В общежитии для работников завода Татьяну Ивановну Шапошникову боялись и любили одновременно. Боялись, потому что комендант могла только посмотреть поверх очков, а уже по телу пробегала дрожь и хотелось тут же все оплошности исправить. Любили, потому что она же открывала дверь опоздавшему гуляке, поила жильцов чаем и не писала докладную на нарушения директору завода, хоть постоянно и грозилась.
А ещё любили потому, что эта женщина знала все тайны и хранила их надежно, знала всех детей поимённо и следила за ними в оба глаза, отчего родители их были спокойными.
Татьяна Ивановна появилась в общежитии в 1962 году, приехав из Ульяновска. 53-летней женщине дали маленькую комнату на первом этаже рядом со входом в общежитие и назначили комендантом, так как за пару дней до её появления предыдущего "начальника общежития" уволили за то, что он проспал пожар в мусоропроводе, будучи во хмелю.
Татьяна Ивановна была женщиной хрупкой - худенькой, невысокого роста, но голос ее был такой командный и властный, такой, что, услышав его, хотелось встать по стойке смирно.
Поговаривали, что она вдова, потеряла мужа в Великой Отечественной войне, а полгода назад умер единственный сын и женщина осталась одна. На заводе, которому принадлежало общежитие, работала ее сестра, вот она и позвала Татьяну Ивановну, договорившись о месте коменданта.
***
- Татьяна Ивановна, а что это? - спросила ее Катя Ярова, вернувшись из школы. Девочка шла по коридору и увидела, как комендант вешает на стенд какое-то объявление.
- Это правила внутреннего распорядка, - пояснила женщина, поправив очки на глазах.
- Так вот же они, зачем новое нужно? - удивилась четырнадцатилетняя школьница, указав на большой плакат. - Большими буквами написано, все их уже выучили наизусть.
- Видимо, не все, и не наизусть, раз нарушения имеются, - усмехнулась женщина. - А тут я постаралась доступнее донести до людей, что будет в случае, если не будут соблюдать правила.
Катя подошла и стала читать:
1. Шум после 23.00 - штраф 1 руб, повторное нарушение 3 руб. ( Средства пойдут на нужды общежития или мероприятия.)
2. Комнаты следует держать в чистоте. В противном случае помимо уборки нарушители будут участвовать еще и в уборке территории. При отказе - письменная объяснительная на имя директора завода.
3. Курить запрещено. Для тех, кто имеет пагубную привычку, есть место у мусорки за общежитием, там же имеется и металлическая урна, куда следует скидывать остатки "раковых палочек". При наполнении освобождать урну без напоминаний.
4. Спиртное запрещено! ( исключения праздники и мероприятия, согласованные с комендантом), в противном случае принесенные напитки будут незамедлительно уничтожены.
5. Детям надлежит в 21.00 находиться в комнатах со своими родителями, а не носиться с воплями по коридорам.
- А как же дядя Вася? - улыбнулась девочка. - Он второй, третий и четвертый пункт всегда нарушает.
- А с дядей Васей будет отдельный разговор. И к нему найдем подход, - улыбнулась Татьяна Ивановна.
****
Но несмотря на свой же "устав", штрафы за первый пункт она практически не брала, порой люди сами просто протягивали ей деньги с улыбкой, зная, что она потратит их на краску или на материалы для улучшения двора или общежития.
А вообще, Татьяне Ивановне обычно хватало одного взгляда. Если кто-то из парней задерживался после того, как в 23 часа закрывалась дверь общежития, наутро виновник получал наряд: помыть полы в коридоре или батареи, или вымыть окно, или же вовсе на вахте сидеть. Угроза общественных работ действовала лучше выговора. Это не касалось тех, кто задержался на заводе или работал во вторую смену. Это касалось загулявших молодых людей. Иногда Татьяна Ивановна будто бы не замечала, как к парнишкам и девчонкам ходят молодые люди. Деликатно отворачивалась и делала вид, что занята своими делами. Но только если не наглели и выпроваживали своих половинок до одиннадцати вечера. А вот коли шум раздавался или громкий смех из комнаты и кто-то из соседей пожаловался, то в следующий раз мимо Татьяны Ивановны нарушитель проходил один, И не помогали ни мольбы, ни "взятки" в виде шоколада или тортика.
Но несмотря на ее строгость, она была очень душевным человеком, которая могла и выслушать, и утешить, и совет какой-то ценный дать.
****
Больше всех с Татьяной Ивановной общалась бухгалтер Вера Николаевна, которая въехала в общежитие в шестьдесят первом году после того, как муж нашел другую женщину и, по сути, привел ее в дом. Детишек у них не было, потому Вера Николаевна гордо покинула квартиру мужа и ушла жить в общежитие, заняв пустую маленькую, но светлую комнату . Вера была женщиной тихой, неболтливой и очень одинокой, а вот с Татьяной Ивановной они как-то быстро нашли общий язык. Она знала, что у коменданта общежития нет никого - сын умер от болезни, внуков не было, а его жена уехала к своим родителям в Краснодар. Квартира, в которой раньше жила Татьяна Ивановна с сыном и невесткой, давила на нее. Стены, мебель, вещи, всё напоминало о семье. Вот она и списалась с сестрой и предложила, чтобы ее дочка, которая родила второго ребенка, вместе с мужем перебралась в Ульяновск.
