У приезжающих на кратковременные экскурсии в Коломне у гостей нашего города остаются яркие, но довольно странные впечатления. Судя по рекламным приманкам туристических служб, пестрящих посулами «необычных историй, о чем говорят или что не договаривают летописи», наивных туристов усиленно пичкают мистико-приключенческими баснями, ради красного словца не особенно считаясь даже с хорошо известными фактами.
Среди прочих жертв моды на «таинственненькое» и «загадочненькое» оказался знаменитый путешественник Адам Олеарий, которого для прибавки занимательности повествований называют «таинственным заморским купцом». Немецкий путешественник, ученый, естествоиспытатель и художник, заслуживает лучшей участи хотя бы потому, что он оказал огромную услугу всем любителям и знатокам российской истории.
***
Он родился в сентябре 1599-го года в небольшом саксонском городке Ашерслебен, в семействе бедного портного Ольшлегеля. Отца своего Адам не помнил – тот умер, когда сын был ещё совсем маленьким. Растили мальчика мать и старшая сестра, зарабатывавшие на жизнь тем, что пряли пряжу. Доходы прях Ольшлегель были невелики, но все же Адама отдали учиться, и он, рано осознав, что является единственной надеждой семьи, изо всех сил стремился «выбиться в люди». Подкрепляя природные способности чудесами прилежания, Адам после школы сумел поступить в Лейпцигский университет, который окончил со степенью магистра философии. Тогда он и переменил плебейскую фамилию Ольшлегель, назвавшись Олеарием на латинский лад, что для ученого было более прилично.
Его оставили асессором при кафедре философии, а кроме того Адам занимал должность помощника смотрителя лейпцигской гимназии Св. Николая. Из-за неурядиц шедшей тогда тридцатилетней войны, Олеарий оставил Лейпциг, направившись в замок Готторп, резиденцию герцогов Голштинских, и, по протекции друзей по университету, поступил на службу «по ученой части» при дворе его светлости герцога Фридриха III.
Хорошо знавшему многие языки и географию Олеарию предложили место секретаря в посольстве, направлявшегося в Москву, к царю Михаилу Фёдоровичу, чтобы заключить выгодный торговый договор. Послы герцога от имени своего патрона просили у русского царя разрешения построить в его владениях десять различных судов, предназначавшихся для плавания по Волге и Каспию. Предполагалось на этих судах вывозить через русские территории закупленный в Персии шелк-сырец, с выплатой соответствующих пошлин и соблюдением всех выгод, о которых договаривающиеся стороны условятся.
Согласие на это предприятие было получено, и для начала решено было строить один корабль, а остальные заложить только после того, как удастся заключить торговый договор с персидским шахом. Местом постройки судна определили Нижний Новгород, куда поехали любекский шкипер Михаэль Кордес, старший корабельный плотник Корнелий Йостен, Кашпер Зееелер, Йоган Стирпомс Иоаким Кранц и переводчик Ганс Берк, хорошо говоривший по-русски. Под их руководством русские плотники стали строить из соснового леса настоящую трехмачтовую галеру, способную ходить по морю.
****
Пока в Нижнем Новгороде строился корабль, в Голштинии готовилось большое посольство к персидскому шаху, при котором Олеарий состоял в качестве советника. Чины посольства и их свита - военные, музыканты, слуги, повара, всего почти сотня человек – поднялись на борт корабля в гамбурсгском порту, и 22 октября 1635-го года отправились в путешествие.
В дороге не обошлось без опасных приключений – уже в Финском заливе, неподалеку от острова Гогланд, корабль налетел на камни и затонул. Люди спаслись, но подарки царю и шаху потонули вместе со всем посольскими документами. С Гогланда посольство смогло выбраться далеко не сразу, и только после месяца странствий по Балтийскому морю, голштинцы попали в Ревель, где и зазимовали. Санным путем посольский караван добрался до Москвы в марте 1636-го года, и прожили в русской столице до лета, пока в Нижнем не спустили на воду корабль, названный «Фредериком» в честь герцога.
***
Поздним вечером 30-го июня 1636 года посольство по Москве-реке отправилось в Нижний Новгород, и около полудня 2-го июля было уже неподалеку от Коломны, сделав остановку подле Бобренева монастыря. Пропуская большой караван судов, шедших к Москве с грузом соли, соленой рыбы и меда, посольская свита сошла на берег, но в православный монастырь никто из немцев-лютеран не пошел. Под руководством посольского капеллана помолились на свой лад, а потом снова отправилась в дорогу. От монастыря Коломну было отлично видно, но из-за крутых поворотов реки суда посольства смогли добраться до города только к вечеру.
На секретаря голштинского посольства произвели сильное впечатление мощные башни и стены коломенского кремля. Встречать посольство к москворецкому мосту высыпало множество народу. Когда оказалось, что надстройка одного из посольских стругов не проходит под аркой наплавного моста, коломенцы тут же разобрали эту часть моста, давая проход судну.
В Коломне посольство сделало остановку, явившись с проездными бумагами к коломенскому воеводе, но в тот же день они отправились дальше. На рассвете 3-го июля посольский караван достиг села Дединова, где, согласно сделанным Олеарием заметкам, в то время жило около восьмисот человек. К полудню суда пристали к берегу возле села Белоомут, чтобы посольский капеллан мог совершить воскресную службу. Помолившись прямо под кронами прибрежных деревьев, путешественники снова тронулись в путь.
***
Затея герцога с шелковой монополией успеха не имела – построенная в Нижнем Новгороде галера «Фредерик» во время осенних штормов на Каспии едва не потонула, и экипаж с трудом спасся, направив судно на мель возле селения Низабат, в десяти милях от Дербента, где его пришлось бросить на растерзание местному населению. Договориться с персидским шахом о выгодных условиях торга послы не сумели, и пришлось им возвращаться не солоно хлебавши.
По возвращению в Голштинию Адам Олеарий остался на службе у герцога. Он побывал в московском царстве ещё раз, и опубликовал свои записки, в которых оставил очень интересные описания русской жизни своего века. По его зарисовкам, сделанным с натуры, были изготовлены великолепные гравюры, позволяющие нам своими глазами увидеть, как жили наши предки 400 лет назад. Среди прочих рисунков есть и вид Коломны в 1636-м году. Глядя на этот «моментальный снимок» XVII столетия, остается только удивляться, когда это герр Адам всё успел – он пробыл в Коломне всего несколько часов, проездом, но зафиксировал так много подробностей.