствовала себя пациентом психушки, который сбежал, чтобы взять таблетки, а его поймал санитар.
Штаб на кухне
У нас теперь всё расписано. Стол в прихожей — это «база». Там лежат: рюкзак (с пауэрбанком, копиями документов, сухпайком), аптечка (где Дима подписал каждый пластырь), и — вишенка на торте — страхолюдские рации, которыми он меня проверяет.
— Алена, проверка связи. Прием.
— Дима, я в сортире. Что ты хочешь услышать? Плеск?
— Алена, будь серьезна.
— Буль-буль. Прием.
Он перестал спать. Он сидит в телефоне с 2 до 5 утра, слушает «сводки». У меня ощущение, что я замужем за оперативным дежурным Генштаба. Секса не было две недели, потому что он проверял, не летит ли что на Белгород.
Его психолог сказала (да, он тоже ходит, мы теперь семья-клиент психотерапевта): «Дима, вы пытаетесь контролировать небо через контроль жены. Вы боитесь, что если она расставит кружки не по фен-шую, то прилетит ракета».
Он обиделся. Я нет. Потому что это правда.
Эпизод со шпротами (полный Абзац)
Я купила банку шпрот. Законные шпроты. Я хотела просто положить на черный хлеб кусочек рыбки, посмотреть в потолок и сделать вид, что я на Рублевке, а не под обстрелом.
Открываю банку. Чик. Дима материализуется из воздуха, как демон экстренной готовности.
— Ты… ты… — у него дергается глаз.
— Я открыла шпроты. Это преступление?
— Это диверсия! — он вырывает банку. — Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло?
— Я открыла консерву?
— Ты создала два смертельных фактора! Первое! Ключ от банки — это кусок металла с острыми краями. Если ты поранишься, а у нас скорая не приедет из-за обстрелов — ты истечешь кровью за 11 минут!
— И второе?
— Масло! — он тычет пальцем в банку. — Жирное масло! Если в момент открытия начнется обстрел, ты испугаешься, банка упадет на пол, ты поскользнешься на масле, ударишься головой о шкаф, получишь закрытую черепно-мозговую травму, а врачей нет! Ты умрешь из-за шпрот!
Я стою с ключом от банки в руке. Я хочу воткнуть его себе в глаз, только чтобы не слушать этот бред.
— Дим. Я просто хочу шпроты.
— Ты не понимаешь! — он вырывает у меня банку. — Всё. Больше никаких шпрот. Только безопасная еда. Йогурты в мягкой упаковке. Хлеб. Бананы.
— Значит, пока всё не закончится, ты будешь кормить меня детским пюре, чтобы я не подавилась косточкой?
— Да! — он говорит это абсолютно серьезно.
Я выхожу на балкон (неостекленный, балкон — это зона смертников по его версии) и курю. Мне кажется, что война уже идет в моей голове.
Немного юмора (спасательного круга)
Самый абсурд случился в 3 часа ночи. Тревога. Я проснулась от того, что Дима натягивает на меня броник. Броник!!! Он купил его на авито, подержанный, размера «XL», который мне как платье.
— Дима, я в чем спала?!
— Это не важно. Вставай, в подъезд. Марш.
— Там сосед Валера спит уже второй час на раскладушке. Я в трусах и бронике. Что скажет Валера?
— Валера обрадуется, что ты защищена.
Мы бежим в коридор. Дима, как всегда, с рюкзаком, аптечкой и рацией. Я в трусах, футболке, которая еле прикрывает попу, с бутылочкой, детским пюре и жилете, который весит 12 кг. Валера открывает глаза, молча наливает мне коньяк в крышку от фляги и говорит: «Держи, боевая подруга».
Дима обиделся, что Валера предложил коньяк мне, а не ему.
Мы поругались в коридоре в 3:30, пока где-то далеко сбивали цели. Кричали шепотом, чтобы Валера не слышал.
— Ты меня не ценишь! Я о тебе забочусь!
— Если ты сейчас же не снимешь с меня этот саркофаг, я уйду к маме в подвал! Там хоть никто не командует парадом!
Я сняла броник. Плюхнулась на пол. Дима сел рядом и... заплакал. Взрослый мужик. Шепотом.
— Ален... я боюсь. Я не могу защитить тебя от неба. Я могу только банки перекладывать. Я ненавижу себя за это.
И тут меня отпустило. Весь мой гнев на кружку, шпроты и рации схлопнулся в одну точку жалости. Мой робот сломался. Мой железный контролёр оказался испуганным мальчиком.
Финал (неидеальный, но наш)
Я сняла с него очки. Погладила по голове (он лысеет от стресса, но я молчу). Сказала:
— Дима. Если мы умрем — мы умрем. Сейчас. Здесь. В обнимку. Без аптечки, без раций, без шпрот. Хорошо?
Он шмыгнул носом:
— А кофе из кружки?
— Обещаю пить из термоса. Но только если ты позволишь мне раз в неделю есть чипсы.
— Чипсы — это микропластик и канцерогены...
— Дима.
— Ладно. Раз в неделю. Но только паприку. Не лук.
Мы заснули втроем в коридоре: я, Дима и Валера на соседней раскладушке. Утром Валера сказал: «Вы, главное, не деритесь. Соседи сверху развелись из-за тревог. А вы держитесь. У вас любовь».
Любовь ли это? Я хз. Но когда Дима сейчас кричит: «Пригнись, дура!», я не огрызаюсь. Потому что рядом с параноиком безопаснее, чем одной. Даже если он бесит. Даже если война.
Короче, вывод такой: параноик — это не диагноз, это тактика выживания.
Держитесь там. И берегите друг друга. ❤️