Во временной период, характеризующийся приблизительно шестилетним сроком, я перечитываю роман "Мастер и Маргарита". Виной этой моей привычке не избитое слово "культовый", не огромное число рассуждений умных людей на тему - "...я всегда, перечитывая, открываю в нем новое!" и даже не моя любовь к этому произведению.
Я, если честно, больше люблю у Михаила Афанасьевича "Белую гвардию" и очень меткий, но, к моему сожалению, не законченный автором "Театральный роман", который имеет и второе название - "Записки покойника". А "Мастер и Маргарита", на мой вкус, излишне сочен, нарочито богат, и полон таких невероятных и превосходных красок, что выглядит роскошным автомобилем, стоящим всегда на каком-то пьедестале без возможности любому сесть за его руль.
А неоднократно читаю заново историю дьявольски волшебной любви только по причине своего природного любопытства. Когда мне довелось прочитать его впервые - это, кстати, было в армии, в башкирском городке Белебей, я натурально потерялся в пространстве и времени от свалившихся на меня чувств. Ходил как неприкаянный несколько дней, пугая своего ротного отсутствующим взглядом и полным равнодушием на действенные для любого солдата угрозы.
Невероятная любовь Маргариты Николаевны вкупе с великодушным Сатаной, в которого я - прости меня, Господи - уверовал на всю жизнь, буквально сломали мне душу. Всё вокруг после этой, воистину волшебной книги, стало для меня другим. Обретенное понимание мелочности и глупости всего окружающего, вдруг как-то сделало все мои взгляды на будущее, все мои планы какими-то убогими и никчемными. И только сладкая боль желания постоянно сосала под ложечкой: встретить когда-нибудь Маргариту Николаевну в своей жизни - нет, не свою личную, а именно булгаковскую, книжную.
И вот каждые шесть лет на меня находит та самая блажь, что ломала до конца жизни на пару дней каждое весеннее полнолуние профессора института истории и философии Ивана Николаевича Понырёва. Мне все кажется, что должна когда-нибудь отпустить меня книга. Но нет. Не отпускает.
И вот сегодня - уже второй день - я хожу в омском пространстве с отсутствующим взглядом. И несмотря на почтенный свой возраст, по-прежнему остро мечтаю о поцелуе Маргариты Николаевны, которая вздохнет по бабьи и прошепчет лично мне, целуя с великой материнской нежностью, - "Бедный мой, бедный мой мальчик...".
