Вторая Зона Нуля была не похожа на первую.
Та, где скрывался Окафор, напоминала заброшенный район — пыльный, тихий, застывший в ожидании. Здесь же кипела жизнь. Не было небоскрёбов и рекламы эхо-грамм, но были рынки, мастерские, уличные торговцы, которые кричали друг другу через дорогу — голосом, ртом, словами. Лей даже вздрогнул, когда услышал первый окрик: он отвык от звука человеческого голоса, не пропущенного через Резонатор.
Абба озирался по сторонам с видом человека, попавшего в исторический фильм.
— Они что, правда так живут? Без Сети?
— Без Сети, без Резонаторов, без Кредита, — подтвердил Лей. — И, судя по всему, неплохо себя чувствуют.
Они оставили машину у въезда — дальше начинались пешеходные улицы, слишком узкие для электрокара — и двинулись вглубь. Лей сверялся с картой, которую набросал Окафор на последней странице книги. Адрес был неточным: «Старая водонапорная башня, спросить у часовщика».
Часовщика они нашли быстро — сухой старик с лицом, напоминавшим карту трёх континентов, сидел на пороге мастерской и что-то чинил. Настоящие часы, механические.
— Мваи Линь Чен, — сказал Лей вместо приветствия. — Где он?
Старик поднял глаза, внимательно осмотрел обоих — значок Службы, форма Аббы, книга в руке Лея — и молча махнул рукой в сторону башни.
— Второй этаж. Только он не разговаривает. Совсем. Так что не ждите тёплого приёма.
Башня оказалась сложенной из старого кирпича, с ржавой лестницей, ведущей наверх. Внутри пахло металлом и озоном — странный запах для Зоны Нуля, где не работала никакая электроника.
Мваи Линь Чен ждал их в комнате, заставленной аппаратурой. Старые терминалы, провода, самодельные антенны — всё это напоминало лабораторию безумного инженера. Но хозяин лаборатории безумным не выглядел. Высокий, с проседью в волосах и лицом, на котором африканские, индийские и китайские черты сплелись в неожиданно гармоничный узор, он сидел в кресле и смотрел на вошедших без страха и без любопытства.
Перед ним на столе лежал разобранный Резонатор.
Настоящий. Действующий.
— Откуда он у вас? — спросил Лей. — Здесь же нет Сети. Он не может работать.
Мваи Линь Чен впервые подал признаки жизни. Он взял стилус и написал что-то на планшете, который лежал рядом. Повернул экран к гостям.
«Может. Я построил локальную Сеть. Радиус — пять метров. Этого достаточно для экспериментов».
Лей переглянулся с Аббой. Локальная Сеть в Зоне Нуля — такое считалось невозможным. Даже в городе для поддержания Сети требовались мощные ретрансляторы. А тут — пять метров в заброшенной башне.
— Вы знаете, зачем мы пришли, — сказал Лей.
Мваи кивнул и снова написал.
«Петля. Четвёртая жертва. Я ждал вас с тех пор, как услышал про Амару Лин Моди».
— Откуда вы знаете про Амару?
«Я слушаю городскую Сеть через усилитель. Он здесь, на крыше. Нелегально, но в Зоне Нуля нет законов».
Лей сел на стул напротив. Абба остался стоять — то ли из уважения, то ли потому что боялся задеть какую-нибудь аппаратуру.
— Окафор сказал, что Петля — результат чьей-то разработки. Он сказал, что вы можете знать, чьей именно.
Мваи долго не отвечал. Его пальцы зависли над планшетом. Потом он начал писать — медленно, тщательно, словно взвешивая каждое слово.
«Протокол «Свой-чужой» создавал я. Двадцать два года назад. Я был ведущим архитектором безопасности. Идея казалась простой: Резонатор должен принимать только те эмоции, которые подписаны доверенным источником. Мы использовали квантовые ключи — уникальные для каждого пользователя. Взломать такой ключ невозможно. Но можно скопировать».
— Копию можно сделать только при физическом контакте, — заметил Лей.
«Да. Прикоснуться к чужому Резонатору — всё равно что украсть отпечаток пальца. У Петли таких отпечатков сотни. Я не знаю, где он их взял. Но я знаю, что он умеет их использовать. Ваша жертва, Амара Лин Моди, — он коснулся её Резонатора за секунду до смерти. Этого хватило, чтобы скопировать ключ и загрузить пакет. Её муж ничего не почувствовал, потому что Петля заглушил его канал Обнулителем. Классическая схема».
— Вы говорите о нём как о профессионале.
«Он и есть профессионал. Но не в том смысле, как вы думаете. Он не шпион. Он — коллекционер».
Женщина-Гармоник в Зоне Нуля говорила то же самое. Коллекционер. Только коллекционирует он чувства.
— Что он коллекционирует? — спросил Абба.
Мваи повернулся к нему. Его пальцы снова задвигались.
«Страх. Боль. Гнев. Всё, чего у него нет. Петля пуст. Он не генерирует собственных эмоций. Он — как зеркало, которое отражает только то, что в него попало. Но зеркало не хочет быть пустым. Оно хочет наполниться. Каждая смерть — это эмоция, которую он забирает себе. Впитывает. И становится сильнее».