- Получается, вы отдали им свою квартиру? - удивилась Вера Николаевна.
- А на кой она мне? Я бродила по двум комнатам и места себе найти не могла. Детей у меня нет, внуков тоже. Кому это все оставлять? А племяшка - родная кровь, и дети ее, считай, тоже внуки мои. И негоже это, когда семья растет, но ютится в коммуналке, а я, считай, в хоромах жила - целая отдельная двухкомнатная квартира, пусть и в старом доме, но всё же...
- А кем вы работали?
- Бригадиром в отделочной бригаде, на стройке. После того, как на мужа похоронка пришла и я осталась с сыном на руках, бралась за любую работу, понимая, что теперь я ему за мать и отца... - глаза Татьяны Ивановны стали печальными. - А после войны пошла работать на стройку, получила образование и трудилась на совесть. А теперь всё, здоровье не то...
- Да уж... Понимаю, как сложно оказаться посреди чужих людей, - прошептала Вера Николаевна.
- Сестра моя тут живет неподалеку, да и в общежитии двести семнадцать человек, и все они мне уж не чужие, - покачала головой комендант. - Вон Ленка с Колькой вечно у меня, покуда их мать после завода идет мыть полы по подъездам, да пометает дворы. Валентина из восемнадцатой комнаты каждый вечер плачет, ссорясь со своим мужем, а я её утешаю. А чего, спрашивается, с ним ссориться? Хороший мужик. Или вот Василий... Слежу, чтобы не перебрал, ругаю его, разговариваю с ним. За всех душа болит, как за родных. И за тебя вот тоже. Красивая ты баба, мужем преданная, но вот на этом ведь жизнь не заканчивается? Ты посмотри на Александра из десятой комнаты, как он на тебя заглядывается, а ты словно под носом у себя ничего не видишь. Нехорошо это.
Вера Николаевна тяжело вздохнула, а Татьяна Ивановна молча пододвинула ей варенье и подлила чай, зная, что рано или поздно Вера Николаевна с Александром всё равно будут вместе. Мужчина он настойчивый, да и она еще молодая, чтобы одной быть.
****
Особое внимание Татьяна Ивановна уделяла детям. В общежитии их было человек тридцать – от младенцев до подростков. И пока их родители работали, комендант собирала детишек постарше и приучала к работе. Будто бы играючи они красили детскую площадку, помогали ей расчистить комнату в подвале, и с Катей Яровой, да Машенькой Степановой, которой исполнилось пятнадцать, они побелили помещение и снесли туда старый диван и старый матрас. Василий, что слыл пьяницей, тоже без дела не остался - Татьяна Ивановна велела ему сколотить стеллаж, два стола и табуреты, благо эта активная женщина смогла добыть обработанное дерево и инструменты для этой мебели, а мужчина умело обращался с деревом.
- Вот зачем это нужно, а, Татьяна Ивановна? - замеряя доски, раздраженно спросил Василий. - Не проще ли лишние табуретки по общежитию собрать?
- Лишние? - усмехнулась женщина. - Ежели у кого были бы лишние, так давно бы собрала. Вот ты свои отдашь? То-то же, ведь надо тебе и твоему дружку Бориске на чем-то сидеть и выпивать?
- Попьешь с тобой, как же! Вздохнуть свободно не даешь и рюмку поднять.
- Заливай больше! - она уперла руки в бока. - А то не видала я, как ты мусор выносишь и что у тебя бутылки там гремят. Меньше стал пить, это да. Но не прекратил. И сейчас от тебя пахнет так, что закусить хочется. Так что работай давай, а то кончится мое терпение и сообщу директору завода, чем занимается его слесарь после смены.
- Для чего это надо-то? Что у нас здесь будет в подвале? Прятаться станем? Так вроде ж нет войны, надеюсь, и не предвидится.
- Детишки тут будут играть в плохую погоду. Книжки пособираем, из заводской библиотеки возьмем литературу, поставим на стеллаж и будут они читать друг другу книги.
И Василий плотничал, знал, что лучше поработать сейчас, послушавшись Татьяну Ивановну, чем стоять и краснеть перед заводским начальством. А еще, не дай Бог, из общежития выкинут. Да и вообще, комендант - хорошая баба, негоже с ней ссориться. Вон, подкармливает его иногда по выходным супом. Говорит, чтобы желудок от сухомятки не свернулся.
****
Комната в подвале, которую окрестили "детской", стала настоящим убежищем для детишек во время дождливой погоды или сильной метели за окном. Они собирались там, играли, шумели, но Татьяна Ивановна лишь улыбалась - здорово же вышло! И дети не сидят одни по комнатам, не безобразничают, пока родители на работе. Они общаются и играют. Родители эту идею приняли с восторгом и по возможности, добыв где-то настольные игры и предметы мебели, приносили в эту "детскую".
