Кукушки. Глава 113
Вернувшись домой Сашко попытался сделать вид, что ничего не произошло и на вопрос матери где же рыба, отбрехался тем, что клёва не было. Акилина и удивилась этому, вот ведь даже дохленькая плотва на удочку не клюнула, но в круговерти домашних дел выбросила эту информацию из головы и принялась за привычные дела.
Сашко бросился помогать матери и до позднего вечера, пока из кузни не вернулся Яков они трудились не покладая рук. Как только вся семья уселась за стол, как дверь отворилась и в избу ввалился Иван Никанорович, тот самый, что давал Шишковым жару, когда они принялись выращивать в Кокушках картофель.
-Доброго вечерочка, православные, -поприветствовал он хозяев и стянув с головы шапку перекрестился на красный угол, где стояли иконы.
-И тебе здравствовать, Иван Никанорович, -поприветствовал его Яков, делая приглашающий жест к столу, -отведай с нами, что бог послал, -сказал он.
-Не до еды мне Яков Фёдорович, бяда в Кокукшках-то, ой, какая бяда! Не слыхали ишшо небось, Андрейку- то Викулова мертвым нашли у реки! – сказал он и нарошно изображая на своём лице скорбь внимательно посмотрел на присутствующих, втайне радуясь тому, что принес эту сногсшибательную весть первым.
-Как!? –ахнула Акилина, -что же с ним сталося? Молодёхонький совсем!
-Так убился, видать берег под ним обвалился, и он кубарем вниз полетел, -пояснил гость.
-А кто нашёл его? –спросил Сашко, чей голос дрожал от волнения.
-Ребятешки какие-то, игралися тама, оне и взрослых позвали, -Иван Никанорович и сам мало что знал, видел только как бежала к реке расхристанная жена Тимолая, не замечая, что ступает босыми ногами по подстывшей к вечеру земле. Сам хозяин примчался на берег на лошади и люди сказывали, что кричал дико, когда парня откопали. Говорят, он грозился найти виновных и топал ногами на работников, которые медленно поднимали тело сына наверх.
-Берег видать хлипким был, -продолжил рассуждать гость, -я и сам уж сколь раз своим дитёшкам наказывал, чтобы не бродили тама зазря, да разве ж они послушают? Ну, побегу я дале, до сватов своих дойду, оне и не знаю поди, что у нас горе такое, ой, горе, -сказал он и вновь перекрестившись вышел вон. После его ухода в избе Шишковых воцарилась тишина. Дети спешно хлебали щи из своих чашек, спеша покинуть стол и ушмыгнуть на улку, чтобы узнать все подробности, но отец загнал их всех после трапезы на полати, велев ложиться спать.
-Утром станет яснее, -пояснил он домочадцам, со свечой выходя во двор.
Всю ночь Сашко пролежал с открытыми глазами, не мог уснуть. Измученный совестью он встал засветло, и чтобы не беспокоить спящих домочадцев вышел во двор со свечой, где всё ещё стоял цыганский шатер, в котором летом спал его отец, не выносящий дух жаркой избы. Много хороших воспоминаний было у Сашко об этом шатре, в нем бабушка Зора рассказывала детям сказки, лечила разбитые коленки и жалела, когда его наказывали за детские шалости.
Пригнувшись он вошел внутрь, почувствовав привычные, родные запахи. Только здесь он смог успокоиться и перестать думать о том, что произошло накануне, но долго одному ему сидеть не пришлось, полог шевельнулся и в шатре появился Яков, точно также как сын, со свечой.
-Не спится? -глухо спросил он, подходя к сидевшему на ковре сыну, -мне кажется я знаю, почему, -сказал он, сгибая колени и присаживаясь рядом с ним.
-Помнишь, как Зора рассказывала вам сказки? –Яков задул свою свечу и сейчас в шатре светила маленьким огоньком лишь та, которую принес Сашко.
-Какую? Она много их рассказывала, -он вдруг почувствовал тревогу, словно отец что-то знал, что было неведомо ему.
-Про цыганку, которая решила всех обмануть, -ответил ему Яков.
-Нет, я не помню такой.
-Но как же? –заторопился отец, -пошли однажды цыганки в село, гадать да просить. Село богатое, большое. Разошлись они кто куда, а одной цыганке повезло, постучалась она в одну избу, вышла на крыльцо баба, красивая, статная. Та и предложи хозяйке погадать. И что удивительное, обычно за гадание бабы хлебом рассчитываются, салом провизией какой, а эта деньги протянула, много денег! Разгорелись глаза у цыганки и решила она их от табора утаить. Правда одна из товарок её всё же приметила их и спросила:
-Милая, а ведь с тобой деньгами рассчитались сейчас?
-Да что ты! –замахала на неё руками в ответ цыганка, -клянусь детьми своими, какие деньги? Глянько, всё что подали в решете лежит, -и протягивает собеседнице его, а там одна провизия и имеется. Так или иначе, не поверила ей вторая цыганка. Как в табор вернулись она живо мужу своему рассказала об этом, а тот другим. Переполошились цыгане, слыханное ли дело, чтобы цыганка да деньги от своих утаила. Тут же собрался цыганский суд, вызвали на него ту цыганку. Клянись, говорят они ей что деньги от нас не утаила и не припрятала где.
