Продолжаем серию рассказов современных писателей и представляем вашему вниманию рассказ Ольги Салоник.
Софа лежит на земле в пятне солнечного света, прямо под окном, неподвижная и безвольная. Совсем не похожая на себя. Я не верю своим глазам. Только не она!
В голову лезут несуразные мысли – когда я видел ее в последний раз, как мы расстались? Кажется, я рявкнул на нее, требуя освободить дорогу? А она – проигнорировала ли она меня со своим обычным великолепием?
А теперь она там, внизу. Голова откинута назад, живот бесстыдно открыт. Судорожно мечусь вокруг окна – да, этаж первый, но все же высоко, слишком высоко!
Я волнуюсь, зову Софу, зову кого-нибудь, чтоб помогли. Но, как назло, вокруг никого.
***
Софик, а если официально – Софа появилась в нашем доме поздней весной. Воздух полнился манящими запахами и зудящими комарами, дни казались бесконечными и располагали к долгим прогулкам. Так мы и столкнулись впервые – на прогулке. Точнее, я уже возвращался со своего ежедневного круга, чуть уставший после пробежки и весьма довольный собой. А Софа вальяжно выходила из подъезда. При этом, конечно, выглядела так, будто она – королева нашего двора, да и всего остального света. И встала в дверях, как вкопанная, греясь в лучах вечернего солнца – даже глаза прикрыла. Совершенно не обращая внимания на то, что у подъезда уже образовалась небольшая толпа, ожидавшая, когда она соизволит освободить дорогу.
Я не сдержался и выдал что-то резкое. Софа метнула в меня взгляд – почище отравленной стрелы! – раздраженно фыркнула. Выскочила из подъезда, пулей пролетела двор наискосок – я проследил за изящной траекторией – и скрылась за кустами на дальней стороне.
С тех пор она, кажется, меня недолюбливала. Не то чтобы явно избегала – о, для этого она явно была слишком гордой! Но демонстративно отворачивалась при встрече, будто меня и вовсе не существовало, продолжала свой путь по избранной траектории, не сбиваясь с шага, даже когда я оказывался на ее пути. Даже когда не выдерживал и начинал поносить ее на чем свет стоит. Я не горжусь этим, но выдержать презрение, выплёскивающееся из Софиных глаз, выраженное в каждом повороте головы, каждом движении, оказалось выше моих сил.
Каюсь, я почти никогда не мог пройти мимо нее спокойно, не прокомментировав ее возмутительно надменный и нарочито независимый вид.
В тот злополучный день я, как обычно, обругал ее при встрече со всей своей старческой желчью, а она – тоже как обычно – сделала вид, что меня не существует и прошествовала в подъезд. Несколько минут спустя она сидела на подоконнике у открытого окна в своей квартире, посматривая вниз со скучающим видом.
А я уже собирался домой, когда увидел у песочницы блестящую погремушку – любимую игрушку соседской девочки. Я направился к ней, чтобы поднять и отнести ее хозяйке, но тут случилось нечто весьма странное и совершенно неожиданное. С небес на меня сверзлось нечто орущее, клюющее и – чего уж там – страшное. С минуту я вообще не понимал, что происходит – только и успевал отбиваться от когтей, крыльев и клюва. А потом на сороку – только минутой позже я понял, кто претендовал на поднятую мной блестящую безделушку – что-то упало сверху, и она улетела, возмущенно стрекоча. На асфальте остались осколки миниатюрного цветочного горшка и ошметки герани. Подняв глаза, я увидел Софу, выглядывающую из окна. Впрочем, она почти сразу же скрылась с презрительно-равнодушным видом. Я огляделся, не веря тому, что произошло. Но вокруг больше никого не было, да и горшок был точно с ее окошка! Получается, она спасла мое пострадавшее от птичьей жадности достоинство. Почти сразу после этого, видимо, привлеченная грохотом упавшего цветка, ко мне сбежалась небольшая толпа – включая девочку и ее маму, которая забрала у меня погремушку. Они все что-то причитали по поводу горшка, который чуть не упал мне на голову, но я-то знал, что он был послан Софой мне во спасение. Так у нас появился общий секрет.
Софино поведение после этого совсем не изменилось. Я до сих пор гадаю, сделала ли она это нарочно. А может быть, это было просто совпадение?
Но я стал гораздо более сдержан в выражениях и моем поведении по отношению к Софику. На всякий случай.
***
И вот сейчас она там, внизу. Одинокая и беспомощная, и ее безграничная гордость никак не поможет ей. А я могу! Я могу помочь. Надо только решиться.
Посылаю к чертям свой артрит и вскарабкиваюсь на подоконник. Боковая створка окна приоткрыта, и я, набрав в грудь побольше воздуха, зажмуриваюсь и прыгаю вниз, к Софе.
- Мииииаууууыыыы!
Моя морда втыкается прямо в мягкий Cофин живот, короткие лапы подкашиваются. Я с размаху плюхаюсь всем телом на землю рядом с ней. А Софа – жива, жива! Да еще как – орет благим матом и… Ну зачем, это-то зачем?!!! Ее длинные и очень острые когти вцепляются прямо в мой приплющенный, не защищенный ничем, кроме многочисленных складок, нос. Мы оба вскакиваем и орем: я – от боли, она – наверное, от неожиданности.
Она бросается наутек. Я – за ней. Все снова в порядке.
Ольга Салоник
Филолог по образованию, менеджер проектов по профессии и писатель по призванию. Говорит на нескольких языках, периодически меняет страны проживания, берёт с собой семью и двух чёрных котов — те не возражают.
Писала репортажи, потом переключилась на самолёты, потом вспомнила, что слова интереснее. Публиковалась в «Мире Фантастики», журнале «Юность», портале "Прочитано" и сборниках «Братства пера». Продолжает учиться, писать и смотреть на жизнь как на черновик, который всегда можно переписать.
Ведет канал с заметками обо всем: https://t.me/Salon_Salonika