Успех «Лотоса» на «Инди» привёл к появлению самых безумных и кошмарных автомобилей, которые когда-либо видели на «Кирпичнице». Джо Скальцо рассказывает их странные истории и сочувствует тем, кто ими управлял.
Автор: Джо Скальцо
Великий Дон Брэнсон (1920-1966), среди многих чудес и странностей, был похож на черепаху. Он терпеть не мог переворачиваться в гоночной машине.
Ему нравились переднемоторные родстеры «Оффенхаузер» и внедорожники для грунтовых дорог, и, когда дело доходило до борьбы с такими динозаврами на асфальте и на грунте, он не уступал в классе Эй-Джею Фойту, Парнелли Джонсу и Джиму Хёртубайзу. А Фойт, Джонс и Хёртубайз при этом не были сгорбившимися, толстыми или немощными с низким кровяным давлением. И никто из них не был пожилым и сварливым человеком лет сорока шести.
Итак, если и было что-то, что могло заставить бедного Брэнсона показать себя глупым, неумелым и разъярённым, то это: 1) двигатель находился позади него, а не спереди, и 2) гораздо худшее - он был вынужден откидываться на спину, вместо того чтобы мчаться, сидя прямо. Наблюдая за тем, как он проходит через такое испытание, вы не знали, смеяться вам или стенать. Он же перед стартом в «Индианаполис-500» (или в Финиксе, Милуоки, Трентоне), травился сигаретами и горько ворчал о грядущих ужасах. В итоге, когда ужасный момент больше нельзя было откладывать, и ему приходилось забираться внутрь, Дон согласился, чтобы Джад Филлипс, его неприятный главный механик с каменным лицом, отвёл его к их невыносимой «весёлой машине», где Брэнсон спускался в заднемоторный ад и распластался ниц в кокпите. Затем Филлипс подтягивал все плечевые и брюшные ремни, чтобы Дон не смог подняться в «рулевой рубке», как бы отчаянно он ни пытался. Но даже несмотря на то, что двигатель работал, а Филлипс толкал автомобиль, Дон услышал, как он рычит скрипучим дедушкиным голосом: «Чёрт возьми, такую гоночную машину невозможно вести!»
Ремни были крепкими, а физическая мощь была на пределе. Однако, Брэнсон был настолько упрям, что по ходу гонки стал похож на мумию, поднимающуюся из склепа, и вы могли видеть только верхушку его шлема, как и у всех остальных. Затем, постепенно, вы замечали его плечи, и он каким-то образом продолжал натягивать ремни и освобождаться от них. К финишу он уже сидел прямо и мчался так, словно вернулся к своему старому-доброму переднемоторному автомобилю.
Борец-динозавр, слишком упёртый в своих убеждениях, чтобы не вылезать из гоночных автомобилей каменного века? Нет, угадайте ещё. Дон Брэнсон был автогонщиком на протяжении нескольких эпох и, возможно, легко преодолел боязнь «весёлых машинок». Он мог бы даже преодолеть свою привязанность к черепахам и наслаждаться маленькими созданиями — если бы только у него когда-нибудь была возможность усадить зад туда, где не было бы места для вредных привычек.
Это наследие «революции заднемоторных автомобилей» 1960-х и 70-х годов, которое всегда замалчивается, хотя остальная часть истории достаточно хорошо известна: долгие годы гоночная трасса «Индианаполис-Мотор-Спидвей» была закрытой и ксенофобской гоночной крепостью и охотничьим угодьем для могучего родстера «Оффенхаузер». Но когда «Спидвей» постелил красную дорожку сначала Джону Куперу и Джеку Брэбэму, а затем странному и неповторимому гению Колину Чепмена с его не менее странной командой «Лотос» с монококами, «Инди-500» стала широко открытой для английского влияния. В результате противостояние родстеров и «Лотоса» стало похоже на вторую войну за независимость, и на этот раз «Красные мундиры» — Чэпмен и Джимми Кларк, а также все эти механики команды «Лотос» с их прическами в стиле Битлз и прозвищами от Чэпмена - одержали победу.
Пока всё шло хорошо — если бы вы были британцем. Но впоследствии Чэпмен сделал то, что на самом деле было не в его правилах. Запустив всё это, он и команда «Лотос» вернулись в Европу и в Формулу-1, вместо того чтобы остаться и наблюдать за развитием событий с задним расположением двигателя. Предоставленные самим себе, американские конструкторы, в основном, отреагировали на это выпуском собственных экспериментальных заднемоторных автомобилей, трудности с управлением которыми были почти ни с чем не сравнимы. Итак, Дон Брэнсон был опытным человеком с достаточно высоким порогом страха. Иными словами, будучи образцовым американским гонщиком, он знал, каково это - пройтись по дикой местности на смертельно опасных холмистых трассах в Дейтоне, Салеме и Винчестере и даже попасть в самое чрево зверя и пережить опыт езды по Лэнгхорну. Садиться за руль «спринт-кара» и носиться кругами по Аскот-парку в окутанный туманом субботний вечер, надеясь, что в тумане не произойдет аварии, было обычным делом.