Взяла она головешку:
– Вот как эта головешка почерневшая, чтобы жизнь моя почернела, если я вру, чтобы дети мои сгорели на этой головешке.
Взяла цыганка угли в рот:
– Вот как этот уголь черный, чтобы душа моя почернела, чтобы мне не разродиться, чтобы родила я не детей, а змей.
Легко клятву дала цыганка и деньги при ней остались. Прошло какое-то время, цыганка та дитя под сердцем носила и собралась рожать. Только вот никак разродиться не может она. Уж что только с ней не делали и травы давали и ведуний к ней звали, всё бесполезно.
Тогда и сказала та цыганка, которая видела, как деньги она получала:
– Зря время теряем, поклялась она страшной клятвою, да, видно, обманула нас всех. Вот и беда к ней пришла. Так и умерла роженица в муках и дитя не сохранила.
-Дэвэл годы на дыя (бог ума не дал), -закончил сказку Яков и без перехода тут же спросил, -не нашёл я вчерась пестерь большой, тот, с которым на рыбалку ходим, не видал? –спросил он сына.
-Не видал, -отнекался тот, вспоминая, что пестерь упал вместе с обрушившейся землею на берегу.
-Что ж – сказал Яков поднимаясь, -не видал значит не видал, только помни про цыганку, что я сейчас рассказал, тайное всегда становится явью, как не старайся его скрыть, не пожалеть бы потом, -он откинул полог и скрылся в молочном тумане, окутавшим их двор.
Андрея не успели ещё похоронить, а Тимолай развил бешенную активность, пытаясь узнать, что произошло с сыном на самом деле. В то, что он упал сам отцу не верилось, тем более работники, поднимавшие тело сына, нашли в куче земли изломанный пестерь и рыбу, а на берегу два удилища, что говорило о том, что на реке ещё кто-то был. Он отправил работников по деревне, чтобы те потихоньку поспрошали люд, не видал ли кто чего, не слыхал ли и к обеду они принесли ему весть о том, что Сашко и Мишка, неразлучные друзья были в тот день на рыбалке.
Услышав ненавистные имена Тимолай побледнел и приказал запрячь лошадь, несмотря на то, что домочадцы вовсю готовились к похоронам и тело сына лежало под иконами в избе. Начать расспросы решил с Мишки, зная, что тот характер слаб и живо расколется, что там и как было. Порадовав хорошей погодой пару дней солнце вновь спряталась за низкими тучами, от того всё вокруг казалось ему серым и неприглядным. Мишка гостей не ждал, они с отцом пилили дрова и при виде сурового Тимолая спрятался за спину отца, боясь посмотреть гостю в глаза.
-Чего надобно, -недобро встретил гостя Лукиян, не отличавшийся кротким нравом, был он сердит от того что устал, да и небо давило на плечи, заставляя его покрикивать на нерасторопного сына, -некогда мне особо с тобой рассусоливать, работы непочатый край, -сказал он.
-Слыхал, какое горе у меня приключилося вчера, Лукиян, сына старшего я потерял? –спросил его Тимолай. Пытаясь разглядеть за его спиной Мишку.
-Бог дал, Бог взял, -равнодушно ответил ему тот, -чай у тебя другие сыны имеются, без наследника не останешься.
-Так-то оно так, только шибко охота узнать мне от чего умер мой сын, -продолжил разговор гость.
-Ну, а мы то здеся с какого краю? Нас на реке не было, -продолжал сердиться Лукиян.
-Ой ли? А люди сказывают, что Мишка твой да Сашко Шишков вчерась на рыбалку ходили? Так ли?
-Опять с цыганским выкормышем шлялся!? А я что тебе говорил? –повернулся Лукиян к сыну отвесив тому изо всех сил затрещину.
- Тятя, -заверещал тот, -нет на нас вины Андрейка сам с берега свалился, я за ним было, но Сашко успел меня за рубаху схватить, -Мишка тараторил так, что слова сыпались из него горохом, словно ними пытался он огородиться от гостя и забыть про его приход, как страшный сон.
- Ещё и рубаху порвал, -заругался на сына Лукиян, -видишь, Тимолай Трофимович, не вины сына моего в гибели твоего, да я за него головой ручаюсь, а вот цыганское гнездо это стоило бы потрясти хорошенько, сдаётся мне это Сашко твоего Андрея с берега столкнул! Ну, так дело было? –обратился он к Мишке и тот опустив голову сказал:
-Так.
-Громче говори, чтобы все слышали, -приказал ему отец.
-Так, -твердо ответил тот подняв голову и посмотрев в глаза гостю, тот ничего не ответил ему, развернулся и тяжело шагая пошел со двора и вслед за ним шагала ненависть его, которая ширилась, росла, заполняя собою всё пространство вокруг.
