Александр Беленький, золотое перо «Спорт‑Экспресса», утверждает: лучший футбол — это бокс, поскольку сам неподражаемо пишет о боксе, а в футболе — вернее, в наших способностях чего‑то в нём достичь — изверился ещё после скучного матча СССР — Польша на чемпионате мира 1982 года. Так он рассказал под заголовком «Страна квадратного мяча».
По итогам того самого мирового первенства я хотел было отказаться от подписки «Советского спорта», прочтя их вывод: если сборная Союза вошла‑таки в мировую «восьмёрку», то результат приемлемый — даже при показанном ею футболе «без песен, танцев и жарких тел». Все мы ждали явно большего, чем номинальное место среди лучших команд планеты. Беленький в своей статье сравнил эти вечные ожидания с ослиным бегом за морковкой, подвешенной на шест погонщиком.
И жизнью подтверждалось: при самых оптимальных раскладах в пользу сборной и клубов — из империи красной ли по расцветке флага или триколора на её знамени — шансов, в общем, нет.
Один мой приятель, не со зла, а просто так употребляя вместо СССР и Российской Федерации аббревиатуру «ЭС» («эта страна»), говаривал: команды «ЭС» всегда (почти всегда) проигрывают решающие матчи. Зачем болеть за них в принципе? И тем более — надо ли тратить время на локальные эпизоды, когда команда из твоего родного города тридцать лет подряд пытается взлететь, но по факту остаётся ни с чем? Постараюсь дать ответ на этот вопрос.
Пропасть между мирами
В недавнем «Эль‑Классико» эпизод с голом Маркуса Рэшфорда мадридскому «Реалу» вновь напомнил о том, что российский футбол отброшен на задворки — или, во всяком случае, он пребывает в совершенно другой системе измерений, резко отличающейся от критериев ведущих европейских чемпионатов.
У нас такой общий фон, что нельзя ни слишком гордиться лидерством во внутренних турнирах, ни долго горевать по поводу собственной роли последнего в таблице. Наблюдая за тем, как с точки вблизи угла штрафной — откуда вингер «Барселоны» и сборной Англии положил в дальнюю «девятку», обогнув руки вытянувшегося во весь рост вратаря‑гиганта Куртуа — футболист из «Спартака» (Кострома), выполнив «стандарт», подвесил мяч высоко над перекладиной, хотя попадать в створ с такой статичной позиции профи должен бы с закрытыми глазами… остаётся тихо вздохнуть, закусив губу от зависти.
Александр Иванович Корешков, когда‑то в беседе с губернатором предлагавший построить в Глебучевом овраге в Саратове внушительный стадион, теперь убеждён: 15‑тысячной арены «Локомотив» здесь достаточно. Я отреагировал напускным удивлением:
— Севилья меньше Саратова, но один их клубный стадион вмещает 45 тысяч зрителей, другой — 60 тысяч.
— Да не сравнивай… — прозвучало в ответ.
Вообще‑то сравнивать пока нечего — не с кем, и неизвестно, как долго ещё продлится изоляция России от международных соревнований.
Даже прошлогодний чемпионский прорыв «Краснодара» — клуба, которому в самом Краснодаре поклоняются далеко не все, видя в проекте Сергея Галицкого сомнительную величину, — не обещал особенных открытий любителям футбола. Какой смысл в российском «золоте», если его ценность нельзя подкрепить в Лиге чемпионов УЕФА?
Так‑то, после снятия ограничений перейти в азиатскую федерацию — вполне вариант. Правда, сопоставим ли наш клубный футбол по уровню с лигами, например, Южной Кореи и Японии — тоже большой вопрос. Пассаж «игрок костромского „Спартака“ бьёт со штрафного не как Рэшфорд», разумеется, звучит несуразицей — точно так же, как если бы мы сказали, что космическая ракета не равна легкомоторному самолёту.
Однако всегда правомерен вопрос: насколько хорошо на фоне других выполняется у нас определённая работа, и носят ли происходящие в ней ошибки системный характер? Для кого и в какой степени мы конкуренты — не по‑маниловски, а в действительности? В интервале от саратовского «Сокола» до первой сборной.
Карпин и реальность
Знаете, с кем было бы по‑настоящему интересно побеседовать об этом? С Валерием Карпиным. И у меня был такой шанс.
Осенью 2015 года я приехал с очередной командировкой в Астрахань, а там матч — «Волгарь» — «Торпедо» (Армавир), которое тогда тренировал Карпин. В задумчивости и одиночестве он прохаживался по территории стадиона до игры — и, право, странно, что никто, кроме меня, тогда не подошёл к нему за автографом.
