Здравствуйте!
Он прожил в Англии почти полвека.
Ходил на работу, получал зарплату, старел, был для соседей обычным человеком с иностранным акцентом.
В документах значился как Энтони Sawoniuk.
Бывший служащий British Rail, пенсионер, тихий житель лондонского района Бермондси.
Но когда-то его звали иначе - Андрей Савонюк.
И в белорусском Домачево это имя помнили не как имя тихого старика, а как имя карателя, полицая.
Много лет ему казалось, что прошлое осталось где-то там: далеко, за сменой фамилии, за британскими документами, за десятками лет молчания.
Но советские чекисты не закрыли дело. Они искали его упорно, цепляясь за письма, слухи, показания бывших полицаев и даже за одну-единственную букву в английском написании фамилии.
Мальчик из Домачево
Андрей Савонюк родился в 1921 году в Домачево, недалеко от Бреста. Тогда эти земли входили в состав Польши.
А жили там не только белорусы – хватало поляков, были украинцы, евреи.
Жили дружно, общались семьями, независимо от национальности.
Семья Савонюка была не богатой, а точнее относилась к бедноте.
- Отец мальчишки был неизвестен – слухи были на любой вкус и цвет, а мама особых подробностей не рассказывала.
Нужно было прокормиться и поэтому она много работала тяжёлым трудом.
Мамы не стало в 1939 году.
Андрей же с самого детства видел себя в другом классе – с деньгами, с почётом, но косо смотрел на евреев.
Говорят, это было заметно сразу.
Но чтобы заработать денег работал как раз на местных евреев.
Сложно сказать, когда зависть переросла в ненависть, но с приходом немцев истинная суть не ощутила барьеров.
В 1941 году нацисты оккупировали Белоруссию.
Некоторые местные жители открыто симпатизировали немцам, кто-то не думал, что Красная Армия вернется и стал работать с немецкой администрацией.
Полиция при немцах
В разных источниках разные наименования: где-то это местная вспомогательная полиция, шуцманшафт, а где-то – подчиняющиеся немцам полицейские батальоны.
Неважно.
Суть - Савонюк добровольно присягнул немцам.
Более того активно участвовал в акциях, шёл добровольцем на многие из них – проверки и обыски у местных, облавы на партизан.
Человек для карательной машины не случайный.
20 сентября 1942 года в Домачево фактически прекратила существование еврейская община.
Накануне Йом-Кипура, одного из важнейших еврейских праздников, многочисленных представителей диаспоры (несколько тысяч) привели к месту откуда они уже не вернуться.
Пощады не было, а в толпе были все от мала до велика, не взирая на пол и возраст.
Считается, что в период ВОВ в Домачево полицейские формирования привели в исполнение 2900 приговоров.
Савонюк был непосредственным участником тех событий.
И людей искали – в подвалах, у знакомых, в лесу, мало ли скрыться хотели.
Свидетели, которые сумели сохранить себе жизнь.
Один свидетель рассказывал, как видел Савонюка с автоматом перед группой людей, перед автоматной очередью.
Другой, бывший тогда подростком, запомнил как группа полицаев приводила в исполнение приговор, а он издали видел эту сцену, которую не мог забыть многие годы.
Полицаев он знал, местные были, среди них – Савонюк.
Британский суд позднее рассматривал не всю историю Домачево целиком, а конкретные эпизоды.
В итоге Савонюка признали виновным по двум пунктам.
Эти эпизоды включали исполнение приговоров по 2-м группам людей.
В одном случае это были 15 человек, в другом - трое.
Для суда этого оказалось достаточно.
Но до суда было ещё очень далеко.
Побег на Запад
В 1944 году, когда Красная Армия начала освобождение Белоруссии, Савонюк понял - оставаться нельзя, уходить нужно с немцами.
Он ушёл на запад.
По данным биографических материалов и судебной истории, в 1944 году он служил в немецких формированиях, включая 30-ю гренадерскую дивизию войск СС, а затем дезертировал и сумел присоединиться к польскому II корпусу уже в составе британской армии.
Это было его спасением.
Бежал со второй женой - Ниной.
Первая жена Анна в 1943 году получила пулю во время атаки партизан на Долмачево против местных полицаев.
Беременную Нину оставил в Эльзасе, а сам примкнул как имеющий польские корни уже к полякам при британской армии.
С Ниной уже не виделся - дважды был женат в Британии, от второго брака был сын, с отцом не общался и носил фамилию матери.
Он представился поляком, использовал документы о рождении на бывшей польской территории и сумел вписаться в поток людей, оказавшихся после войны на Западе.
В 1946 году он поселился в Великобритании.
Теперь он был не Андрей Савонюк из Домачево, а Anthony Sawoniuk.
Такая перемена имени и страны давала шанс раствориться.
Британцы после войны приняли множество людей из Восточной Европы.
Проверить биографии каждого было трудно.
Многие представляли себя борцами против нацизма, беженцами или польскими патриотами.
Савонюк, как оказалось, сумел скрыть главное.
Дело, которое не закрыли
Но в Домачево его не забыли.
Уже в 1946 году в местечко прибыла комиссия, расследовавшая преступления оккупантов и их пособников.
Местных жителей опрашивали, собирали показания, фиксировали имена, восстанавливали картину расправ.
10 апреля 1947 года Савонюка объявили во всесоюзный розыск.
Советским органам было ясно: он не бесследно исчез.
Он мог уйти на Запад, сменить документы, использовать польское происхождение или смешаться с беженцами.
Поэтому работа велась долго и терпеливо.
Следили за возможными связями.
Проверяли родственников.
Ждали писем.
Сопоставляли показания бывших полицаев.
В таких делах один слух мог оказаться пустым, а мог стать началом цепочки.
