юки-но асита хитори кара дзакэ о ками-э-тари
Зябко и одиноко.
В снежное утро смог бы
Я пожевать немного
Старой сушеной воблы.
Еще одно стихотворение, встроенное в хайбун, синтетическое прозаически-поэтическое произведение.
Басё тесно в семнадцатислоговых рамках хайку и он выносит смыслы в прозаическое предисловие.
Попробуем сперва перевести это предисловие. Текст внешне похож на классическую «китайскую» литературу.
Богач ест вырезку, герой довольствуется корешками, я же беден.
Дословно у Басё «богатый человек» ест мясо в узком смысле, как мышечную часть, явно лучший сорт при разделке туши. Мы позволили себе передать это «вырезкой», т. к. по-русски в ней звучит избранность.
«Герой» — тоже наш выбор, там может быть «сильный», «решительный», «достойный» или «здоровый» человек. В современном китайском эти иероглифы обозначают только степень родства («муж»), но Басё явно имеет в виду какого-то положительно характеризуемого персонажа. «Герой» на наш взгляд объединяет большинство значений.
С «корешками» тоже не всё так просто. Это могут быть просто «корнеплоды», тогда персонаж может быть просто «здоровым» (придерживаясь правильного питания). Если же это действительно «герой», переносящий тяготы и лишения судьбы, он может питаться «корешками» дикорастущих растений. А еще в традиционных китайских идиомах «съедобный корень» может переводиться как «кочерыжка», то есть по сути отбросы. «Есть кочерыжки», значит находиться в крайней нужде.
И тут нам снова приходят на помощь комментаторы. Басё в фразе с «корешками» цитирует китайца Вана Гэ (1071—1110 гг.): «Человек, способный питаться корешками, может добиться чего угодно» (перевод наш). Имеется в виду явно не «здоровая пища», а скудные ресурсы. Из культурной аналогии можно было бы передать: «кто {ради цели} способен есть лебеду, достигнет многого».
Ну и про себя Басё не забывает. Он не просто прибедняется, как и в предыдущем хайбуне. Прилагательное [тобоси], означает не столько бедность саму по себе, сколько обделенность чем-либо. Это слово можно понять в приложении к нашим «богачу» и «герою»: Басё не является ни тем, ни другим. Есть мясо не позволяют средства, выживать на подножном корму — недостаток решимости. Чем же питается Басё? Это сказано уже в стихотворении.
Но, прежде чем перейти от прозы к хайку, сделаем еще одно предположение: прилагательное [тобоси] образовано частицей [-си], которая, в том числе, созвучна словам «стихи» или «поэзия». Возможно, Басё по старой памяти немножко каламбурит, называя себя «бедным поэтом»...
Теперь можно читать хайку. [юки] = «снег», с частицей [-но] «снежный». [асита] — в современном японском «завтра», но в поэзии это время «раннего утра», когда на смену ночной тьме приходит первый свет. То есть первая строка задает нам экспозицию: «снежное раннее утро».
Во второй строке [хитори] — «один {человек}», «в одиночку», «одинокий».
[кара] = «сухой», «сушеный», а [дзакэ] — озвонченное [сакэ], «лосось». Да, в стихотворении есть «снег», но «сушеный лосось» — более «сильное» «сезонное слово» для зимы.
Во времена Басё не было такого блюда, как «суши» (в современном понимании), а уж лосось в суши вообще появился лишь в 80-х гг. прошлого века. Но все-таки японцы лосось знали, хотя и не особенно уважали и ели его не сырым. Лосось потрошили и высушивали (вялили) без соли или с минимальным ее количеством. Такая обработка позволяла хранить рыбу всю зиму. Поэтому-то «сушеный лосось» и служит поэтическим знаком зимы.
Сушеный лосось можно было добавить в жидкий рисовый супчик — и он будет уже не пустым. А еще универсальная добавка к блюдам — тонко нарезанная рыбная стружка. При небольшом расходе она придает яркий вкус высокобелковой пищи ([умами]) даже «пустым» объемным продуктам.
Но что же Басё сделал с лососем? Вся третья строка говорит об этом в архаичной форме: [ками-] форма глагола «грызть», «жевать»; [-э-] — дополнительный глагол: «мочь», «суметь»; а [-тари] — суффикс прошедшего времени. То есть вся завершающая строка: «удалось пожевать», «смог погрызть» — очень натуралистично, прямолинейно и при этом в прошедшем времени, не характерном для хайку.
Собрать подстрочник целиком не составляет проблемы (только переставим строки естественнее для русского): «Ранним снежным утром {мне} в одиночестве удалось пожевать сушеного лосося».
Соотнесем с предисловием: лирический герой не может позволить себе мясо и не пытается выживать на скудном подножном корму, у него есть какие-то запасы самого обычного продукта на зиму, но он не может или не хочет утруждать себя готовкой чего-то сложного. Возможно, крупы у него закончились и он обходится тем, что есть.
Положение Басё не бедственное, но зависимое. Он полностью полагается на помощь своих учеников.
Займемся переводом. Каких-то особых литературных приемов в стихотворении не чувствуется, все закончились в предисловии, поэтому можем переводить просто дословно.
Разве что «сушеный лосось» может показаться читателю чем-то необычным и, может быть, дорогим. А нужна банальная еда. Попробуем «воблу».
Необходимость рифмы неожиданно повлияла на время глаголов. У Басё лирический герой уже поел, у нас только задумывается в сослагательном наклонении. Но это, на наш взгляд, не большая потеря.