Мне бы предложить интервью — хоть я и не работал в «Спорт‑Экспрессе», но с топами в футболе неоднократно встречался и, скорее всего, раскрутил бы Валерия Георгиевича на содержательный разговор: о чемпионате мира в США, где он играл (этот турнир вспоминается как давний сон — почти как песенная строчка Good bye, America, oh, где я не был никогда), о голе Шовковскому в игре Россия — Украина с трагичным концом, о Романцеве, «Спартаке», Испании, дуэте в Ла Лиге с Мостовым, конфликте с Зиданом… Даже о воронежском «Факеле», где Карпин как футболист оставил след.
А вместо того, чтобы напроситься на приглашение ради беседы в Армавир, я выказал нерешительность, памятуя о взрывном характере и звёздном статусе человека, который, впрочем, не высокомерно, а с должным вниманием расписался на подставленной мной программке. Пожалуй, неважный всё‑таки я психолог, если упускаю возможности, ловить которые журналист должен всюду.
Переместившись из клуба «Мальорка» в армавирское «Торпедо», Карпин обнаружил: футболисты могут не владеть даже базовыми приёмами. И для них надо максимально упрощать матчевые установки. Примерно в это же положение попал в «Соколе» гражданин с европейским футбольным бэкграундом — Младен Кашчелан. Он заверял: взрослый игрок способен подтянуть технику и мышление. По этой теме высказывался и Карпин, однако — без особого оптимизма, полагая, что улучшить‑то можно, а вот на освоение чего‑то другого, не менее важного, не хватит времени ему и всей команде.
Нет смысла учить азам тех, кто по возрасту должен уверенно знать не одну арифметику, а и тригонометрию футбола — что относится к «Соколу» в самую первую очередь. Где же выход?
Поле, убивающее мечту
Я рекомендовал бы руководству саратовского клуба, если оно заинтересовано в каких‑то переменах к лучшему, прежде всего убедить: искусственное поле, где проводит официальные матчи «Сокол», нужно скатать в рулон и отправить на мусоросжигательный завод. Решения чиновников прошлого созыва могут быть таким образом исправлены.
Бывшая зампред Наталья Старшова вольно или невольно оказала негативное влияние на судьбу нашей команды мастеров. Футбольный газон главной спортарены города, уложенный волгоградскими специалистами, тогда, в середине нулевых, был почти идеальным — травинка к травинке. Но однажды с наступлением холодов его периметр превратили в объект для массового катания на коньках. Будь тот надел земли фермерским, предназначайся он для выращивания сельхозкультур, от последствий содеянного все пришли бы в ужас.
Никто, впрочем, не решился подсказать «железной леди» Старшовой, к чему приведёт её распоряжение обустроить каток на «Локомотиве». Ибо у нас нет демократии, зато сплошное единоначалие («ЭС» в чистом виде). Работал в таковой системе и знаю: приказной тон, властолюбие, вера верховных жрецов в свою непогрешимость — отличительные её черты, посему там не рискнут должностью, советуя вышестоящим, что надо и чего не надо делать.
Уничтожив натуральный ковёр, настелили источающий в жару миазмы пластик. Те, кто играл в футбол на искусственном покрытии, опишут спектр ощущений — от немотивированной нагрузки на разные группы мышц и неуправляемого мяча до проблем с дыханием. А ведь на этой синтетике занимаются дети из групп подготовки клуба «Сокол». Мало того что здоровью вред — на такой поверхности нельзя научить классическому футболу. Для мини ещё куда ни шло, но для версии 11 на 11, подразумевая задачу растить смену, нынешняя локомотивская поляна отвечает не больше, чем контрацепция в сексе, когда нарушается обязательное условие продолжения рода — в этом примере футбольного. Кудесниками игры не становятся на пластике.
Футбол, в конце концов, должен пахнуть свежескошенной зеленью. Да, не факт, что, вернувшись на неё (в футбольных интернатах преобладают «живые» поля), возродят «Сокол» как самобытную команду и саратовские воспитанники обретут былое уважение в стране. Слишком многое упущено — у нас в регионе особенно. В любом случае, однако, надо предпринимать что‑то, а не сидеть сиднем. Положим, разумным решением был бы в новом сезоне перенос домашних матчей на Центральный стадион в Энгельсе, где восстановлен натуральный газон. Вторая лига — привычный уровень для этого города.
Местному футболу, несмотря на его потенциал и связь с именами Владимира Литовченко, Олега Терехина и других известных игроков, досталась непростая судьба. И вот проблеск в ней — воссоздание команды «Искра», восемь лет выступавшей во втором российском дивизионе. Не знаю, как долго на этот раз «Искра» продержится.
В принципе, афиша календарных встреч «Сокола» в Энгельсе могла бы подтолкнуть там интерес к игре и помочь сфокусировать внимание на своём клубе, стартовавшем в любительской лиге. Энгельс достоин значимого футбола, а «Соколу» необходимо снова переходить на траву, когда позволяет погода. Поле на «Локомотиве» пора засевать с прицелом на следующие сезоны. Иначе — вечный тупик.
