ЛЕТО. ЛАЗАРЕВСКОЕ. СВОБОДА
Глава восьмая
Дневные дела и заботы незаметно сморили Лёньку, и он уже не мог следовать Генкиным инструкциям, потому что сразу провалился в сон. Но, наверное, внутреннее его «Я» не спало и, как только заскрипели ступени лестницы, это самое «Я» заставило его проснуться.
Сквозь полумрак в комнате он видел, как осторожно открывается дверь, и Мишка на цыпочках вошёл в комнату, стараясь не шуметь и никого не разбудить.
Стараясь не шевелиться, Лёнька посмотрел на парней. Они тоже лежали неподвижно, изображая спящих. А может быть и вправду спали. Кто же это различит в темноте?
Тут Лёнька расслышал Мишкин шёпот:
- Так... аккуратненько... никого не разбудить... – и, стараясь делать, как можно меньше движений, стянул футболку, подошёл к своей кровати и, приподняв одеяло, медленно лёг.
Тишины звенела в комнате считанные секунды, а потом раздался истерический Мишкин вопль, напоминающий сирену:
- А-А-А-А-А-А-А!!!
Мишка с воплем, как ужаленный подскочил со своей раскладушки. Раскладушка с грохотом отлетела в сторону, но Мишка к тому же налетел на тумбочку, и та тоже с не меньшим грохотом упала. По комнате разнёсся Мишкин вопль:
- ЧТО ЭТО?! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! МЕНЯ ЧТО-ТО УКУСИЛО!!!
Генка тут же включил свет и все три заговорщика одновременно «проснулись».
- Мишань, ты чего орёшь? – и Генка, изображая из себя только что проснувшегося человека, притворно зевая поинтересовался: - А ты вообще-то знаешь, который час? – но Мишка, не обращая внимания на Генку, тыкал пальцем в поверженную раскладушку:
- ТАМ КТО-ТО ЕСТЬ! В КРОВАТИ КТО-ТО ЕСТЬ!!! – и он в страхе, с вытянутой вперёд рукой, указывал на раскладушку.
Лёнька невозмутимо поднялся со своей раскладушки, подошёл к Мишкиной и откинул на ней одеяло. На простыне находился, свернувшийся в клубок ёж, окружённый характерными тёмными следами со специфическим запахом.
- О! Ёжик, – удивился Лёнька, показывая на животное. - И он, похоже, тоже понервничал, как и хозяин его кроватки. Ты там как, Мишаня, не того? – и Лёнька с интересом осмотрел Мишкины шорты, а особенно их заднюю часть.
Не обращая внимания на Лёнькину заботу, Мишка осмотрел свою руку — всю в мелких уколах, а потом глянул на белые шорты и у него в недоумении вырвалось:
— Это... это что?..
— Это, Миша, - пояснил Серёга, уже сидевший на своей кровать, - называется «продукты жизнедеятельности».
- Я.. я, что - в говне что ли?! – едва дошло до Мишки и он уже реально закричал: - Я ЧТО, В ЕЖИНОМ ГОВНЕ?!
В припадке хохота Генка откинулся на кровать и гоготал во весь голос. Лёнька тоже корчился от смеха, не в силах произнести ни единого слова.
- Миш... Миш, подожди... дай я запомню это лицо... это лучший момент в моей жизни... – сквозь слёзы пытался выдавить из себя Генка
- ГЕНКА!!! – Возмущённо заорал Мишка. — ЭТО ТЫ что ли сделал?!
- Миша, прости, - уняв приступ смеха, принялся оправдываться Генка. - Я думал, тебе будет приятно! Ты же любишь природу! Вон, по лугам с травой-муравой лазаешь!
Но Мишка, не обращал внимания на уговоры, продолжал возмущаться, обещая различные кары небесные на голову этого «нехорошего» (конечно, совсем даже по-другому) Генки:
- Я тебя убью! Я тебя сейчас задушу этим же ежом!!! – орал он в приступе бешенства, наступая на Генку.
От чего Лёньке даже стало страшно, если эта махина под метр девяносто, которая бьёт лыжню почище самого медведя, кинется на Генку, то от этого стройного волейболиста останется только мокрое пятно, поэтому резко перестал смеяться и встал между Мишкой и Генкой.
- Ёжа не тронь. Он невиновен. Он просто делал то, что делают ежи, - спокойно заявил Лёнька.
Серёга тоже перестал смеяться и попытался привести Мишку в чувство уговорами:
- Миш, ну ты сам подумай — три дня тебя не видим. Мы же уже начали скучать по тебе.
Но Мишка уже тише, но зло накинулся на Серёгу:
- И поэтому вы подложили мне в кровать срущего ежа?!
- Откуда я знал, что он насрёт?! – это уже пришла пора возмущаться Генке. — Это была импровизация! Со стороны ежа! – как бы извиняясь, оправдывал он ежа.
- А я вас предупреждал, - ехидно заметил Лёнька.
- Брехня! – взвился Генка. - Ты только спросил, что делают ежи, когда нервничают!
- А это и было то самое предупреждение. Не моя вина, что ты не умеешь читать между строк, - снял с себя вину Лёнька.
Парни вскоре успокоились и решили, что надо помочь Мишке избавиться от следов общения с ежом.
Они вытащили из сарая большой таз, там же взяли стиральный порошок и нагрели воду.
Генка с Серёгой, как главные закопёрщики начали стирать простынь, а Мишка молча и сурово сидел на скамейке в чистых шортах и давал веские указания. Лёньке оставалось только кормить ежа яблоком.
