Кафе называлось «45-я параллель». И это была первая странность.
Оно стояло посреди бескрайней равнины Южной Дакоты, на полпути между нигде и никуда, у дороги, которую даже местные называли «забытой». Ни вывески на шоссе, ни упоминания в навигаторе. Просто — серое здание из гофрированного металла, с выцветшим козырьком и единственным окном, в котором горел тусклый жёлтый свет.
Анна свернула на парковку только потому, что бензин кончился двадцать минут назад, а телефон — восемь. Она сидела в салоне своего внедорожника, сжимая руками руль, и пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала что-то, кроме тупой, давящей усталости.
Не вспомнила.
В кафе было тихо. Так тихо, что Анна на мгновение подумала, не ошиблась ли дверью — не попала ли в чей-то заброшенный дом. Но за стойкой кто-то был. Пожилой мужчина с седой щетиной и усталыми, но живыми глазами молча кивнул ей и указал взглядом на дальний столик у окна.
Анна села. Огляделась. Помещение оказалось больше, чем казалось снаружи: десяток столиков, покрытых клеёнкой в клетку, старые афиши на стенах, потрескивающий радиоприёмник, который транслировал что-то инструментальное. И запах кофе — густой, терпкий, как память о чём-то давно забытом.
Официантка появилась из ниоткуда. Молодая женщина с короткой стрижкой и серьгой в левом ухе. Она молча положила перед Анной меню — обычную картонку, заламинированную потёртую брошюру — и так же молча удалилась.
Анна раскрыла его.
На первой странице был только текст. Крупные буквы, типографская вязь:
"Привет. Мы рады, что ты здесь."
Ниже — три вопроса.
"Почему ты здесь?"
"Чего ты боишься?"
"Ты счастлива?"
Анна захлопнула меню. Посмотрела на пустой столик напротив. Потом снова открыла.
Она ждала подвоха. Шутки. Розыгрыша для туристов, которых здесь, впрочем, никогда не было. Но вопросы смотрели на неё с картонки как живые. Требовательные. Настойчивые.
— Это не ошибка, — раздался голос слева.
Анна вздрогнула. За соседним столиком сидел мужчина лет пятидесяти в поношенной фланелевой рубашке. Он пил кофе и читал газету — такую же старую, как само кафе.
— Извините?
— Меню. Обычно люди думают, что это ошибка. Или розыгрыш. — Он отложил газету и повернулся к ней. У него были очень спокойные глаза. — Это не так.
— Тогда что это?
Мужчина пожал плечами.
— Это просто вопросы. Самое опасное, что есть в этом мире.
---
Анна не планировала оставаться надолго. Она вообще ничего не планировала после того, как ушла из офиса на прошлой неделе.
Она была дизайнером интерьеров. Нет, не тем романтичным дизайнером из фильмов, который рисует эскизы в уютной студии и пьёт чай с клиентами. Она была дизайнером, который переставлял мебель в чужих квартирах по чужим правилам. Бежевые стены. Бежевая мебель. Бежевые жизни, которые она красила в чуть более светлый оттенок бежевого.
Однажды утром она проснулась, посмотрела в зеркало и не узнала себя. Не потому, что постарела или изменилась. А потому, что в её глазах не было ничего.
Совсем.
— Я никуда не спешу, — сказала она официантке, когда та наконец вернулась. — Что вы посоветуете?
— Зелёный чай. И ответить на вопросы.
Официантка её звали Кори. Она оказалась единственной сотрудницей кафе — готовила, подавала, принимала платежи и, как поняла Анна, вела беседы.
— Ты здесь случайно? — спросила Кори, ставя перед Анной чашку.
— Похоже на то. У меня кончился бензин.
— Я не про бензин.
Анна подняла взгляд. Кори не улыбалась, но в её голосе не было давления. Только мягкое, как вода, любопытство.
— Я не знаю, почему я здесь, — медленно сказала Анна. — Я вообще не знаю, почему я где-либо.
Кори кивнула, словно услышала именно то, что ожидала.
— Это хорошее начало.
---
Разговор длился три часа. Может, четыре. В кафе не было часов, и за окном по-прежнему стояла одна и та же серая равнина, словно время здесь застыло на месте.
Верховный повар Майк присоединился к ним через час. Он вышел из кухни — высокий, широкоплечий, с седой бородой и татуировкой на предплечье в виде черепахи.
— Ты когда-нибудь видела, как плывёт зелёная черепаха? — спросил он вместо приветствия.
Анна моргнула.
— Что?
— Черепаха. Морская. Зелёная. Она плавает в океане, и она — самое элегантное создание на земле. Знаешь, в чём её секрет?
— Она медленная? — неуверенно предположила Анна.
— Она никогда не борется с течением. Она понимает, куда движется вода, и использует это. А люди, — Майк сел напротив, — делают наоборот. Мы гребём против течения всю жизнь, потому что нам сказали, что так надо. А потом удивляемся, почему мы на месте.
Анна посмотрела на свои руки. Они лежали на столе неподвижно.
— Я боюсь, — сказала она тихо. — Я боюсь, что если я перестану грести, меня унесёт.
— Куда?
— Не знаю. В пустоту.
— А если пустота — это не конец, а начало?
Кори принесла ещё чая. Анна взяла чашку, подержала её в ладонях, согревая пальцы.
— Второй вопрос, — напомнила Кори. — Чего ты боишься?
— Я боюсь, что прожила жизнь не так.
— А как надо?
Анна замолчала.
Она вспомнила свою мать, которая ворвалась в её комнату утром после выпускного и заявила: «Я нашла тебе стажировку в хорошей фирме. Через неделю выходишь». Она вспомнила, как хотела сказать «нет», но сказала «да». Как хотела уехать в Портленд, рисовать, жить в коммуне с другими художниками, но осталась в городе, где все улицы были выкрашены в бежевый.
Она вспомнила каждое «нет», которое превратилось в «да».
— Я так и не стала тем, кем хотела, — сказала Анна. — Я даже не знаю, хотела ли я вообще чего-то.
— А сейчас? — спросил Майк.
Анна подняла голову.
— Что?
— Сейчас. В эту секунду. Ты хочешь чего-то?
В кафе было тихо. Радиоприёмник давно замолчал. Где-то за стеной тикал невидимый холодильник. Анна смотрела на выцветшую афишу на стене — рекламу концерта какой-то группы, распавшейся двадцать лет назад. Нарисованная гитара, небрежный почерк, яркие краски.
— Я хочу рисовать, — сказала она и удивилась собственным словам. — Я хочу рисовать и не чувствовать себя виноватой.
Кори улыбнулась. Впервые за весь вечер.
— Третий вопрос, — сказала она. — Ты счастлива?
Анна посмотрела на неё.
Потом на Майка.
Потом в окно — на пустую равнину, которая уже не казалась ей серой. Она была бесконечной. И в этой бесконечности было что-то успокаивающее.
— Не знаю, — честно сказала Анна. — Но впервые за долгое время мне кажется, что я могу стать.
---
Когда Анна вышла из кафе, было темно. Небо над равниной оказалось усыпано звёздами — такими яркими и близкими, что, казалось, до них можно дотянуться рукой.
Она обернулась.
Кафе стояло на том же месте. В окне горел жёлтый свет. Тот же козырёк. Те же стены.
Но навигатор в телефоне, который она наконец-то смогла зарядить от прикуривателя, показывал пустоту. Ни одной точки на карте. Ни названия. Ни дороги.
«45-я параллель» исчезла.
Или, может быть, Анна никогда туда не заезжала. Может, всё это был сон. Бессонница. Игра уставшего воображения.
Но на пассажирском сиденье лежал бумажный свёрток — еда, которую собрала ей Кори на дорогу. И на нём, обведённая от руки жирным маркером, нарисованная второпях, но узнаваемая фигурка - Морская черепаха.
Анна улыбнулась.
Завела мотор...
А чего боишься ты?