Первый серьёзный след появился, когда один из бывших полицаев сообщил, что видел Савонюка в Египте среди людей, направлявшихся в Шотландию как бывшие польские военные.
Поначалу эта информация выглядела сомнительной.
Но позднее она получила подтверждение.
А потом пришло письмо.
Лондонская марка
Одной из главных зацепок стала переписка.
Родственные и земляческие связи бывших пособников оккупантов внимательно отслеживались.
Так в 1959 году брату Савонюка Николаю пришло письмо из Великобритании - из его текста было понятно, что Андрей жив, и вероятно скрывается в Британии.
Николай Савонюк также недолго был полицаем - однако в акциях не участвовал, и увидев, что твориться в родном Домачево дезертировал, поэтому чекисты за ним наблюдали, но вопросов к нему не было.
Знать страну - ещё не значит знать адрес.
А в 1981 году из Лондона пришло ещё одно письмо от Стефана Андрусюка, эмигранта, который был родом из Домачево.
Тот написал родственникам, что жив, здоров, как ему теперь на туманном острове, и отметил, что видел в городе земляков, в частности Андрея Савонюка.
Лондон город большой, но теперь точно ошибки быть не могло - Савонюк скрывается, маскируется, возможно менял документы.
Одна буква, которая едва не спасла преступника
Когда в годы перестройки советская сторона начала активнее передавать Великобритании списки подозреваемых в военных преступлениях, имя Савонюка оказалось среди них.
Однако поиск столкнулся с неожиданной проблемой: фамилия в английской записи могла выглядеть по-разному.
В одном варианте — через v, в другом — через w: Savoniuk или Sawoniuk.
Для обычного человека это мелочь.
Для полицейского поиска - почти разные люди.
Сначала британцы не могли найти нужного человека.
- Потом стало понятно: искать надо Anthony Sawoniuk.
Именно эта поправка вывела следствие к пенсионеру из Бермондси.
Человек десятилетиями прятался за страной, временем, чужой армией, новой биографией - и едва не спрятался за одной буквой.
Британское расследование
Одних советских материалов для британского суда было мало.
Нужно понимать, что теперь и британцам нужно было сверить все факты, собранные доказательства, соотнести их с британской правовой базой для нужной оценки, доказать, что Anthony Sawoniuk из Лондона и Андрей Савонюк из Домачево — один и тот же человек.
Британских следователей запустили в Белоруссию, Россию, Нидерланды, а также Израиль.
Опросили сотни людей.
Изучали документы, фотографии, военные материалы, показания стариков, которые были детьми или подростками во время тех дней.
Это было невероятно трудное расследование.
Прошло больше полувека!
Свидетели были пожилыми, многие болели, кого-то уже не было.
Память могла ошибаться в деталях.
- Защита неизбежно давила на возраст свидетелей, давность событий и участие КГБ в сборе материалов – мол, необъективно, нужно самим смотреть, а то эти чекисты понапишут.
Но ключевые показания выдержали проверку.
В 1996 году Савонюка арестовали.
В 1999 году он предстал перед судом в Лондоне.
Суд в Олд-Бейли
Процесс стал историческим.
В Великобритании вышел Закон о военных преступлениях от 1991 года.
И это был первый прецедент по этому закону.
Sawoniuk стал первым и, по сути, единственным человеком, кого осудили по данному положению в Великобритании.
На суде всё отрицал.
Всех называл лжецами, факты – подтасовкой КГБ, говорил, что не был полицаем.
Но присяжные поверили не ему.
- Суд признал его виновным. В апреле 1999 года 78-летний Энтони Sawoniuk получил два пожизненных срока.
Судья огласил решение - остаток жизни провести в заключении.
Так бывший каратель, который больше полувека прожил в Британии, услышал приговор за преступления, совершённые в белорусском местечке во время войны более 50 лет назад.
В Британии он много лет считал себя в безопасности.
В Лондоне, где он стал пенсионером и, возможно, был уверен, что свидетели давно исчезли, а документы никому уже не нужны.
Но история оказалась длиннее его расчётов.
Он отправился в мир иной 6 ноября 2005 года в тюрьме Нориджа в возрасте 84 лет.
До конца жизни он так и не признал себя виновным.
Не раскаялся.
Многие свидетели не смогли приехать на процесс.
Многие семьи так и не увидели полноценного возмездия.
Но позднее правосудие всё равно лучше, чем полная безнаказанность.
Почему это дело важно
История Савонюка важна не только как рассказ о конкретном карателе.
Она показывает, что послевоенный розыск не закончился в 1945 году.
За беглецами охотились десятилетиями.
Иногда без громких операций, без киношных погонь.
Просто собирали бумагу за бумагой, показание за показанием, письмо за письмом.
Советские чекисты сделали то, без чего британский процесс едва ли состоялся бы: зафиксировали свидетельства, установили связи, нашли след за границей и продолжали передавать информацию, когда появилась возможность международного сотрудничества.
Британские следователи, в свою очередь, довели дело до суда по своим законам и стандартам.
А свидетели, те самые старики из Домачево, пережившие оккупацию, нашли в себе силы снова рассказать о том, что видели детьми и подростками.
Савонюка помнили.
Помнили мальчика из бедной семьи.
Помнили полицая с оружием.
Помнили, что он творил.
Помнили сентябрь 1942-го.
Через 54 года после Победы правосудие всё-таки добралось до бывшего карателя.
Не так быстро, как хотелось бы, но добралось.
И в этом есть важный урок – возмездие может прийти в любой момент.
Спасибо НКВД, МГБ и КГБ за их работу – после 1945-го года у них был свой фронт.
Поддержите канал - нажмите "подписаться"👍
Это очень поможет выходу новых публикаций и продвижению канала✔
Использованы фото из открытых источников