- Два раза намыливайте. Два. Я на этой простыне спать ещё собираюсь, - хмуро советовал он работающим в поту Серёге и Генке, а Генка, изображая бурную деятельность попытался подлизаться к Мишке:
- Мишань, ну признайся — что хохма вышла знатная, - на что Мишка недовольно пробубнил:
- Тебе, может и да, а по мне — так нет, - от чего Серёга только рассмеялся:
- Зато это сплотило наш коллектив. Вот видишь - мы тут, все вместе, в четыре утра, стираем твою простыню, - на что Мишка недовольно продолжал бубнить:
- Я бы обошёлся и без такого сплочения. Я и без этого хорошо провёл время.
А Лёнька, поглаживая ежа, разговаривал с ним, думая, что и ёж испытал не меньший стресс, чем Мишка:
- Не слушай ты их. Ты всё сделал правильно. Настоящий боец. Лучше яблочко кушай.
Мишке надоело Лёнькино сюсюканье с ежом, и он приказал ему:
- Лёня, хватит с ним разговаривать, это тебе не человек. Мы – твои друзья. Ты лучше с нами о чём-нибудь поговори, - но Лёнька не унимался и продолжал ласкать ежа, а Мишке только ответил:
- Он пережил не меньший стресс, чем ты. Вот представь себе, - обратился он к Мишке, - что на тебя свалился в кромешной темноте циклоп, что бы ты тогда пережил… - но Мишка не дал ему закончить и возмутился:
- Вы посмотрите на этого защитника животных, он меня уже и к циклопам причислил, - и пристыдил Лёньку: - А ещё друг называется, - на его обиду никто не реагирует, потому что Генка с Серёгой начали выжимать простыню, - выжав её, Генка поинтересовался:
- Миш, а если честно — как там у тебя со Светкой-то? Хоть расскажи, раз уж мы тебя, который день не видим, - от его вопроса Мишкина мрачность спала, и он даже улыбнулся.
- Нормально, - и он окунулся в свои воспоминания. - Хорошо даже. Она... она классная, - в масляной улыбке расплылось его лицо, что сразу подметил Серёга.
- О, смотрите, парни, а он уже лыбится, - поняв, что разоблачён и ему уже не следует сердиться, Мишка попытался стать серьёзным, но всё равно продолжал ворчать:
- Не забывайте. Я всё ещё злюсь, - уже не так зло поглядывал он на друзей, а Генка подметил:
- Да, да. Видим мы, видим, что ты очень злишься. Так и светишься от злости, - на что Мишка, не выдержав всей серьёзности, уже по-доброму усмехнулся:
- Идиоты вы. Вот что я вам скажу, - довольно делая заключение, а Генка продолжил подхалимаж:
- Но ты же к нам хорошо относишься? Правда же? – наивно глядя на Мишку.
Подумав, Мишка согласился с ним:
- Вообще-то да, но сейчас — нет.
Лёнька, возившийся с ежом, поднялся со скамейки и решил:
- Ладно. Отнесу ка я его обратно к забору. Историческая справедливость восстановлена, поэтому нечего ему напоминать нам о наших стрессовых моментах, - на что Генка только добавил:
- Передай ему спасибо от нашей команды, - на что Лёнька, уходя ответил:
- Он сказал, что ты ему должен яблоко. И извинения.
- Ладно, - согласился Генка и пошёл вешать мокрую простыню на верёвку.
Довольный Мишка посмотрел на друзей, покачал головой и решил:
- Завтра — то есть уже сегодня — я весь день с вами. Пляж, карты, что хотите. Но если кто-то ещё раз подложит мне в кровать животное... - и грозно посмотрел на друзей, на что Генка, выставив перед собой обе ладони с мнимым испугом бросился его заверять:
- Ладно, ладно, Мишаня, ты, главное – не переживай, а я обещаю. Больше никаких животных, - на что Серёга подозрительно посмотрел на якобы перепуганного Генку.
- Что-то ты, Геныч, слишком быстро согласился, - на что тот заверил Серёгу:
- А что? Я умею учиться на ошибках!
Но тут в разговор вмешался вернувшийся Лёнька и известил друзей:
- Кстати, у забора ещё жаба сидела. Это вам для сведения на будущее, - от чего все друзья от предвкушения новых приключений рассмеялись, а Мишка подскочил со стула и зло прокричал:
- ГЕНКА!!! Если что сотворишь, прибью, - от чего Генка, отскочив от Мишки, заверил его:
- Я НИЧЕГО НЕ ОБЕЩАЛ НАСЧЁТ ЗЕМНОВОДНЫХ!!!
Генка после истории с ежом стал больше времени проводил на пляже, читая книгу Дюма «Три мушкетёра», купленную в местном книжном киоске. От чего Лёнька удивился. Обычно Дюма рассылался только по подписке, а тут в каком-то киоске он продавался свободно.
Серёга писал длинные письма Марине и ждал ответов, пара которых уже пришла ему в аккуратных конвертиках.
А Лёнька наблюдал за всем этим и чувствовал какую-то неудовлетворённость. Ему нравилось здесь, но не так, как он ожидал. Море, солнце, свобода — всё прекрасно, но ему чего-то не хватало. Может быть, того ощущения дома, которое он получал от папы в училище, в редких письмах, а может быть времени, чтобы всё это по-настоящему прочувствовать.
Конец девятой главы