Что за людьми были... ТИТАНЫ? Странный вопрос, которым приходится задаваться романистам и режиссёрам.
Снимая фильм о людях, навечно прописанных в учебниках, так легко впасть в соблазн показать их великие творения - и толпу, не находящую слов от восхищения. А если там обнаружится ещё и работодатель, жадный и неблагодарный - драма готова.
Но что сказал бы физиономист, вглядываясь в эти автопортреты?
Это Рафаэль Санти, каким он хотел запомниться потомству. Прожил всего-то тридцать семь лет, но уже при жизни был признан "лицом Высокого возрождения". И даже несколько веков спустя, во времена Пушкина, его полагали лучшим художником всех времён и народов, живым воплощением ЖИВОПИСИ. Вот ведь как легко биографу свести биографию маэстро к его картинам!
И не заметить его лёгкого характера, весёлости, общительности. Но главное, что отмечали современники, Рафаэлло (так ласково его называли многие!) был дипломатичен. Старался не произносить того, что будет неприятно собеседнику. Сегодня это назвали бы конформизмом, а может, и беспринципностью. Но не очевидно ли, что просто жертвовал мелочами для главного?
Изредка прорывало. Папа Лев Десятый заметил художнику, что лица его святых недостаточно аскетичны. Румяны. Ответ Рафаэля в Риме передавали из уст в уста шёпотом: "Они краснеют за римских кардиналов!" Но папе ответ понравился. Суровый к чужим грехам, он верил, что красота, музыка, острословие и весёлые пирушки - это то, на что имеет право он и только он. Как божий избранник. А кардиналы - да, распустились.
И другая черта характера, которая запомнилась всем: одержимость. Именно так, без особого пиетета, называли способность увлекаться до самозабвения. Чем? Да чем угодно: любовью (возлюбленная станет его моделью, едва ли не единственной),
Работой - ему случалось вдохновиться - и сделать вдвое больше того, что требовал заказчик. Известен случай, когда, исполняя фрески для патриция Киджи за пятьсот экю, Рафаэль вдруг понял, что вышел далеко за рамки заказа. Не грех потребовать двойную плату? Но Киджи заупрямился, предложил пригласить "беспристрастного знатока", чтобы оценил сделанное. И пригласил Микеланджело: думал, этот мрачный и молчаливый нелюдим собьёт цену "конкуренту".
А Микеланджело после долгого молчания (поиграл на нервах жадины!) объявил, что пятьсот экю стоит здесь лишь одна голова, а голов здесь много, и ни одна не хуже! Пришлось Киджи заплатить не две цены, а почти четыре.
Но самым неожиданным увлечением Рафаэля стала археология.
То, что под землёй Рима "старый город" - об этом знали всегда, но никто не собирался ничего беречь, или тем более изучать. Старые сооружения просто разбирали, используя камень для новых построек. Но когда Рафаэль спустился под землю сам, он был потрясён фрагментами "строительного мусора": барельефами, фрагментами мозаики, кусками раскрашенной штукатурки... Изучить, описать, скопировать! Этой работе были почти полностью отданы последние годы жизни.
Не просто сохранить - Рафаэль буквально заболел идеей реставрации Древнего Рима! Составил план работ, заразил своей страстью едва ли не всех римских интеллектуалов - и стал для них настоящим центром притяжения.
Его живопись этого периода - не просто "влияние античности", это та область, в которой художник позволил себе свободу от церковного канона. Расписать лоджии (открытую галерею) сценами из Писания? Сцены - высоко, на потолке,
а на арках и полуколоннах - создания фантазии, самые причудливые.
Это не копии римских образцов, это вольные фантазии на тему. И ничуть они не мешают серьёзности замысла, просто... не всегда же быть серьёзным! Расчищая старые, ушедшие под землю стены, художник открыл для себя целый забытый жанр: ГРОТЕСК! Сегодня "гротеском" называется юмор, в основе которого преувеличение, выпячивание забавных черт, но тогда название дали просто от слова "грот" - "подземелье". Живопись, погребённая на века. Рафаэль её не изобрёл - воскресил!
Полюбуемся ещё:
А самые маленькие простенки заполнены кабанами, собаками, оленями, совами... И котиками. Как же без них?
Неожиданно на фоне библейских сюжетов? Но ведь здорово! И никому не пришло в голову спросить: "Что ж это вы курили, маэстро? "
Да, в Эрмитаже копия. Точная, но сделанная триста лет спустя.
Сегодня она уже обрела ценность подлинника: ведь подлинник в состоянии... плачевном. Увы.
А мы, рассматривая "гротески", будем помнить: не был Рафаэль живым монументом! Настолько, что и друг, поэт Кастильоне, вопрошал:
- Рафаэлло, ты когда-нибудь повзрослеешь?