Том 3, часть 2, главы 17-20
Комментарий
Толстой описывает Москву летом 1812 года и обращает внимание на психологическое состояние жителей, многие из которых старались не думать об опасности. В городе распространялись «растопчинские афишки» - листки с текстами, сочинёнными военным губернатором и главнокомандующим Москвы графом Ф.В.Ростопчиным – в романе Растопчиным. Листки расклеивались в городе на стенах домов. Полное название листков – «Афиши 1812 года, или дружеские послания от главнокомандующего в Москве к жителям её». Содержание текстов – военные сводки, призывы помогать армии, не падать духом и не страшиться врага. Героем первых афиш был подвыпивший московский мещанин Карпушка Чигирин, который всячески ругал французов и насмехался над Наполеоном.
«Когда Пьер вернулся домой, ему подали две принесённые в этот день афиши Растопчина. В первой говорилось о том, что слух, будто графом Растопчиным запрещён выезд из Москвы, - несправедлив и что, напротив, граф Растопчин, напротив, рад, что из Москвы уезжают барыни и купеческие жёны. Во второй афише говорилось, что главная квартира наша в Вязьме, что граф Витгенштейн победил французов, но что так как многие жители желают вооружиться, то для них есть приготовленное в арсенале оружие… Пьер задумался над этими афишами. «Поступить в военную службу и ехать в армию или дожидаться? – в сотый раз задавал себе Пьер этот вопрос.
Комментарий
Граф П.Х. Витгенштейн – русский военачальник (1758-1843) немецкого происхождения. В 1812 году командовал Первым пехотным корпусом, остановившим наступление французов на Петербург. После этой победы Витгенштейна стали называть «спасителем Петербурга».
«В этот день Пьер, для того чтобы развлечься, поехал в село Воронцово смотреть большой воздушный шар, который строился Леппихом для погибели врага, и пробный шар, который должен был пущен завтра. Шар этот был ещё не готов, но, как узнал, он строился по желанию государя».
Комментарий
Франц Леппих – голландский изобретатель, которого многие считали шарлатаном, обещал Александру I сделать воздушный шар, поднять на нём 50 человек, чтобы с воздуха громить французов. Леппиху выделили деньги на производство «нового военного средства», но испытание шара прошло неудачно и работы были прекращены.
«Приехав домой, Пьер отдал приказание своему всё знающему, всё умеющему, известному всей Москве кучеру Евстафьевичу о том, что он в ночь едет в Можайск к войску…
24-го числа прояснело после дурной погоды, и в этот день Пьер выехал из Москвы. Ночью, переменяя лошадей в Перхушкове, Пьер узнал, что в этот вечер было большое сражение. Рассказывали, что… земля дрожала от выстрелов.
В Можайске и за Можайском везде стояли и шли войска. Казаки, пешие, конные солдаты, фуры, ящики, пушки виднелись со всех сторон. Пьер торопился скорее ехать вперёд, и чем дальше он отъезжал от Москвы и чем глубже он погружался в это море войск, тем больше им овладевала тревога беспокойства и не испытанное им ещё новое радостное чувство. Это было чувство… необходимости предпринять что-то и пожертвовать чем-то. Он испытывал теперь чувство сознания того, что всё то, что составляло счастье людей, удобства жизни, богатство, даже сама жизнь, есть вздор, который приятно откинуть в сравнении с чем-то...
Комментарий
«Большое сражение», которое упоминает Толстой, - бой при Шевардине, деревне около Можайска. Цель сражения – построить редут (укрепление) на левом фланге русского войска и подготовиться к генеральному сражению на Бородинском поле. Но завершить строительство укреплений не удалось.
Толстой также говорит о душевном состоянии Пьера, пережившего переоценку жизненных ценностей в условиях опасности для страны, и его готовности пожертвовать богатством.
«24-го было сражение при Шевардинском редуте, 25 не было пущено ни одного выстрела ни с той, ни с другой стороны. 26-го произошло Бородинское сражение.
До Бородинского сражения наши силы приблизительно относились к французским как пять к шести, а после сражения как один к двум, то есть до сражения сто тысяч к ста двадцати, а после сражения пятьдесят к ста. А вместе с тем умный и опытный Кутузов принял сражение. Наполеон же, гениальный полководец, как его называют, дал сражение, теряя четверть армии и ещё более растягивая свою линию. Ежели скажут, что, заняв Москву, он думал, как занятием Вены, кончить кампанию, то против этого есть много доказательств. Сами историки Наполеона рассказывают, что ещё от Смоленска он хотел остановиться, знал опасность своего растянутого положения и знал, что занятие Москвы не будет концом кампании, потому что от Смоленска он видел, в каком положении оставлялись ему русские города, и не получал ни одного ответа на свои неоднократные заявления вести переговоры.
Комментарий
В 1812 году Наполеон предпринял несколько попыток начать переговоры. Первая попытка была после Смоленского сражения 4 августа, но Александр I не ответил Наполеону.
Положение русской и французской армий накануне и во время Бородинской битвы Толстой описывал на основании изученных исторических источников. В 1867 году он ездил в Бородино, объезжал поле, сделал заметки и план сражения. Толстой, будучи участником Крымской войны и обороны Севастополя, опирался не только на выводы историков, но и на собственный взгляд человека, имеющего военный опыт.
«25-го утром Пьер выезжал из Можайска. Навстречу ему поднимался поезд телег с раненными во вчерашнем деле.
Он смотрел то на кавалерийский, повстречавшийся с поездом раненых полк, то на ту телегу, у которой он стоял и на которой сидели двое раненых и лежал один, и ему казалось, что тут, в них, заключается разрешение занимавшего его вопроса. Один из сидевших на телеге солдат был, вероятно, ранен в щёку. Вся голова его была обвязана тряпками, и одна щека раздулась с детскую голову. Другой, молодой мальчик, белокурый и белый, как бы совершенно без крови в тонком лице, с остановившейся доброй улыбкой смотрел на Пьера…
- Нынче не то что солдат, а и мужичков видал! Нынче не разбирают… Всем народом навалиться хотят, одно слово – Москва. Один конец сделать хотят».
Комментарий
Толстой показывает многие эпизоды перед Бородинским сражением и сам бой глазами Пьера Безухова. Пьер, как абсолютно не военный человек, мог делать наивные, ошибочные выводы в стратегических и тактических вопросах, но он был точен в наблюдениях за поведением людей, состоянием духа защитников Отечества.