Я думала, это просто стихотворение, а оно открыло дверь в мир холода, потерь и невероятной стойкости.
Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой,
И назовёт меня всяк сущий в ней язык:
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
Кто не учил в школе «Памятник» Пушкина? Все учили, или должны были учить. Меня в школьные годы в этом стихотворении интересовал не общий смысл и эстетика пушкинских строк, а кто такой пиит и тунгус. Учительница литературы сказала, что пиит – это человек, что, по её мнению, совершенно очевидно из контекста: «и славен буду я, доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит». Значительно позже я узнала, что «пиит» – это поэт, а тогда такое объяснение и правда показалось очевидным. А вот объяснение про тунгуса меня почему-то не удовлетворило. Учительница сказала: «Останёшься на второй год, если такие элементарные вещи не понимаешь, в стихотворении идёт перечисление различных национальностей».
Может оно и так, но меня интересовал, кто такой тунгус, и где он живёт.
Национальность – понятие широкое. Славянин – не национальность. И русский, и серб, и болгарин – славянин. Говоря научным языком, славяне – это этноязыковая общность, включающая в себя множество национальностей. Калмык – это монгол, а финн – финн и есть. Это я знала из уроков географии. А тунгус – это кто? Калмык, очевидно, живёт в Калмыкии, а где живёт тунгус? Хоть какие-то знания о тунгусах прошли мимо меня, может о них и упоминали на каком-то уроке, но я этого не запомнила.
Оказалось, что тунгусы – это старое название эвенков, коренного, ныне малочисленного, народа Восточной Сибири, относящегося к тунгусо-маньчжурской языковой группе. Также к этой группе относятся эвены, когда-то они были единым народом с эвенками и назывались по-другому, но постепенно разделились, стали зваться ламутами и тунгусами, а в 20 веке их переименовали в эвенов и эвенков. Разобралась я с этим в связи с тем, что 2026 год в России объявлен Годом единства народов России, и мне пришлось для конкурса «Это у нас семейное» готовить рассказ о каком-нибудь малочисленном народе. Но это, как говорится, совсем другая история, которую я постараюсь вам рассказать как-нибудь.
Еду в Магадан
Наша жизнь полна интересных случайностей. Отправившись в прошлом году с 12-летним сыном в Магадан, для исполнения его мечты – побывать на краю России, – мы забрели в местное издательство «Охотник» и там купили книгу о жизни на Колыме на русском и эвенском языках.
Вернее, дело как было, я перед каждой поездкой в новые места, читаю детям книги об этих местах. Желательно детские. Стала я искать книги о Магадане и Колыме и столкнулась с тем, что подобные книги есть древне-советские, которые можно купить в букинистических магазинах или интернет-барахолках, такие книги чаще всего на порыжевшей бумаге и с рассыпающимся клееным переплётом. А есть современные красивые на мелованной бумаге, но отсутствующие в продаже, потому что выпускались маленьким магаданским издательством крошечными тиражами. Эти книги удалось обнаружить лишь на Авито, но по каким-то запредельным ценам от 2 до 10 тысяч рублей за экземпляр.
В общем, мало чего я купила. А когда, прибыв в Магадан, мы отправились в центр Визит Колыма, чтобы договориться об экскурсии, я там увидела понравившуюся детскую книгу Андрея Усачёва «Волшебная Колыма». Мне сказали, что данная книга не продаётся, но рассказали, что совсем рядом находится издательство, выпустившее эту книгу, и предположили, что она ещё есть в продаже, и позвонили в издательство. И я тут же туда отправилась.
Основатель издательства Павел Жданов оказался милейшим человеком, представился Юкагирычем, подарил моему сыну значок со своим «портретом» в виде ворона. Позже, прочитав «Волшебную Колыму», мы узнали, что Юкагирыч – это ворон, знакомящий писателя с Колымой и её легендами. Это ещё одна другая история, которую я может быть вам расскажу. Из издательства мы унесли три замечательные книги, об одной из которых я сейчас и расскажу.
Этнокультурный экскурс окончен, перехожу к рассказу о книге.
Книга Анатолия Сидоровича Бударина «Приключения Толянчи и Колянчи»
Павел Жданов рекомендовал эту книгу вместе со сказками, но предупредил, что в ней жизнь такая, какая есть. Со всей её жестокостью. И может не все родители посчитают её допустимой для детей, но, по его мнению, такие книги важны и нужны. Забегая вперёд, скажу, что после прочтения я с ним согласна, и согласна с писателем Василием Авченко, который в предисловии к этой книге написал, что хорошая детская книга – она и для взрослых тоже. А ещё он написал, что на Колыме должен побывать каждый, и если пока не получается лично – то хотя бы путём чтения хороших книг. Или, добавлю от себя, чтения статей о Колыме и обзоров на колымскую литературу.
