Вечернее солнце заливало кухню апельсиновым сиропом. Эдик, умиротворенный сытым ужином, лениво скроллил ленту на телефоне. Лика, его жена, с тихим смехом переписывалась с кем-то в мессенджере, спрятав экран под край стола. От неё пахло ванилью и каким-то новым, терпким парфюмом.
— С кем ты там так весело щебечешь? — лениво протянул Эдик, не отрывая взгляда от экрана.
Лика на секунду замерла, пальцы зависли над клавиатурой. Улыбка, адресованная телефону, слегка поблекла, трансформируясь в беззаботную гримасу.
— Да так, с одним человеком, — легко ответила она, убирая телефон экраном вниз.
Этот жест, быстрый и нервный, словно она прихлопнула таракана, резанул Эдика больше, чем слова. Он отложил свой телефон и внимательно посмотрел на жену. Она избегала его взгляда, начав суетливо собирать тарелки.
— И все же? Я, кажется, спросил, — его голос стал тише, но приобрел металлический оттенок.
Лика вздохнула, театрально закатив глаза, и повернулась к нему. Ее лицо выражало легкую досаду от того, что ее отвлекли от важного.
— Господи, Эдик, ну что за допрос? Это мой двоюродный брат, Стас. Я тебе рассказывала, он из Новосибирска. Нашел меня в соцсетях. Вспоминаем детство.
Она засмеялась, звонко, переливчато, но смех этот показался Эдику фальшивой нотой в хорошо знакомой мелодии.
— Двоюродный брат? Ты никогда не упоминала никакого Стаса из Новосибирска. У тебя же вся родня здесь.
— Не упоминала, потому что мы сто лет не общались! — парировала она, унося тарелки в раковину. — Потерялись после переезда моей тети. Ты же не думаешь, что я помню наизусть всю свою дальнюю родню и докладываю тебе о каждом? Фу, Эдик, какая пошлая ревность.
Она включила воду, давая понять, что разговор окончен. Эдик смотрел на ее напряженную спину, на то, как звякнула о мойку вилка, и чувствовал, как внутри, в солнечном сплетении, зарождается холодный, липкий комок.
Ночью, когда Лика уснула, повернувшись к нему спиной, Эдик не спал. Он слушал ее ровное дыхание, и сцена за ужином прокручивалась в голове, обрастая новыми, пугающими деталями. На следующее утро он сдался. По-тихому, пока она была в душе, он установил на ее телефон программу родительского контроля, синхронизированную со своим аккаунтом. Чувство было мерзкое, будто он сам испачкался в грязи, но остановиться уже не мог.
Первые пару дней ничего не происходило. Но в четверг, когда Эдик сидел в пробке по дороге с работы, его телефон пискнул уведомлением. Сообщение от «Стаса. Брат».
Стас. Брат: «Детка, я не могу дождаться завтрашнего вечера. Скучаю по твоим губам».
Кровь отлила от лица Эдика. В ушах зашумело так, что он не сразу услышал сигнал клаксона сзади. Машина дернулась вперед. Он перечитал сообщение, чувствуя, как мир вокруг сужается до этого экрана. Следом пришло сообщение от Лики.
Лика: «Я тоже, котенок. Эдик как раз завтра уезжает в командировку. Жду тебя в восемь, люблю!»
«Люблю». Слово, которое она говорила ему каждое утро, сейчас, обращенное к другому, было подобно удару под дых. Все встало на свои места с чудовищной ясностью. Командировка. Срочная, неожиданная, навязанная начальником. Эдик понял, что это был её план.
Домой он зашел с белым, как мел, лицом. Лика крутилась у зеркала, примеряя новое платье — красное, откровенное.
— О, ты рано! Как тебе? — она кокетливо покрутилась. — Решила купить к твоему приезду, чтобы встретить тебя красивой.
— Сними, — глухо сказал Эдик, сжимая в кармане телефон так, что побелели костяшки.
— Что? — она замерла, и на секунду в ее глазах мелькнул испуг. — Что с тобой, Эдичка? Случилось что-то?
— Я сказал, сними это платье. Ты не будешь в нем встречать никого. Ни меня, ни… твоего «двоюродного брата».
В комнате повисла звенящая тишина. С лица Лики медленно сползла краска, оставив только яркие пятна румян.
— В каком смысле? Ты… ты пьян? Ты вообще соображаешь, что несешь?
— Я соображаю лучше, чем ты думаешь, Лика. Я знаю про Стаса. Котенка, — последнее слово он выплюнул с такой брезгливостью, что она вздрогнула.
У нее начали трястись руки. Она судорожно вздохнула, пытаясь ухватить ускользающий контроль над ситуацией.
— Ты… ты рылся в моем телефоне? Как ты посмел?! — взвизгнула она, переходя в атаку. — Это просто друг, ты все не так понял! Я называю его «котенком» в шутку, это наша старая студенческая фишка! Ты параноик, Эдик! Жалкий, больной параноик!
— Завтра в восемь, — холодно отчеканил он, игнорируя ее истерику. — Я ни в какую командировку не еду. Моя командировка отменилась. Внезапно. Представляешь? Я буду здесь. И я хочу лично познакомиться с твоим «братом». Задам ему пару вопросов. Например, с чего это он скучает по губам моей жены.
Лика застыла. Маска добропорядочной жены, которую она так старательно лепила, треснула и осыпалась на пол. В ее глазах больше не было страха, только пустота и холодная ненависть. Она поняла, что игры кончились. Она проиграла.
— Ты этого не сделаешь, — прошептала она, и это была не угроза, а скорее мольба.
— Еще как сделаю, — спокойно ответил Эдик, чувствуя, как комок в груди разжался, превратившись в ледяную решимость. — Ты хотела драмы, Лика? Она будет. Завтра, ровно в восемь часов вечера. Не опаздывай.
Он развернулся и пошел на кухню, оставив ее в гостиной, посреди осколков их брака и вороха несбывшихся надежд. Ее всхлипывания донеслись до него, словно эхо чужой, закончившейся жизни. Представление было окончено.
Лика начала искать свой телефон и с ужасом поняла, что он у Эдика, встречу уже не отметить.
На следующий день.
Весь день Лика не выходила из комнаты. Эдик остался дома, отменил все свои встречи. Ровно в восемь часов вечера раздался дверной звонок.
- Я открою, - прошипел Эдик, Лика зарыдала.
Он даже не посмотрел в дверной глазок, а сразу распахнул дверь и замер. На пороге их квартиры стоял его начальник, Станислав Владимирович, который ещё вчера отправил Эдика в командировку, а он забыл его предупредить, что не в какую командировку не едет.
- Ты уволен, - выдовил из себя Стас.
Эдик ничего не ответил. Он захлопнул дверь прямо перед носом бывшего начальника. В этот момент из комнаты выбежала Лика.
- Я старалась ради тебя, Эдик, я спала с этим жирдяем, чтобы выбить тебе повышение, а ты всё испортил! - вопила она.
- Как благородно, - усмехнулся Эдик. - Завтра я подаю на развод, а ты уезжаешь жить к своей мамочке.
Лика упала на пол прямо в прихожей. Она действительно старалась ради семьи, но муж не оценил её стараний.