Несмотря на это, Брэнсон вскоре обнаружил, что всё это было прозаично по сравнению с опытом управления американских заднемоторных автомобилей и работы с «весёлой машиной». «Весёлая машина» было ругательством.
«Те, которые нормально работают, - “весёлые”», - как-то объяснил приятель Брэнсона Роджер Маккласки. А те, которые не работают? – «Они просто тупые». (Роджеру доверили особо дьявольски «весёлую» машину, которую он назвал «Лотос из Диснейленда».)
Брэнсон и Маккласки были далеко не единственными солдатами-янки, вынужденными вести трудную жизнь. После отчаянной борьбы Большого Джада Ларсона, демона грунтовых дорог, заставили залезть в «весёлую» машину «Уотсон» и дали задание настроить её на скорость. Он это и сделал, но нижнюю часть его тела свело судорогой, и когда ноги Ларсона затекли, его маленькие ролики начали бешено вращаться, после чего заскользили на 230 метров, а затем, наконец, зацепились за внутреннюю стену. Отскочив в сторону, он прополз на брюхе ещё 90 метров и врезался в соседнюю машину.
Ларсон выжил, а Дэйви Макдональд и Эдди Сакс - нет. Запертый в заправленном бензином «кошмаре Микки Томпсона» с огромными боковыми отсеками для топлива, хладнокровный Дэйви на втором круге «Инди-500» 1964-го года умудрился найти стену и разнести себя и Сакса огромным оранжевым огненным шаром, который сотряс землю и вывел из строя ещё пять автомобилей, остановил гонку и не давал пожарным покоя более 100 минут.
Следующий перелом произошел в 1966 году. Три четверти участников «Silver Anniversary 500» были клонами «весёлых машинок». Загорелся зелёный свет. Двухскоростной «Уотсон» нагнал двухскоростного «Герхардта», и, когда «Воллстедт» с «Лотосом-тип-Хьюленд» переключили передачи на более высокие, правое заднее колесо «Воллстедта» зацепило левое переднее «Герхардта». В последовавшим за этим замесе треть пелотона была уничтожена.
Гонщики продолжали обмениваться леденящими кровь историями, но революция в автомобилестроении с задним расположением двигателя всё равно продолжалась. Что бы ни случилось, никто не хотел возвращаться к гоночным «родстерам-броненосцам». Соответственно, автомобили-подражатели стали модным блюдом в меню «Инди» 60-х и 70-х годов: все хотели выглядеть так же шикарно, как машины Колина Чэпмена. Были стандартные блоки и турбины; заднеприводные, переднеприводные, полноприводные автомобили; заднемоторные, среднемоторные, двухмоторные и (без шуток) причудливый автомобиль с двигателем сбоку - Смоки Юник, и его «машина-капсула», которую стоило один раз увидеть. Другими словами, то, что происходило, было полной противоположностью тому комедийному фильму, в котором Джек Николсон говорит: «Иди и продавай свои безумства где-нибудь в другом месте. У нас здесь всё в наличии». Несмотря на весь свой бунт против «весёлых машин», безумство было именно тем, чего хотела «Кирпичница».
Затем Кейл Ярборо, ушедший из «НАСКАРа», чтобы заняться гонками на автомобилях с открытыми колесами, сделал то, что, по его мнению, было удивительным открытием. Испытав множество опасений, связанных с поддельными «Лотосами», липовыми «Брэбэмами» и гибридными «Лолами», Ярборо с тревогой посмотрел на перспективы выступления на «Кирпичнице» и узнал, что, вопреки распространенному мнению, не все механики и умные разработчики «Лотоса» вернулись в родную Англию вместе с Чепменом. Найдя «Инди» более близкой по духу, чем их хозяин, кое-кто из них получил визу и остался. Для Ярборо, который воображал, что любой человек, говорящий с английским акцентом, должен быть гением «весёлых машин», следующий шаг был очевиден. Бросившись к своему спонсору, «Джин-Уайт-Рэйсинг», он заявил: «Мы должны нанять кого-нибудь из этих длинноволосых «бриттов!»
