Сегодня мы продолжаем новую рубрику: «Спешите делать добро». Эти слова принадлежат доктору Федору Петровичу Гаазу, который жил и трудился в Москве в первой половине ХIХ века. Его уже при жизни называли «Святой доктор» за бескорыстную помощь бедным и обездоленным.
О нем мы расскажем сегодня.
Весь цикл можно назвать: «Благотворительность, дела милосердия и меценатство в России – вчера и сегодня».
Целью статей является ознакомление читателей с историей благотворительности, милосердия и меценатства в России, их корнями, а также о возрождении вековых традиций российской благотворительности сегодня.
Мы уверены, что утверждение в обществе понятий духовности и нравственности на примере великих людей как никогда важно именно в наше время.
В истории бывают сюжеты, которые звучат как красивый вымысел, но они реальны от первого до последнего слова. Это история про доктора Фёдора Петровича Гааза.
Он приехал в Россию из Германии молодым, перспективным врачом по приглашению знатного вельможи. Успел побывать хирургом в армии Кутузова в 1812 году, открыл и исследовал минеральные источники на Кавказе, заработал огромное состояние. У него было всё, о чём можно мечтать. Дом в самом центре Москвы, имение, суконная фабрика. А потом его назначили главным врачом московских тюрем. И всё изменилось.
Гааз открыл для себя мир, о котором сытое общество предпочитало вообще не вспоминать. Мир заключённых, каторжан и ссыльных. То, как их отправляли в Сибирь, было чистым адом. Люди шли тысячи километров в кандалах весом по 16 килограммов, которые рвали кожу на ногах до костей. Хуже того десятки людей намертво приковывали к одному длинному железному пруту. И если в дороге кто-то умирал, остальные были вынуждены нести его мертвое тело на себе до следующего этапа.
Фёдор Петрович превратил свою жизнь в тихую войну против этой жестокости. Он добился отмены железного прута. Чтобы доказать чиновникам, что кандалы можно сделать человечнее, он сам надевал их на себя и часами ходил по кабинету, проверяя, как они сидят. И ведь добился своего, оковы заменили на облегчённые, а изнутри обшили сукном и кожей, чтобы не травмировать людей. Стариков и вовсе перестали сковывать, а больных освобождали на время болезни. Он строил для детей арестантов больницы и школы. Покупал на свои деньги азбуки, книги, тёплые вещи и лекарства. Гааз искренне верил, что преступность рождается от духовной и нравственной нищеты, а значит, лечить её нужно просвещением, добрым словом и любовью. На это ушли все его деньги. Сначала в расход пошла фабрика, потом имение, потом дом. Всё, до последней копейки.
О нём, кстати, почти между строк упоминает Достоевский в «Идиоте». Там один персонаж рассказывает про странного «генерала»-старичка, которого знала вся Сибирь. Он приезжал встречать этапы ссыльных на Воробьёвых горах. И приезжал не для того, чтобы читать нотации. Он проходил вдоль рядов, заглядывал каждому в глаза, спрашивал, что нужно. Он называл убийц и воров не преступниками, а «голубчиками». Говорил с ними как с братьями и для этих ожесточённых людей действительно стал отцом.
В августе 1853 года доктор умер. К этому моменту он остался абсолютно ни с чем. Жил в маленькой комнатке при больнице, среди книг и бумаг, ходил в заношенных вещах. За его похороны заплатили другие так как у самого Гааза не нашлось денег даже на гроб. Но когда этот гроб подняли на руки, за ним по улицам Москвы пошло двадцать тысяч человек. Двадцать тысяч. И это были не знатные вельможи, не министры и не сановники. Это были самые простые люди, бедняки и бывшие каторжане, которые шли не ради приличия, а по зову сердца, и плакали навзрыд. Его похоронили на Введенском кладбище. Если прийти туда сегодня, ты увидишь над могилой ограду из кандалов тех самых, которые он когда-то облегчил. А на надгробии высечен его главный жизненный девиз:
«Спешите делать добро».
Удивительная жизнь, которая доказала что даже один человек, если у него огромное сердце, может победить системную жестокость. И остаться в памяти народа навсегда.
Если Вам нравятся наши публикации, то не стесняйтеь подписаться и поставить Лайк!