Он был женат четыре раза. Бросал, уходил, влюблялся снова — и снова уходил. Про него говорили: поэт, которому вечно мало одной женщины. Но именно он написал: «Со мною вот что происходит: ко мне мой старый друг не ходит». И именно он, разменяв шестой десяток, вдруг осел. Стал другим. Почему — объяснил сам, одной фразой: «Я влюбился в её руку».
Евгений Евтушенко родился 18 июля 1932 года в сибирском Зиме. Настоящая фамилия — Гангнус. Отец — геолог, мать — Зинаида Ермолаевна, тоже геолог, впоследствии актриса. Родители развелись рано, и мальчик рос с материнской фамилией — так оно и осталось на всю жизнь. В пятнадцать лет увидел в газете свой первый стих «Два спорта» и, по собственным словам, скупил все экземпляры в киоске — раздавал прохожим. Просто так. Потому что хотелось, чтобы все знали.
Потом были стадионы. Политехнический музей, где на его вечера ломилась молодёжь. Поэзия тогда, в 1950-е, была чем-то вроде рок-концерта — живая, наэлектризованная. Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина, Окуджава. Голоса оттепели. И среди всего этого гула — его личная жизнь, которая была не менее бурной, чем строфы.
Первой женой стала Белла Ахмадулина. Он влюбился в неё заочно — прочёл стихи в журнале «Октябрь» и отправился искать автора. Нашёл в литературном кружке. Она поначалу не обращала на него никакого внимания. Потом обратила. В 1955 году начался роман, в 1957-м — свадьба. Белле было двадцать, ему — двадцать пять. Оба молодые, оба — поэты, оба с характерами острее бритвы.
Белла, по воспоминаниям знакомых, каждый вечер встречала мужа у дверей. Накрывала стол. Рассказывала, как прошёл день. Это была, кажется, настоящая домашняя нежность — неожиданная для двух людей с таким накалом внутри. Но когда она забеременела — что-то сломалось. Евтушенко испугался. Он говорил потом в интервью разное: то, что оба были ещё дети и «решили вместе», то, что боялся потерять свободу и творчество. Так или иначе — беременность прервали. И это стало концом.
Белла не закатывала сцен. Просто перестала встречать у порога. Перестала накрывать на стол. Потом — перестала замечать. Когда Евтушенко собрался в командировку по Сибири, она попросилась с ним. Он отказал — надеялся, что разлука поможет. Вернувшись, застал совсем другую женщину. Приехал мириться, привёз её любимый ананас. Дверь ему не открыли. В 1958-м — развод. Тихий, без скандала. Позже Евтушенко скажет: «Когда Белла родила дочь — я пошёл в церковь. Благодарил Бога, что снял с меня вину». Значит, носил эту вину. Долго.
Второй брак — с Галиной Сокол-Лукониной, бывшей женой его друга Михаила Луконина. Сам поэт настаивал, что роман начался только после того, как оба развелись. Поженились в 1961-м. Детей у Галины быть не могло — после болезни. В 1968 году супруги взяли из детского дома мальчика, Петра. Но и этот союз не выдержал — Евтушенко тяготился её характером, заводил романы на стороне. Через двенадцать лет попросил развода. Галина, по свидетельствам, отпустила его спокойно.
Третья жена — Джен Батлер, ирландка. Познакомились в Дублине. Красивая история, красивая страна. Родился сын Александр. Но этот брак тоже оказался временным. К середине 1980-х Евтушенко был снова один — с тремя разводами за плечами, с пятью детьми по разным городам и странам, с репутацией человека, которому вечно тесно в одних стенах.
И тут — Петрозаводск. Июль 1986 года. Праздник книги «Кижские белые ночи». Евтушенко приехал по приглашению старого друга. Сидел в телестудии, подписывал книги. Потом поднял глаза — и увидел руку. Просто руку, которую протянула к нему незнакомая молодая женщина — пришла с подругой, попросить автограф для мамы. Он рассказывал об этом много раз и всегда одинаково: «Я влюбился в её руку. Сразу». Марии Новиковой было двадцать три года. Ему — пятьдесят три.
Разница в тридцать лет. Она — выпускница медицинского факультета Петрозаводского университета, будущий врач-терапевт. Он — живая легенда советской поэзии с тремя браками и грузом биографии. Поженились в последний день 1986 года — 31 декабря. Как будто хотели успеть до нового счёта.
И это оказалось — настоящим. Последним. Тем, что держит.
Евтушенко говорил о Маше в интервью «Комсомольской правде» так: «О человеке можно судить по его жене. Вот посмотрите на Машу. Совершенно ясно, что она не может быть женой плохого человека. Простите, что я через неё говорю комплименты себе». Это не дежурная фраза — он произнёс её публично, в её присутствии, без иронии. Для человека его масштаба и самолюбия — почти исповедь.
Он называл её своим ангелом-хранителем. Читал ей новые стихи первой — раньше редакторов, раньше друзей. Её мнение спрашивал прежде всего. В 1989 и 1990 годах у них родились сыновья — Евгений и Дмитрий. Стать отцом под шестьдесят — для него это было не обузой, а каким-то запоздалым чудом. А она тем временем получила второе образование уже в браке — окончила филологический факультет заочно, чтобы преподавать русский язык в Америке, куда они перебрались. Учила язык мужа — чужой для неё поначалу — как учат что-то священное.
В начале 2010-х у Евтушенко обнаружили рак почки. Опухоль удалось остановить. Но в 2017-м началось обострение. Он умер 1 апреля 2017 года в американском Талсе — там, где жил в последние годы, где преподавал в университете. Маша была рядом. До последней минуты.
После его смерти она не отменила ни одного из запланированных им мероприятий. Ездила, выступала, представляла его книги — как будто продолжала недоделанное им дело. «Ему нужно было ещё двадцать лет», — говорила она. Он сам об этом повторял: «Мне нужно ещё двадцать лет!» Не успел.
Четыре брака. Пятеро сыновей. Сотни стихотворений о любви — написанных с такой точностью, что кажется: он понимал это чувство лучше, чем умел им жить. Может, именно поэтому ему понадобилось столько попыток.
Когда его спрашивали о прежних браках, он неизменно говорил: виноват был сам. Не обвинял никого из жён. Не оправдывался. Это тоже — что-то говорит о человеке.
Поэт в России — больше, чем поэт. Это он сам написал. Иногда целая судьба, со всеми её изломами и поздними прозрениями, приходит слишком поздно — и всё равно вовремя.