«После грумера той-пудель обязан выйти красивым, довольным и сразу позировать для фото. А если он прячется под стул - значит, его там точно обидели».
В теории всё выглядит просто: отвела собаку в салон, через пару часов получила аккуратного пушистого красавца, дома все умиляются, пёс счастлив. Особенно если речь про той-пуделя. Шерсть у них растёт быстро, стрижка нужна регулярно, порода декоративная - значит, вроде бы должна спокойно относиться к расчёскам, фенам и ножницам.
Ага. Сейчас Стёпа бы посмотрел на меня своим фирменным взглядом: «Женщина, вы слишком много ожидаете от маленькой собаки после двух часов неизвестно чего».
Стёпе четыре года, весит он чуть больше трёх килограммов. Обычно он бодрый, разговорчивый, любит контролировать всё в квартире: кто открыл холодильник, кто прошёл в коридор, почему пакет зашуршал без его разрешения. Но после грумера в первый раз он вернулся совсем другим.
Не прыгнул на диван. Не потребовал вкусняшку. Не побежал проверять миску.
Он вошёл в квартиру, постоял посреди прихожей, потом осторожно прошёл к своему лежаку и лёг так, будто его жизнь резко стала сложнее. Я, конечно, сразу напряглась. Лапы целы? Уши не болят? Кожа не поцарапана? Хвост работает? Стёпа смотрел на меня с видом маленького пенсионера после тяжёлого собрания жильцов.
Что меня сначала напугало
Больше всего меня испугало, что он как будто стеснялся. Да, звучит смешно, но другого слова я не нашла. До стрижки был пушистый комочек, после - стройный той-пудель с тонкими лапами, аккуратной мордочкой и внезапно открывшимися ушами. Он ходил по квартире медленнее, чем обычно, несколько раз обернулся на хвост, потом сел у батареи и отказался играть.
Первая мысль у меня была драматичная: «Всё, травмировали собаку». Вторая - ещё драматичнее: «Больше никогда не поведу». Третья - практичная: «А как же колтуны?»
Потом я стала наблюдать внимательнее. Стёпа не скулил, не хромал, ел нормально, воду пил, на руки шёл. Просто был уставший и очень задумчивый. Для маленькой эмоциональной собаки груминг - это не просто «подровнять шерсть». Это чужое место, чужие руки, стол, фен, звук машинки, запах шампуней, необходимость стоять спокойно. Даже если мастер хороший, для собаки это работа.
И тут стереотип про «нервных маленьких собак» частично понятен. Они правда могут резко реагировать. Но дело не в том, что они капризные игрушки. Просто у них меньше тела, меньше запаса спокойствия и иногда слишком много впечатлений за раз.
Один раз после стрижки Стёпа устроил мне настоящую сцену. Я поставила его перед зеркалом в коридоре, хотела полюбоваться. Он посмотрел на отражение, замер, потом повернулся ко мне с таким лицом, будто я лично сняла с него зимнюю куртку посреди января. После этого он демонстративно ушёл на коврик в ванной. Не в лежак, не на диван - именно в ванную. Видимо, решил, что раз его помыли, высушили и сделали приличным, то теперь он часть сантехники.
Через час он оттаял. Сначала подошёл за кусочком лакомства. Потом принёс игрушку. А вечером уже носился по комнате, как обычно, только выглядел в два раза стройнее и возмущался чуть громче.
Теперь я после грумера не требую от него радости по расписанию. Дома сразу даю воду, спокойное место, не тискаю, не устраиваю фотосессию на десять дублей. Проверяю кожу, уши, лапы, но без паники. Если бы он скулил, трясся, отказывался от еды, хромал или не давал себя трогать - тогда уже звонила бы мастеру или ветеринару. Но простая усталость и обида на весь мир у Стёпы проходят.
Как я это вижу сейчас: той-пудель после грумера может вести себя странно не потому, что он избалованный или «слишком нежный». Иногда он просто устал, перенервничал и пытается понять, куда делась половина его шерстяной важности. У других пуделей может быть по-другому, но мой Стёпа после стрижки всегда немного философ. И, честно говоря, с новой причёской ему это даже идёт.