Белград 1987. Остров надежды
Собственно, ценность команды в игровых видах спорта определяется балансом составляющих: её матчевой манерой, показанной самобытностью, турнирными результатами. Бывает, игра привлекательна, а достижений нет. Путь к завоеванию вершины редко лежит через одну лишь красоту матчей, а в современности — почти никогда.
Передо мной промелькивают картинки с белградской «Мараканы»: начало марта 1987 года, четвертьфинал Кубка чемпионов — «Црвена Звезда» — «Реал» (Мадрид) — как напоминание о времени, когда в Европе ещё не было тотальной власти богатых клубов.
Той зимой долго не отпускали холода. На беговых дорожках вокруг поля в Белграде сплошь белел снег. С поводка милиционера куда‑то рвалась лающая и выпускавшая из пасти выхлопы пара овчарка. Чаша трибун — глубокий кратер. Рёв 90 тысяч зрителей. Резкий электрический свет. Чёрные гамаши «Реала». И убийственный натиск «звездашей» прямо со старта — будто сама земля под ногами мадридцев дрожала от напора.
Много ли наиграешь так, если против тебя не люди, а короли? Вальдано, Гордильо, Мичел, Уго Санчес! Их имена звучали заклинанием. Но разряды один за другим идут такой силы, что гаснет экран телевизора, и только слышна считалка комментатора на сербском: «Едан, два, три — нула!». К перерыву — 3:0. Вот это пощёчина величию!
В дальнейшем «Реал», а иначе он не был бы самим собой, переломил ход поединка и по сумме двух матчей прошёл в полуфинал. А «Црвена Звезда» конца восьмидесятых — начала девяностых осталась в памяти, вероятно, последним островком надежды на то, что игра не трансформируется целиком в битву тактических схем и клубных бюджетов.
Вот Драган Стойкович в центральном круге: югослава обступают соперники, тот в их плену крутится с мячом — по часовой стрелке и против неё, — завораживающий танец в кольце противников. И вдруг, найдя крошечную лазейку, пасует в свободную зону. Мгновение — и снова всё вскипает волной, грозящей захлестнуть штрафную гостей.
Вперёд, «бело‑синие»!
Наш «Сокол» когда‑то феерил так же — на другом уровне, конечно, но всё равно у команды почерк совпадал с тем, что описано выше. Асламов, Поспелов, Юрцев, Притула — они тоже в своём роде гении. Благодаря им расцветала игра, ассоциируясь то с восходом солнца над просторами Волги, то с напевом соловья в ночи, или, может быть, с поцелуем от любимой женщины, которая на самом деле не испытывает к тебе особых чувств, потому что не ты нужен ей, не ты её герой… А всё равно твоё сердце переполняется радостью, ведь в этом лёгком прикосновении губ ощущаешь смысл всей жизни!
Что до нынешних «бело‑синих», то прогресс в концовке — с выигрышем саратовцами трёх выездных матчей — показывает: команда способна брать очки.
Завершившая в сезоне выступления дома встреча с костромским «Спартаком» из верхней части таблицы, хотя и принесла ничью вместо победы, которую ждали после броского гола Ивана Чурикова в начале, вполне понравилась. Старание хозяев поля было в ней заметным.
Лучший при Кашчелане компонент «Сокола» — оборона — с приходом Евгения Харлачева на пост главного тренера в Саратове резко сдал в нескольких предыдущих матчах. Против Костромы увидели, что наша линия защиты достаточно согласованная, и в её четвёрку встраивается при атаке‑контратаке соперников ещё один участник.
Ответный гол «Спартака» — скорее везение и заслуга бомбардира Амура Калмыкова, который, массой продавив защитника и развернувшись крупным телом, загнал мяч в угол ворот. Он мог добыть победу гостям во втором тайме, однако попал мячом в штангу. Игра, в общем, прошла как на качелях, ничего уже не решая в турнирной расстановке.
И, право, так хочется найти точку опоры, обозначая прогноз на ближайшее будущее, обнаружив у команды наметки стиля, а у клуба — чёткую стратегию развития. Кто‑то заявит: все надежды в отношении футбола в Саратове — это самообман. Но ведь чего ни коснись в окружающем мире — экономики или политики — взгляд в будущее подразумевает добрые ожидания. А иначе есть ли вообще смысл что‑то делать?
P.S. 41 тысяча зрителей на товарищеском матче между сборными России и Буркина‑Фасо в Волгограде — лучшее подтверждение, что интерес к футболу не угасает в стране, какие бы шесты с подвешенными морковками ни расставлялись всюду, и даже при отсутствии признаков, что санкции будут сняты и наши спортсмены смогут официально вернуться на международные турниры. Пока болельщики верят (а во главе футбольной сборной остаётся Валерий Карпин), всегда есть шанс и выучку подтянуть, и инфраструктуру футбола наладить. И в Саратове тоже. Я так думаю.
Саратов, июнь 2026 года