Лей нахмурился. Окафор сказал то же самое: Петля — аккумулятор чужой боли.
— Почему именно Гармоники? Почему он убивает только их?
«Потому что они — самые громкие. Эмоции Гармоника в сто раз сильнее, чем у обычного человека. Убить Гармоника — всё равно что сорвать спелый плод. Максимум насыщения за минимум усилий».
В комнате повисла тишина. Абба переминался с ноги на ногу — ему явно было не по себе. Лей думал.
— Окафор сказал, что Петля — не одиночка. Что за ним кто-то стоит. Вы с ним согласны?
Мваи помолчал, затем написал:
«Да. Я даже знаю, кто. Но вы не поверите».
— Попробуйте.
«Корпорация Желаний. Отдел перспективных разработок. Двадцать пять лет назад они запустили проект «Нулевой пациент». Искали способ создать Гармоника, способного впитывать чужие эмоции — для военных целей, для шпионажа, для контроля толпы. Проект закрыли. Официально. Но я видел отчёты, которые не попали в архив Службы. Проект не закрыли — его перенесли. На другую площадку, с другим финансированием. И с другим руководителем».
— Кто руководитель?
Мваи написал одно слово.
«Он».
Лей посмотрел на экран, и холод пробежал по спине.
— Вы хотите сказать, что Петля — это руководитель проекта?
«Нет. Руководитель проекта — тот, кто создал Петлю. А Петля — это продукт. Идеальный продукт, который вышел из-под контроля. Или, наоборот, — всё пошло именно так, как было задумано. Я не знаю. Но я знаю, что руководитель до сих пор жив. И он до сих пор в Корпорации Желаний».
— Имя, — потребовал Лей. — Имя руководителя.
Мваи посмотрел на него долгим взглядом и написал:
«Я не знаю. Все документы были обезличены. Руководитель проходил под кодом «Ментар». Я пытался его найти — и именно поэтому оказался здесь. Меня уволили из корпорации, вычеркнули из Сети и отправили в Зону Нуля. Официально — за нарушение протоколов безопасности. На самом деле — потому что я подобрался слишком близко».
— Вы знаете что-то ещё?
Мваи взял со стола небольшую коробочку — самодельный накопитель, спаянный вручную.
«Здесь всё, что я накопал за пять лет. Схемы, отчёты, имена. Только это не подключится к Сети — я специально сделал его аналоговым. Его можно прочитать только здесь».
Лей взял коробочку. Она была тёплой — видимо, работала от какого-то внутреннего аккумулятора.
— Почему вы отдаёте это мне?
«Потому что вы — единственный, кого Петля не услышит. Вы «немой». Вы пусты, как и он. Но он — коллекционер, а вы — детектор. Вы слышите всех. А он — только тех, кого убивает. Это ваше преимущество. Используйте его».
Лей убрал накопитель в карман. Абба шагнул к двери, но обернулся.
— Господин Чен, а Петля… он человек? Или оружие?
Мваи написал последнюю фразу:
«Он — и то, и другое. Поэтому он так опасен».
Они вышли из башни в серый полдень. Улицы Зоны Нуля всё так же гудели голосами, но Лей не слышал их. Он думал о том, что сказал Мваи. Корпорация Желаний. Проект «Нулевой пациент». Руководитель под кодом «Ментар».
Петля был не просто убийцей. Он был продуктом — разработкой, которую кто-то заказал и оплатил. И этот кто-то до сих пор сидел где-то в недрах Корпорации Желаний, возможно — на самом верху.
— Сэр, — Абба тронул его за плечо, — а что такое «Ментар»? Это имя?
— Нет. — Лей сел в машину и завёл двигатель. — Это латынь. Mentari — «мыслить». Или, точнее, «тот, кто мыслит».
— И что это значит?
— Это значит, что руководитель проекта — не просто администратор. Он — человек, который умеет управлять чужими мыслями. Возможно, он сам был прототипом Петли. А возможно — он до сих пор контролирует его.
Машина выехала из Зоны Нуля, и Резонаторы ожили. Пси-шум накатил волной — город гудел тревогой, страхом, любопытством. Где-то в этом гуле прятался Петля. Где-то ещё — его создатель.
Лей сжал руль и впервые за долгое время пожалел, что его собственный сигнал так слаб. Ему бы пригодилась сейчас хоть капля гнева — чтобы почувствовать себя живым.
Но гнева не было. Была только тишина внутри и гул снаружи.
И книга Окафора, которая жгла карман. И накопитель Мваи, который обещал ответы.
И четвёртая жертва, чьё лицо он не мог забыть.
— Мы возвращаемся в участок? — спросил Абба.
— Нет, — ответил Лей. — Мы едем в Корпорацию Желаний.
— Но у нас нет ордера. И доступа.
— Значит, получим и то, и другое. Или обойдёмся без них.
Абба хотел возразить, но передумал. Он уже понял: когда Лей Адвик Амбала так смотрит на дорогу, лучше не спорить.
Электрокар набрал скорость и скрылся в потоке машин. Впереди маячили небоскрёбы Корпорации Желаний — три серебряные иглы, пронзающие небо.
Где-то там, на одном из верхних этажей, сидел человек под кодом «Ментар».
И он, возможно, уже знал, что к нему едут.