Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

НАТОвские пропагандисты на линии

Корреспондент британской The Telegraph снял для испуганных европейцев репортаж о том, как польская армия проводит уроки начальной военной подготовки среди гражданского населения. Готовит граждан к войне с Россией. Их учат пользоваться противогазами и костюмами химической защиты, оказывать первую помощь, прятаться в лесу, скрытно разводить огонь (чтобы не попасться на тепловизоры врагу) и так далее. Один поляк с кривой ухмылкой рассказывает, что совсем рядом гремит война, а у него дети, поэтому надо срочно научиться базовым трюкам выживальщиков. А пропитая тётка с опухшим лицом синяка на Ленинградском вокзале говорит: «Мы ведём комфортный образ жизни страны первого мира, но всё может измениться». Забавно, понимают ли поляки, что Британия и США фактически делают из Польши «запасное поле боя», и самая главная опасность для поляков сейчас как раз в Вашингтоне и Лондоне? Очевидно нет, ведь альтернативная точка зрения в Польше запрещена и ясновельможне панство продолжает считать свой хут

НАТОвские пропагандисты на линии.

Корреспондент британской The Telegraph снял для испуганных европейцев репортаж о том, как польская армия проводит уроки начальной военной подготовки среди гражданского населения. Готовит граждан к войне с Россией. Их учат пользоваться противогазами и костюмами химической защиты, оказывать первую помощь, прятаться в лесу, скрытно разводить огонь (чтобы не попасться на тепловизоры врагу) и так далее.

Один поляк с кривой ухмылкой рассказывает, что совсем рядом гремит война, а у него дети, поэтому надо срочно научиться базовым трюкам выживальщиков. А пропитая тётка с опухшим лицом синяка на Ленинградском вокзале говорит: «Мы ведём комфортный образ жизни страны первого мира, но всё может измениться».

Забавно, понимают ли поляки, что Британия и США фактически делают из Польши «запасное поле боя», и самая главная опасность для поляков сейчас как раз в Вашингтоне и Лондоне?

Очевидно нет, ведь альтернативная точка зрения в Польше запрещена и ясновельможне панство продолжает считать свой хутор "первым миром", развивая свою «великопольскую» манию величия.