Это случилось в 84-м. В мужском туалете Ленинградского рок-клуба.
Святослав Задерий стоял, как обычно, сам по себе, когда к нему подошёл Панкер — этот огромный, тяжёлый человек в чёрной кожанке, который всегда выглядел так, будто только что вылез из вентиляционной шахты. Рядом с ним стоял худой парень лет двадцати с чем-то. Чёлка падала ему на нос, а на самом кончике носа сидела маленькая чёрная точка — будто кто-то специально поставил её там, чтобы запомнить.
— Это Костя, — сказал Панкер. — Из Москвы. Приятель.
Задерий бросил на парня короткий взгляд. Симпатичный. Глаза чёрные, пронзительные. Но в тот момент это было просто «ну, приятель и приятель». Ничего особенного.
Второй раз они встретились уже у церкви возле Летнего сада. Панкер работал там звукооператором в театральном институте и привёл Костю «на прослушивание». Пришли ещё Заблудовский и Балашов из «Секрета». Сели в пустой зал. Костя достал гитару и начал петь.
Задерий слушал молча. Потом сказал коротко:
— Ладно. Показываю, как надо.
Они работали как одержимые. Костя играл на обычной жестяной банке — и это звучало неожиданно точно и зло. Аранжировки придумывались на лету. Все были на своей волне, все понимали друг друга с полуслова. Первая песня, которую записали, называлась «Доктор Франкенштейн».
В два часа дня они зашли в студию. В два часа ночи вышли уже со сведённым альбомом.
Панкер прыгал по студии, как огромный чёрный холодильник на молниях. Радовался по-детски и по-хамски одновременно. Все понимали: что-то важное только что произошло.
Альбом решили назвать «Нервная ночь» — название придумал Задерий. А Костю с тех пор все стали звать Доктором. Потому что именно он тогда «подлечил» Задерия от состояния Франкенштейна. И потому что в этой истории он и правда оказался тем самым человеком, который в нужный момент появился и сделал то, что нужно.
Так родилась одна из самых важных русских рок-записей 80-х. В мужском туалете, у церкви и за одну ночь.