Книга «Приключения Толянчи и Колянчи» представляет собой сборник очерков из жизни автора, которого в детстве ласково называли Толянчей, а его младшего брата Николая – Колянчей. Это рассказы на русском языке с вкраплениями эвенских слов (в книге на страницах есть сноски с переводом). Рисунки в книге чёрно-белые, но щёки героев и солнце розовые, интересный приём, на мой взгляд, художник Наталья Малыгина.
Мама Анатолия эвенка, а папа русский. Может быть эта книга ещё и потому запала в душу, что внезапно оказалось, что автор как бы имеет связь со мной, потому что его отец родом из мест, где живу я. Отец Анатолия попал на Колыму из Орла, репрессирован по делу о колосках, но по счастливому стечению обстоятельств оказался не в лагере, а в оленеводческом совхозе. Отбыв пятилетний срок, так и остался ещё на 30 лет оленеводом, а потом, когда детей на ноги поставил, вернулся в Орёл.
Мне сложно представить как русский мужик из средней полосы вдруг стал вести кочевую жизнь оленевода на севере.
Читая «Приключения Толянчи и Колянчи» я представляю снега, холода, маленьких детей, тяжёлую работу взрослых, в которой и дети тоже задействованы. Представляю на какой смеси языков говорили в стойбищах оленеводов, ведь репрессированных было немало, Анатолий пишет, что были у них в оленеводческой бригаде и русские, и украинцы, и калмыки, и чеченцы…
Далее мои домыслы: наверное зеков обучали оленеводческому делу эвены и приняли своих вынужденных помощников полностью, раз своих дочерей отдавали за них замуж. Оленеводы хоть формально и относились к совхозу, но по сути вели традиционный образ жизни малых северных народов, кочевали по тундре. С той разницей, что олени принадлежали не им, а стране.
Матери Толянчи было 17 лет, когда она вышла замуж за его отца-зека (уже бывшего). Родила трёх сыновей (у Толянчи ещё и старший брат был, но во время описанных картин из детства Толянчи он уже жил в интернате, как все подросшие дети оленеводов).
Мать Толянчи говорила на эвенском языке, отец – на русском. А как они общались меж собой? В книге об этом прямо не говорится. Но чётко видно, что некоторые эвенские слова перешли в русскую речь. Я узнала, что оленеводы и сейчас, говоря на русском и совершенно не владея национальными языками, называют самку оленя эвенским словом важенка, также по-эвенски называют некоторые растения, виды одежды, еду. Национальные языки теряются, давно теряются, ещё во времена детства Толянчи в интернатах всех детей учили только по-русски, на родных языках дети общались лишь с родными на каникулах. А родных, сохранивших язык, становилось всё меньше.
Мать Толянчи умерла совсем молодой, в 32 года, предположительно от воспаления лёгких в 1960 году. А ведь тогда уже существовали антибиотики, её могли бы вылечить. Но от места, где кочевали оленеводы до цивилизации – много дней на оленях… Сейчас даже представить страшно ту жизнь. Хотя и сейчас есть оленеводы в отдалённых районах, но возможностей у них несравненно больше.
Но люди жили, радовались жизни, у детей были свои радости, незнакомые нынешним детям.
Мои дети слушали о жизни Толянчи и Колянчи временами как триллер. Вокруг жилья оленеводов бродили дикие звери. Никаких доступных магазинов и в помине не было. Толянча тонул в реке, падал с крутой сопки, замерзал, уйдя самовольно из стойбища в лютые морозы.
Но выжил.
А его младший братишка нет.
Мне было так сложно это читать вслух, слова застряли в горле.
От внезапности.
А ещё больше – от будничности повествования.
Люди часто гибли на Севере. А моих детей может быть ещё больше шокировало то, что отец убил любимую собаку сына. Потому что так надо.
Приключения Толянчи и Колянчи – это не только личная история, это история отдельного народа – эвенов, – и история страны, через историю Колымы.
После прочтения снова захотелось побывать в Магадане, захотелось сходить в поход на сопку, захотелось прочитать и другую книгу колымских рассказов Анатолия Бударина. С ним самим захотелось поговорить, пока это возможно.
Вот казалось бы, где Колыма, а где Пушкин, но выходит, что именно Александр Сергеевич заставил меня познакомиться с культурным наследием коренных малочисленных народов Севера. А вспоминаю я это сегодня, потому что сегодня в нашей стране отмечается день рождения Пушкина. В 2010 году этот день назначили Днём русского языка. И да, всё правильно предвидел гениальный Александр Сергеевич – даже тунгусы знакомы с его творчеством, только они уже не дикие.
Участвую в конкурсе ко Дню русского языка, а на тематическом канале Дзена можно почитать другие статьи, посвящённые Дню русского языка.
- Здесь подборка моих статей о поездке в Магадан: