28 апреля в издательстве «Альпина нон-фикшн» вышла «Книга Уткина: Мы тут жизнь живем». В нее вошли не только материалы Василия Уткина, публиковавшиеся в разных медиа, но и редкие снимки из личных архивов его друзей и семьи. Отрывок доступен на сайте Maximonline.ru.
Редактор издательства Ася Шевченко подготовила для Maximonline.ru рецензию на эту книгу.
Составитель сборника намеренно уходит от линейности, характерной для агиографий. Перед читателем предстает мозаика: тексты самого Уткина, который хотел написать собственную книгу, но постоянно откладывал, хотя не раз публично заявлял о таком намерении; воспоминания родных и близких, эссе коллег, архивные записи из блогов, расшифровки знаменитых эфиров и – порой невыносимо пронзительное чтение – тексты последних переписок. Гридасов как демиург этой невероятно живой, несмотря на объединяющий всех повод, синкретической системы не навязывает читателю свою волю и свое видение, как часто поступают биографы. Он скорее модератор, дающий слово разным голосам – не всегда восторженным. Это создает объемный, жизнерадостный и болезненно противоречивый портрет.
Таким Уткин и был. Люди, далекие от спорта, запомнили его как губернатора Игоря Цаплина и неожиданно пластичного уличного танцора из клипа группы «Биртман», а сам он мечтал сыграть Лужина в экранизации набоковского текста, был безжалостен в формулировках, легко сжигал мосты, но оставался гостеприимным и равно сердечным к тем, кто оказывался в его поле зрения. Трагикомический герой собственного театра одного актера, анфан-террибль и редкий профессионал вне категорий. Как ни банально, он создал себя сам – характерный маркер для его поколения: поколения свободного телевидения и радио, первопроходцев медиаменеджмента, героев расцвета «Афиши», золотого периода газеты «Коммерсантъ», основателей новых систем ценностей, без иронии – культуртрегеров.
Уткин занимался журналистикой как мифотворчеством. Книга устроена так: от публичного мифа к частной жизни. Годы, предваряющие разделы, обозначают крупные вехи новейшей российской истории, вместе с которой Василий Уткин эволюционирует от участника к инициатору. Очевидно, как многое на него повлияло и что, в свою очередь, побудило его стать агентом влияния. Из подмастерьев – в основатели собственной школы, от просто репортера – к человеку-символу целой институции, от опального комментатора – к ведущему ютьюб-канала. А были еще блог на Sports.ru, колонки в медиа, аналитика на радио, сторонние проекты, театр, «Что? Где? Когда?», «Битвы роботов», «Яндекс Навигатор»…
Главная тема и центральный нерв этой энциклопедии русской жизни – демонстрация тихого переворота, совершенного Уткиным в спортивном комментарии. Немногие помнят, что он пришел в спортивную журналистику почти случайно, хотя начинал репортером в легендарном «Взгляде» и был корреспондентом в не менее легендарном «Политбюро».
Слово «легендарный» в контексте Уткина словно стирается, становится категорией: он работает с легендами, пишет о легендах, ругается с легендами, попирает легендарные каноны и сам создает легенду там, где считает нужным. Он сознательно – без неофитского восторга – пересобирает сам принцип говорения о спорте в моменте и вообще.
Уткин провоцирует очевидную, но до него как будто нереальную конвергенцию: приводит в спорт филологию – сравнивает тактические схемы с сюжетами из классики, аутсайдеров – с довлатовскими персонажами. Он накладывает свою детскую любовь к «Трем мушкетерам» на все, с чем сталкивается, и эта литературоцентричность – один из ключей к пониманию его личности, особенно для тех, кто ассоциировал его с Портосом – добродушным хвастуном, стихийным гедонистом и задирой. После прочтения почти не остается сомнений, что Василий Уткин – Атос.
Ехидный меланхолик, склонный к рефлексии, окруженный не только врагами и завистниками, но и по-детски, безусловно влюбленными в него друзьями и младшими товарищами, при этом обреченный на одиночество, остров сам по себе – порой кажется, что в эту изоляцию Уткин определял себя сам. Поэтому Гридасов не занимается лакировкой действительности. В книге достаточно некомфортных страниц: знаменитый конфликт с Олегом Романцевым после матча с «Кошице», покушение с заточкой в 2001 году, сложные отношения с алкоголем, публичные скандалы (включая конфликт с Тиной Канделаки, после которого Василий иронично присвоил себе ярлык «жиробас», превратив грубоватую шпильку в бренд). И тут же истории об учениках, о том, как Уткин снимал квартиры для сотрудников «НТВ-Плюс» или создавал любительский клуб «Эгриси» – не ради пиара, а словно закрывая огромную дыру в сердце, ту, которую заполнила бы личная жизнь, собственная семья.
Может, поэтому самым эмоционально насыщенным и одновременно самым тяжелым разделом книги становится «Последняя переписка». За несколько дней до смерти он обсуждает с друзьями покупку «Сильмариллиона», шутит про тренера своей команды, жалуется на боль в колене и планирует поездку в Алматы. Эта будничная, лишенная пафоса хроника последних дней обескураживает сильнее любого некролога.
Она показывает, что смерть не спрашивает разрешения даже у тех, в ком не метафорически много жизни. Уткин был мастером некрологов, и этому уделено отдельное место. Тексты об ушедших персоналиях заключены в текст об ушедшем авторе. Шкатулочная форма усиливает ощущение того, как реальный человек становится персонажем собственной драмы.
«Книга Уткина: Мы тут жизнь живем» – не учебник комментаторского мастерства и не глянцевый жизнеописательный том, хотя могла бы им стать. Это лишенный пафоса, не спекулирующий на эмоциях, но тревожный реквием по ушедшей эпохе и одновременно манифест. Манифест того, что даже в самом «низком», по мнению снобов, жанре спортивного репортажа можно быть художником и артистом. Уткин ушел внезапно, как будто на перерыв между таймами, но, как и подобает Атосу, оставил после себя негласный кодекс, который его «мушкетеры» будут перечитывать и цитировать еще очень долго. Для чего читать? Не только ради ностальгии по золотым временам «Футбольного клуба», но чтобы задержать ускользающую натуру и понять, как один человек своим голосом, иронией и эрудицией менял культурный код целой страны.