Марина нашла карту случайно — в кармане его старой куртки, которую собралась отдать в пункт сбора вещей.
Карта была на имя Кости. Но у Кости была одна карта. Та, с которой они вместе оплачивали ипотеку, продукты, отпуск раз в три года в Анапе.
Марина покрутила её в руках, положила на комод и пошла доделывать ужин.
Три дня она ничего не говорила.
А потом спросила — спокойно, между делом, пока он смотрел футбол:
— Костя, а карта у тебя одна?
— Да ты что, выдумываешь. Одна, конечно.
Он даже не отвёл взгляд от экрана.
Марина кивнула и ушла в комнату. Там она вытащила карту из ящика комода, где спрятала её три дня назад, и долго смотрела на неё. Банк был незнакомый. Небольшой, региональный. Таких в Москве развелось много — открывай не хочу.
Сестра Света приехала в ту же пятницу, привезла пирог с яблоками и сразу почуяла неладное.
— Ты чего такая? Опять он что-нибудь?
— Не знаю пока, — сказала Марина.
И рассказала про карту.
Света взяла её в руки, посмотрела, перевернула.
— Ты в приложение зайди. Через госуслуги можно посмотреть, сколько у человека счетов официально.
— Он скажет — нашла где-то, чужая.
— Скажет, — согласилась Света. — Так ты не про карту спрашивай.
Марина поняла.
В воскресенье вечером она достала распечатки — три месяца их общего счёта. Раньше она никогда их не смотрела, доверяла. Костя всегда говорил, что сам ведёт бюджет, и Марине это было удобно — работа, дети выросли и разъехались, своих дел хватало.
Но теперь она смотрела.
И видела: каждый месяц, числа четвёртого или пятого, уходило от восьми до двенадцати тысяч. Переводами. На незнакомый номер.
Три года.
Три года по десять тысяч — это больше трёхсот шестидесяти тысяч рублей.
Марина положила распечатки на стол. Костя вошёл в кухню, увидел бумаги, остановился.
— Что это?
— Вопрос не ко мне, — сказала Марина.
Он попытался объяснить. Говорил про долг другу, про то, что не хотел расстраивать, про то, что это не то, что она думает. Говорил долго.
А Марина слушала и думала о том, что восемнадцать лет — большой срок. Что она никогда не проверяла. Что доверие — это такая штука, которую не видно, пока не потеряешь.
— Это конец? — спросил наконец Костя.
Марина встала, убрала бумаги в папку.
— Я пока поживу у мамы.
Нина встретила её без вопросов. Только сказала одно:
— Я давно ждала, что ты приедешь.
Через месяц Марина подала на раздел имущества. Адвокат сказала, что шансы хорошие — квартира куплена в браке. Костя не звонил. Или звонил — Марина не брала трубку.
Той курткой она так и не воспользовалась. Отдала в пункт сбора вместе с остальными его вещами.
В кармане уже ничего не было.