Корейский хитмейкер, десять лет назад шумевший «Поездом в Пусан», спустя годы, методом проб и ошибок, вновь обратился к соскучившемуся ажиотажу и любимым ходящим трупам. Причём возвращение случилось не по безысходной модели прошлых успехов, в стремлении реабилитировать уже выдохшуюся формулу, а истинно новаторски и свежо.
Не станет преувеличением заявить, что заручившийся наибольшим за всю карьеру бюджетом Ён Сан-хо совершил настоящую революцию в категории, насытив образ нежити поразительными способностями, неожиданной логикой поведения и, значимее прочего, новой философией.
С осязаемым уважением к наследию Ромеро, Бойла и Форстера, в прошлом признанный аниматор не только в очередной раз изумляет фантазиями о деформации нечеловеческой телесности, но и с опорой на забытые истоки заново изобретает само нутро зомби, его основу и принципы.
В основе инновационного подхода, регулярно предлагающего невиданное вплоть до финала, лежит осознанный, осуждающий марш к пропасти манифест, не заканчивающийся на обычной страшной истории перед сном.
Посредством находчивости, что оригинально манипулирует роем инфицированных болванов, азиатский дирижёр обрушивается критикой на индивида, под давлением алгоритмов и трендов развития глобальной сети лишившегося собственного «Я».
Отдельно охаивание автоматизации и цифровизации современного мира фокусируется на искусственном интеллекте, который становится главной метафорой для смертоносной эпидемии и рассматривается в качестве извращённого механизма, пережёвывающего достижения цивилизации для создания бездуховного Франкенштейна.
Утешительно подмечать, что в своих жалобах Сан-хо не уподобляется тому же Гору Вербински, недавно опозорившемуся фантастической косностью, и не отрицает сам феномен прогресса, отыскивая в нём пользу и прежде всего вопрошая к его рамкам.
Акцент на идейной части, сосуществующий с намерением ускорить темп и сфокусироваться непосредственно на действии, наряду с положительным зрительским эффектом, вразрез концептуальности, для качества важных мелочей и деталей выходит боком.
Вирусный хоррор, представленный в Каннах, полагается на огромное количество допущений и странностей, на которые иногда не получается закрыть глаза. Изрешечённая погрешностями последовательность иррационально руководит либо персонажами-пустышками, либо фигурами, вышедшими из вселенной высоких идеалов и из ниоткуда взявшейся высокой подготовки к кровавому апокалипсису.
Неправдоподобные склонения по запертому пространству героев, что словно в видеоиграх — ставших, кстати, источником излишнего вдохновения для фильма — выполняют «квесты» и стараются «разблокировать» последующие локации, убивают антураж и превращают ужас в рядовое развлечение.
Поражает, насколько перечисленные в первой части текста вводные данные оказываются беспомощными, когда поднимается вопрос базовой жанровой задачи — испуга. Искривлённые полуостровные мертвецы, хвалящиеся хореографией и слизкой пластикой, аномально лишены стращающего воздействия. Орды антагонистов, изолированные от очертания жуткой, чудовищной опасности, вынужденно трактуются как среднестатистическое препятствие, неготовое спровоцировать выкрик или хотя бы мурашки, — взамен, правда, трактуются как рычаг, обеспечивающий фактурный, достойный боевик, что видится удовлетворительной компенсацией.
Плескаться в претензиях забавно позволяет и содержательная часть, которая, вроде бы, пропагандирует здравомыслие, а под определённым углом в том числе позволяет прийти к выводам о целесообразности усиления государственной монополии на насилие. Здесь, безоговорочно, всё упирается в стену формата, не предусматривающего создание идеального авторского высказывания. Очевидно, перед творческой группой главным образом стояла задача произвести доступный товар и удивить его модернизированной начинкой. Поставленная задача успешно выполнена.
Не будьте зомби.
***
Больше рецензий на моём канале «Обезьяны и кино»: