Арина сообщила эту новость за ужином. Между вторым куском пирога и комплиментом про абрикосовый компот.
- Рима Сергеевна, моя мама немного обиделась, что мы к ним так и не заехали. Но Коля с ними созвонился, и они решили приехать сами. Коля сказал, у вас большой дом, проблем не будет. Они хотят на недельку. Может, чуть дольше.
Рима замерла с ложкой над тарелкой.
- Когда?
- Послезавтра, - улыбнулась Арина.
Вечером Рима зашла в спальню и тихо закрыла дверь. Анатолий уже лежал с книгой.
- Толя, нам нужно поговорить. Я не вытяну ещё двоих. У меня и так ноги к вечеру гудят.
Анатолий отложил книгу.
- Рим, они же будущие родственники. Надо принять как следует. Арина хорошая, и семья у неё, видимо, приличная. Что мы, не справимся?
- Мы? Ты имеешь в виду я справлюсь? От тебя помощи это максимум сходишь в магазин, а я буду готовить до двух ночи.
Толя помолчал. Потом сказал:
- Ну давай я помогу. Скажи, что купить.
Рима села на край кровати и посмотрела на свои руки. За последние две недели кожа на пальцах огрубела от воды и моющих средств. Лак на ногтях, которым она покрыла их перед приездом сына, давно облупился.
На следующий день они поехали в магазин. Два часа. Четыре больших пакета. Мясо, овощи, мука, фрукты, зелень, три вида сыра. Анатолий загрузил всё в багажник, привёз домой и ушёл отдыхать.
Рима осталась на кухне.
Холодец, который нужно залить к утру. Салат оливье. Пироги с капустой и с яблоками. Домашний хлеб. Запечённые баклажаны. Компот. Она стояла у плиты, пока за окном не стемнело, потом перешла к нарезке, потом к тесту. Закончила глубоко за полночь.
Добрела до дивана в гостиной, куда перебралась спать, когда уступила комнату молодым. Ноги гудели так, что она их почти не чувствовала.
В четыре утра за окном запел соседский петух. Рима так и не уснула.
Гости у ворот
Они приехали рано. Белая машина с заляпанными дорожной пылью номерами остановилась прямо у калитки.
Первой вышла Полина.
Она оказалась полной, громкой и очень подвижной женщиной с крашеными рыжими волосами и браслетами на обеих руках. Не успев толком поздороваться, она бросилась обнимать Риму, потом Анатолия, потом обошла весь двор и воскликнула:
- Какая красота! Ариночка не врала! Это же прямо санаторий в Средиземье!
Следом вылез Василий. Загорелый, плотный мужчина в шортах и гавайской рубашке с пальмами. На плече висела барсетка, а в руке он держал дорожный несессер, из которого торчало горлышко фляжки.
- Хозяева! - объявил Василий, расставив руки. - За знакомство нужно выпить. У меня всё с собой.
Рима стояла у крыльца. Улыбка ещё держалась на лице, но уже давала трещины.
Пока мужчины жали руки и обменивались фразами про погоду, рыбалку и дорогу, Рима пошла накрывать на стол. Полина вроде бы двинулась за ней, но увидела инжирное дерево, достала телефон и стала фотографировать. Потом переключилась на жасмин. Потом на кота, который выполз из-под куста и лениво зевнул.
Рима накрывала одна. Тарелки. Салатницы. Хлебница. Стаканы. Пироги. Холодец. Оливье. Баклажаны. Горячее, которое нужно было подогреть.
Молодые тем временем спали. Они появились, когда стол уже был полон.
- Ну, за хозяев! - Василий поднял рюмку. - За этот дом, за этот стол и за золотые руки, которые всё это сотворили!
Полина подхватила:
- Ариночка мне рассказывала: мама Коли такая мастерица, так готовит, такой порядок! Золотая женщина!
Арина улыбнулась. Николай обнял мать за плечо.
- Мам, ты лучшая.
Рима сидела за своим столом, в своём доме, среди шести человек, которые хвалили её еду и её труд. И чувствовала себя невидимой. Будто она часть обстановки: стол, стулья, занавески, Рима.
Она встала, чтобы принести горячее. Потом за солью. Потом за салфетками. Потом унести пустое блюдо. Потом подогреть чай. За тот час, пока все ели, она не присела ни разу.
После обеда гости разошлись отдыхать. И тут Рима увидела кое-что, от чего потемнело в глазах.
Чемодан Полины и Василия стоял в их с Толей спальне. Вещи уже разложены на стуле. Тапочки аккуратно у кровати.
Она нашла мужа в саду.
- Толя. Почему их чемодан в нашей комнате?
Он развёл руками.
- У Василия спина больная, ему нельзя на диване. Я подумал: мы пока на раскладушке в гостиной. Не ссориться же из-за ерунды?
Рима стояла перед ним и молчала. Где-то за спиной Полина рассказывала Арине анекдот. Николай смеялся. Василий хрустел яблоком из их сада.
А она молчала. Потому что тридцать лет привычки быть порядочной оказались сильнее любых слов.
С этого момента Рима жила по расписанию, которое не сама составляла. Подъём в пять тридцать. Завтрак на шестерых. Уборка. Стирка. Обед. Посуда. Готовка. Ужин. Снова посуда. Перестелить постели. Собрать разбросанные вещи. Помыть ванную после четырёх человек. Подмести двор после вечерних посиделок с семечками и орехами.
Гости жили легко. Полина ходила по саду в цветастом халате и звонила подругам, рассказывая, как прекрасно отдыхает. Василий подружился с Анатолием: они рыбачили, ездили по окрестностям, после ужина распивали настойку из фляжки. Толя даже взял отпуск, потому что увлёкся новой компанией.
Арина продолжала загорать и фотографировать цветы. Николай помогал Василию чинить машину, которая застряла в канаве за посёлком.
Рима тащила дом одна.
Она видела, как каждый вечер за столом шесть человек едят, смеются и благодарят её. И опять чувствовала себя частью мебели. Тарелки, скатерть, Рима.
Однажды вечером она мыла посуду и почувствовала, что глаза щиплет. Не от луковой шелухи. От обиды. Она стояла над раковиной и думала: как так вышло, что в собственном доме ей хуже всего?
Арина заглянула на кухню.
- Рима Сергеевна, спасибо за ужин! Было очень вкусно. Мы с Колей пойдём прогуляемся, ладно?
Ладно, - сказала Римма.
И продолжила мыть тарелки.
Мои выводы и комментарии
Когда человек годами берёт на себя роль «той, на ком всё держится», он перестаёт различать свои потребности и чужие. Они сливаются в одно.
Психологи называют это размытыми границами. Человек не говорит «нет», потому что чувствует: отказ приведёт к обиде, конфликту, потере любви. И тогда он терпит. А злость, которой некуда деться, разворачивается внутрь. Против себя.
Вот признак, по которому можно это заметить:
вы делаете что-то для других и чувствуете не радость, а раздражение. Если радости нет, а есть только долг и обида, это сигнал. Не вины, а того, что ваши границы просят внимания.
Задайте себе один вопрос: «Я делаю это, потому что хочу? Или потому что боюсь того, что будет, если не сделаю?» Ответ часто удивляет. А если разобраться самостоятельно трудно, это хороший повод поговорить со специалистом. Не потому что вы слабая, ак потому что привычке в тридцать лет трудно противостоять в одиночку.
***
Тем временем всё шло к развязке. Все собрались на море. Все, кроме Римы. И именно в этот день случилось то, что перевернуло всё.
Финал истории в следующей части