Три дня в Кокушках было тихо, Викуловы хоронили сына, и вся деревня собралась возле их дома провожая его в последний путь. Стояли среди толпы и Шишковы не ведающие, что грозные тучи собираются над их головой. Тимолай словно ничего не видел и не слышал, полностью отдавшись скорбному событию, но как только сын успокоился в земле тут же приказал собрать сельский сход.
Народ недоумевал, особого повода для сбора не было и в нетерпении ждал, когда староста начнет свою речь. Тимолай долго стоял перед толпой, молчал, пока вездесущий Иван Никанорович не крикнул из толпы:
-Говори, чего хотел Тимолай Трофимович не то до морковного заговенья здесь стоять будем! Другие его поддержали, заулюкали и староста наконец начал говорить.
-Все вы знаете, что похоронил я своего горячо любимого сына Андрея. Боль моя неутешна, сердце отцовское болит спасу нет, но не своей смертью ушёл мой Андрейка, Сашко Шишков толкнул его с берега! Толпа ахнула и даже поддалась назад, как схлынувшая волна на реке, люди за перешёптывались, кто-то начал показывать пальцем на Шишковых, стоявших в сторонке.
-И какие ваши будут доказательства? –не унялся Иван Никанорович, -кто свидетелем этому был? –спросил он.
-Есть свидетель, -ответил ему Тимолай и мотнул головой в сторону Мишки, -иди сюда, -позвал он его. Словно побитая собака шагнул тот вперед и встал перед шумевшей толпой. У Сашко перехватило дыхание от обиды и несправедливости, он рванул было вперед, но Яков его удержал:
-Подожди, -шепнул он сыну, -послушаем что говорить станет твой дружок. И Сашко послушался, остался прим него.
-Я видел, -бубнил меж тем Мишка, как Сашко Шишков толкнул Андрея с берега, -тоскливо сказал он, не глядя в толпу.
-И поэтому я требую, -взял слово Тимолай, -чтобы он понес заслуженное наказание, предлагаю его заарестовать и отправить в Шороховское, пусть с ним там разбираются! И вообще пора этому цыганскому семейству и честь знать пусть едут из Кокушек куда глаза глядят и боле никогда сюда не возвращаются! –рубанул он.
-Подождите-ка, -раздался голос из толпы и из неё вышли постаревшие, но ещё бодрые духом Егор, Леонид и Парфений с сыновьями, -а это не тебе решать, Тимолай Трофимович, -сказал один из их наследников. Велика родня Шишковых в Кокушках. Переплелись меж собой разные крови, разрослась семья, враз не обхватишь, да и против не скажешь.
-Тем более нет правды в словах Мишки, -присоединился к ним Яков, выйдя к толпе.
-Как у Тимолая имеется свидетель, так и у нас нашлись люди, видевшие всё своими собственными глазами, поди-ка сюда, -позвал он небольшого роста девушку лет пятнадцати, сиротку, жившую в доме своей тётки и подрабатывающей в домах кокушенцев.
-Расскажи нам, Грушенька, что ты видала на том берегу? –ласково спросил он её.
-Я козу искала тётки Матрены, она любит по кустам шариться, -пояснила Груша, -видала как Сашко и Мишка рыбалили, как пестерь с рыбой наверх поднимали и как земля под их ногами обвалилася. Андрея никто не толкал, он сам упал и Сашко здесь не при чем, если бы не он, то и Мишка лежал бы рядом.
-Отчего же ты Тимолаю Тимофеевичу о том не рассказала? –спросил её Яков.
-Он тем летом заплатить мне не захотел, хотя я всю работу сробила, от того я и сердита на него, да и Андрею уже никто бы не помог видала я раньше покойничков-то, -объяснила она. Толпа вновь зашумела, за переговаривалась, кто-то, махнув рукой, поспешил прочь, за ними потянулись другие и у церкви остались лишь, родня Тимолая, Лукияна и Якова, все ждали исхода и священник, присутствующий на сходе взял эту миссию на себя.
-Вот и разрешилось всё, -сказал он примирительно, глядя на присутствующих, -была вина, да прощена, идите с миром и молитесь во славу Господа нашего, други мои.
-Рано успокоились, -рыкнул на Шишковых Тимолай,- костьми лягу, а Сашко на каторге сгною! Как не видеть белого света моему сыну, так и вашему не видать! –пригрозил он, ломая толстую вицу на мелкие кусочки, что держал в руках. Он развернулся и пошагал прочь, за ним потянулись его родственники, Мишка с отцом. Остались у церкви Шишковы с родней да девица, что выручила сейчас парня.
Продолжение следует...
Друзья, спасибо, вижу ваши переводы, жаль, что не могу обнять каждого из вас. Спасибо! Пишу поздно вечером, ночью, простите за ошибки, пожалуйста
на поддержание "штанов" автору:
2202 2013 3250 2901 сбер
2200 7009 1589 4371 т-банк
2204240272708464 - озон банк
Марина Александровна М.
89195868883 привязан к сбер и т-банку
Если несложно пишите в сообщениях «благотворительность» или «подарок», чтобы их не заблокировали. Спасибо