Обнаружив в табуретке необработанную дощечку, Татьяна Ивановна тут же велела Василию довести это до ума.
- Ну подумаешь, изъян один нашла... Я и так много работы сделал. Между прочим, в свое свободное от работы время, когда отдыхать должен.
- Ты, Васенька, не понимаешь - это дети, занозы засадят, а нам потом вынимай. Тебе это надо?
Василий вздохнул, взял наждачку для шлифовки, банку с лаком и пошел покрывать табурет, но при этом не злился, а улыбался. Потому что Татьяна Ивановна назвала его "Васенькой", а не "Василием Алкоголичем", как бывало, когда он делал что-то, что вызывало её гнев.
***
В 1965 году в двадцать третьей комнате появился Сергей Козырев, парень двадцати двух лет, который работал токарем на заводе, до этого проживающий со своей теткой в доме. Но дом сгорел, тетка в село уехала, а парнишка остался без жилья, вот и дали ему комнату свободную.
Только вот, привыкший жить в частном доме, он не сразу вник в порядок общежития. Будучи молодым и дерзким, он редко смотрел на часы. Однажды, когда он лежал на кровати и перебирал струны, в комнату, которую он не запер, вошла Татьяна Ивановна.
- О, начальство пожаловало. Слушайте, Татьяна Ивановна, а правда, что вы за каждый чих штрафуете? - весело спросил он.
- Не за чих, - спокойно ответила женщина. - А за отсутствие совести. Половина двенадцатого, Сергей. Люди с завода приходят, им спать надо. А вы им тут культурную программу устраиваете.
- А что, и правда, столько времени? - он потянулся к столу, взял часы и глянул на циферблат. - Ну подумаешь, поиграл немного на инструменте. Завтра выходной, ничего страшного.
- Прекращай давай, - сердито произнесла комендант.
- Вот такие как вы, - наигранно вздохнул Сергей и провел рукой по струнам, - душат творчество в зародыше.
- Творчество, говоришь? - Татьяна Ивановна села на единственный свободный стул без приглашения, сложила руки на груди и уставилась на молодого нахала. - Ну давай, твори, только учти - завтра же соберу подписи соседей и вместе с ними отправлюсь прямиком к директору завода.
Парень гитару отложил в сторону и сказал:
- Всё, убрал. Можете уходить к себе. Цербер вы какой-то!
- А ты ж чего такой злой?
- Я не злой, - буркнул парень. - Наверное, просто устал. От заводских стен, от правил этих. Мать в деревне осталась, отец помер. Девушка меня бросила. А тут ещё вы со своей тишиной и придирками. Ну не увидел я время, так что теперь - сразу к директору и выселять меня?
- Ты пойми, Серёжа, - вздохнув, произнесла Татьяна Ивановна. - Соседи твои, что за стенкой живут, братья Бурковы, мужики хорошие, оба войну прошли, один даже орден имеет, но не носит, потому что скромный. Они от тебя не музыки хотят, а покоя. А музыку твою мы в другом месте организуем. В подвале у нас теперь детская комната, там по вечерам никого нет. Будешь приходить, играть для себя. А может, и детей игре научишь.
- Каких детей?
- А кому интересно станет, тех и научишь, если ты захочешь. Глядишь, на праздники что-то да споете вместе.
Она вышла из комнаты, за ней же вышел и Сергей, решивший подымить за общежитием.
Василий, проходивший мимо с бутылкой кваса, усмехнулся, глядя как парень с виноватым видом стоит и глядит на окно, за которым была комната коменданта.
- Чего, Козырев, Татьяна Ивановна пожурила за музыку? То-то же, негоже бренчать после одиннадцати. А вообще, ты её слушайся. Она, сынок, баба хоть и строгая, но справедливая и душевная.
И пошел дальше, вздыхая и вспоминая, как она сегодня заставила его перетаскать матрасы с первого на второй этаж. А чего он такого сделал? Ну выпил, с кем не бывает. Так ведь премию же на работе получил - святое дело.
ЭПИЛОГ
Татьяна Ивановна была комендантом общежития до своих семидесяти двух лет. Она держала в строгости весь корпус. Даже самые суровые мужики побаивались ее, но так же и знали - она уладит любую ссору, любые разногласия приведет к компромиссу, приглядит за дитем, если надо, организует субботник и сама активно в нем будет участвовать. Их общежитие было образцово-показательным. Чистым и уютным.
В 1981 году она заболела и поняла, что больше уже не может работать. Как бы не было грустно покидать стены общежития, она перешла жить к сестре. Ноги ее уже не ходили, спина плохо гнулась - всё же сказалась работа на стройке.
Но Татьяна Ивановна напоследок нашла себе достойную замену, которую уважали так же, как и её. Она знала, что Лидия будет в ежовых руках держать это общежитие и жильцов, которые стали так дороги женщине.
Когда в 1985 году Татьяны Ивановны не стало, ее пришли провожать в последний путь те, кто знал и помнил. Да, жильцы менялись, получали квартиры, уезжали, но все же многие поддерживали связь друг с другом.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Поддержка автора приветствуется.)