Прозвища работников Чэпмена были «Крепыш», «Кролик», «Мелок» и «Ангел». Но именно Морис Филлип изначально забрался выше и пошёл дальше всех. Возможно, он был единственным среди работников команды «Лотос», у которого не было ни длинных волос, ни сумасбродного прозвища. А в 1972 году для своего трио чемпионов - Марио Андретти, Эла Анзера и Джо Леонарда - команда «Велс Парнелли Джонс» (самая богатая в США) заказала ему разработать нечто выдающееся, чему Филипп подчинился. В обстановке секретности, подобной пентагоновской, он изобрёл огромную глупость, известную как V-образная машина - уродливый колосс с короткими крыльями, растущими из его толстой туши в форме буквы V. Она превратилась в грандиозного белого слона, из-за которого чемпионам из команды снились кошмары, а спонсорам - огромные финансовые потери.
Тем временем «Кролик», «Крепыш» и «Мелок» вняли отчаянным мольбам Кейла Ярборо о помощи и были причислены к лику новых лекарей и волшебников разработки «весёлых машинок». Созданный ими автомобиль, известный как «Атлантас», возможно, превосходил знаменитый V-образный автомобиль Филиппа. Однако судьба, казалось, была против такого. Команда Ярборо полагалась на «Форд» с турбонаддувом, много времени было потрачено впустую, когда перешли на более быстрый турбомотор «Оффенхаузер». К тому времени Ярборо покинул Индианаполис и вернулся на более зелёные и безопасные пастбища «НАСКАРа». Практически единственным доступным гонщиком был Джимми Карутерс, и тот на костылях. Поэтому «Кролик», «Крепыш» и «Мелок» отобрали у него костыли и посадили в кокпит на трассе «Мичиган Интернэшнл Спидвей». Он квалифицировался на впечатляющем четвертом месте, но это был самый запомнившийся момент для «Атлантас».
Позже «Кролик» последовал за Ярборо на Дальний Юг, чтобы работать на «скоростных такси НАСКАР»; «Крепыш» в итоге растворился в «ИМСА»; и «Мелок», возможно, самый необычный из троих (он был жизнерадостным ирландцем, который не возражал, чтобы его принимали за британца, чьё настоящее имя, как ни странно, было Эймон Фуллалав (дословно – «наполненный любовью» - прим. пер.), создавший свою собственную легенду.
Внезапная смерть Чэпмена в 1982 году привела к тому, что Индианаполис перестал быть местом проживания бродяг из команды «Лотос». Но одним из последних был Джон Уотерс, которого Чепмен окрестил «Ангелом», потому что в Формуле-1 он так работал: «”Ангел”, поменять двигатели займёт три часа. У тебя есть час и 45 минут, так что будь умницей». После ухода из «Лотоса» «Ангел» какое-то время пилотировал такси по Лондону. Повинуясь внезапному порыву, он прилетел в Нью-Йорк, поехал на автобусе «Грейхаунд» в Милуоки на первые в своей жизни гонки серии «КАРТ», а затем получил предложение о работе от первого же руководителя команды «КАРТ», которого он встретил, - подстрекателя Энди Кенопенски из дикой команды «Машинест-Юнион».
Последовали приключения. Срок действия иммиграционной карты «Ангела» истёк. Его на два дня и две ночи бросили в окруженный колючей проволокой лагерь для задержанных в Эль-Пасо. Это переживание было вдвойне тяжёлым, потому что всё происходило во время Фолклендской войны, и аргентинский контингент в лагере тайно планировал его повесить. Но он вышел на свободу — его старый приятель Кенопенски освободил его, и «Ангел» нашёл новую работу в «Тим-Интермедикс».
Там он чуть не сошел с ума от безумных глаз Гордона Смайли, который впоследствии буквально врезал его в бетон головой. Восстанавливаясь, «Ангел» какое-то время устанавливал кондиционеры в машины «Вольво». Одним из его последних американских выступлений была команда «Ньюман-Хаас», у колоритных механиков которого были свои прозвища, например, «Тимми-Хиппи» и «Братан».
К тому времени было начало 1990-х, и Дона Брэнсона, того, кто познакомил нас с этой бессвязной притчей, уже давно не было в живых. По собственной воле брошенный на произвол судьбы в мир «весёлых машин», который казался ему совершенно странным и враждебным, он добросовестно продолжал работать, с побелевшими костяшками пальцев участвуя в турнирах в 1963-66 годах.
В ноябре последнего года он и его «спринт-кар» в итоге не смогли разойтись со стеной в тумане Аскота, и всё было кончено. Замечательному старому ворчуну так и не довелось участвовать в гонках на приличной «весёлой машинке».