Михаил Васильевич родился в селе Мелеуз Уфимской губернии (ныне Башкортостан) в семье управляющего имением. Это была не аристократическая, но образованная и социально устойчивая семья поздней Российской империи.
Черноруцкий окончил Военно-медицинскую академию с отличием, его имя было занесено на мраморную доску. После выпуска он остался на кафедре госпитальной терапии и одновременно работал в Институте экспериментальной медицины, сочетая клинику с физиологией.
Михаил Васильевич стал профессором 1-го Петроградского медицинского института, а после – заведующим кафедрой. К 1920-м гг. он уже являлся признанным терапевтом, поэтому, несмотря на происхождение, большевики не тронули Черноруцкого. Кроме того, сам профессор не занимался политикой, много общался и работал с представителями школы академика И.П. Павлова (1849–1936), а павловская физиология тогда имела официальный статус в СССР. Вероятно, также важно, что Михаил Васильевич не участвовал в Белом движении и не поддерживал контактов с русской эмиграцией.
Черноруцкий особенно известен учением о конституциональных типах и постановкой проблемы реактивности организма. Фактически это была ранняя попытка посмотреть на пациента как на интегральную систему, а не только как на носителя болезни. Удивительно, но учение Михаила Васильевича о конституциональных типах оказалось идеологически нейтральным, тогда как в Германии подобные теории воспринимались как часть евгеники.
Черноруцкий не просто пережил блокаду Ленинграда, но продолжал преподавать и работать в клинике. Для Михаила Васильевича блокада была прежде всего гигантским клиническим экспериментом, который никто не хотел бы видеть в реальности. Он одним из первых систематически описал алиментарную дистрофию, изменения сердечно-сосудистой системы при голодании, особенности течения хронических болезней на фоне голода.
После войны Черноруцкий был ответственным редактором сборников «Работы ленинградских врачей за годы Отечественной войны», где обобщался опыт блокадной медицины. Судя по сохранившимся цитатам и пересказам его работ, Михаила Васильевича интересовал не только дефицит калорий: он неоднократно подчёркивал роль психического состояния человека. Ему принадлежит мысль, которую позднее часто цитировали врачи: «Ослабление воли к жизни, упадок духа и отказ от привычной деятельности ускоряли развитие дистрофии и ухудшали прогноз; напротив, сохранение жизненной цели и активности помогало выживанию».
Для врача школы Павлова это было характерно: Черноруцкий видел голод как результат взаимодействия физиологии и высшей нервной деятельности. Если вспомнить его довоенные работы по конституции человека, то блокада стала серьёзным испытанием собственных взглядов. Во время блокады оказалось, что при экстремальном голодании гораздо большее значение имеют степень истощения, адаптационные возможности организма и состояние нервнойсистемы, чем многие другие различия между людьми.
Очень интересное описание Черноруцкого дал Александр Леонидович Мясников (1899 — 1965): «Милейший, обаятельный человек: сдержанный, спокойный, благожелательный, душевный…» Но дальше Мясников добавлял, что в клинике из-за мягкости руководителя иногда не хватало жесткой организационной дисциплины.
Михаил Васильевич оставил после себя ряд научных трудов и учебников. Наверное, главный из них — «Диагностика внутренних болезней», переиздававшийся многократно и считавшийся много лет основным учебником по терапии. Я помню этот двухтомный учебник, он находился в библиотеке моего двоюродного дедушки, врача по образованию и по призванию. К сожалению, в силу обстоятельств эти книги затерялись.