– Выбирай: или помогаешь племяннику, или увольняйся! Третьего не дано, Юра. Либо мы семья и тянем друг друга, либо ты мне тут никто.
Брат смотрел на меня в упор, сложив руки на груди. Лицо у Виктора было багровым, тяжелым, а в глазах сквозила такая глухая злость, словно это я его только что предал, а не он меня. На полированном столе между нами лежал пухлый синий отчет по закупкам для нового жилого комплекса «Сосновый бор». Проект, который я вел последние полгода, буквально вылизывая каждый чертеж и договариваясь с поставщиками о лучших ценах.
– Витя, ты сам-то себя слышишь? – я постарался сказать это как можно спокойнее, хотя внутри все клокотало от обиды. – Твой Дениска в смете на вентиляцию завысил цены почти в три раза. Он привез на объект дешевые китайские трубы вместо немецких, которые согласованы с заказчиком. Если я сейчас подпишу этот акт приемки, то при первой же проверке вся ответственность ляжет на меня как на главного инженера. Это не просто штраф, Вить. Это реальный срок.
– Не сгущай краски! – махнул рукой брат, отворачиваясь к окну. – Денис молодой, парень только учится бизнесу. Ну, нашел канал, решил немного заработать сверху. Тебе жалко, что ли? Мы одна семья! Я генеральный директор этой фирмы, и я говорю тебе: подпиши. Или пиши заявление по собственному. За воротами очередь из таких инженеров стоит.
Я посмотрел на брата и почувствовал, как внутри что-то окончательно оборвалось. Мы ведь эту фирму поднимали с Витькой с самых низов. Было время, когда ютились в полуподвальном офисе, делили одну пачку лапши быстрого приготовления на двоих и мечтали, как разбогатеем. Я отвечал за техническую часть, за чертежи, за качество работы. Витька был пробивным парнем, умел договариваться, продавать. Все шло отлично, пока три года назад его супруга, Лариса, не настояла на том, чтобы пристроить в дело их единственного сына Дениса.
Дениске тогда исполнилось двадцать два. Работать он не умел и, что самое страшное, не хотел. Зато гонора у парня было столько, что на троих хватило бы. Он сразу потребовал себе отдельный кабинет, новенькую иномарку в лизинг за счет компании и должность коммерческого директора. Витька во всем потакал сыну, а Лариса только подливала масла в огонь, заявляя, что «мальчик должен привыкать к руководящим высотам».
В итоге «руководство» Дениса свелось к тому, что он начал нещадно воровать на закупках. Рабочие на стройке матерились, собирая каркасы из кривой арматуры, поставщики требовали своевременной оплаты, которую Денис задерживал, прокручивая деньги на своих личных счетах, а расхлебывать все это приходилось мне.
– Очередь, говоришь, стоит? – тихо спросил я, глядя на брата.
– Стоит! – жестко отрезал Виктор. – И все с дипломами, молодые, шустрые. Не то что ты – вечно ворчишь, стандарты какие-то советские выдумываешь, палки в колеса парню вставляешь. Короче, Юра, мне некогда с тобой лясы точить. Либо до вечера на столе лежит подписанный акт, либо твоя трудовая книжка. Решай.
Я медленно поднялся со стула. Виктор даже не повернулся в мою сторону, продолжая демонстративно разглядывать улицу за окном. Он был уверен в своей силе. Он думал, что мне деваться некуда – в сорок восемь лет начинать все сначала страшно, да и куда я пойду из семейного гнезда, где проработал пятнадцать лет?
Чего Виктор не знал, так это того, что его ультиматум опоздал ровно на один день. И мой план, который я готовил последние две недели, уже был запущен.
Только вчера вечером я сидел в уютном ресторанчике на окраине города с Михаилом Андреевичем – тем самым главным инвестором и заказчиком квартала «Сосновый бор». Михаил Андреевич был человеком старой закалки, умным, жестким и невероятно проницательным. Он давно заметил, что на стройке творится что-то неладное.
«Юрий, – говорил мне вчера инвестор, неторопливо прихлебывая чай. – Я ведь не слепой. Вижу, кто у вас на объекте делом занят, а кто только пыль в глаза пускает. Этот племянник твой, Денис, вчера пытался мне всучить отчет с какими-то заоблачными цифрами. Думает, если я пожилой человек, то в ценах на металл не разбираюсь. Я терпеть не могу, когда меня держат за дурака».
Я тогда лишь тяжело вздохнул и промолчал – не хотелось выносить сор из избы. Но Михаил Андреевич продолжил:
«Я знаю, что вся техническая база держится на тебе. Мои ребята проверяли: все чертежи, согласования, надзор – все твоя работа. Твой брат Виктор стал слишком ленивым, а его сынок просто разрушит компанию. Давай сделаем так. Я открываю новую дочернюю строительную фирму. Мне нужен надежный генеральный директор с долей в бизнесе. Переходи ко мне. Забирай своих проверенных бригадиров, проектировщиков. Обещаю оклад в два раза выше твоего нынешнего и полную свободу действий».
Я долго сомневался. Все-таки брат, общие воспоминания, семейные обязательства. Но вчера вечером я попросил у Михаила Андреевича один день на размышление. И вот теперь мой родной брат сам сделал за меня этот тяжелый выбор.
– Хорошо, Витя, – спокойно произнес я. – Жди.
Я вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. В моем отделе сидели три проектировщика и два сметчика – отличные ребята, профессионалы своего дела, которых я сам отбирал и учил. Они получали гроши по сравнению с тем, сколько тратил Денис на свои вечерние развлечения, но работали на совесть из уважения ко мне.
– Ребята, минутку внимания, – громко сказал я, войдя в кабинет. – Я увольняюсь. Прямо сейчас. Кто со мной в новый проект к Михаилу Андреевичу на нормальные зарплаты и человеческие условия?
В комнате повисла тишина. Ребята переглянулись. Первым поднялся Серега, ведущий проектировщик, у которого недавно родился второй ребенок.
– Юрьевич, если ты уходишь, то мне тут точно ловить нечего. Этот малолетний гений Денис нас без соли доест. Я с тобой.
Следом поднялись и остальные. Оказалось, что терпение у людей тоже было на пределе. За тридцать минут мы дружно написали заявления. Я собрал свои личные вещи в небольшую картонную коробку, положил на стол кадры наши заявления и с легким сердцем вышел на улицу. Погода была прекрасная, солнце светило по-весеннему ярко, и дышалось так легко, как не дышалось уже очень давно.
Весь оставшийся день я провел в офисе у Михаила Андреевича. Мы подписывали документы, обсуждали структуру новой компании и оформляли договоры аренды для нового помещения. Мой телефон разрывался от звонков брата, но я перевел его в беззвучный режим. Пусть понервничает.
На следующее утро я проснулся без будильника, сварил себе крепкий кофе и только тогда решил включить телефон. Экран тут же запестрел от пропущенных вызовов и гневных сообщений от Виктора и его жены Ларисы. Не успел я сделать первый глоток, как телефон снова зазвонил. На экране высветилось имя брата.
Я неторопливо нажал на кнопку приема.
– Алло, Юра! Ты где пропал, черт тебя дери?! – из трубки донесся истеричный, почти сорванный голос Виктора. На заднем плане слышался плач Ларисы.
– Дома кофе пью, Витя. Я ведь уволился вчера, забыл? Имею право отдохнуть.
– Какое кофе?! Какой отдохнуть?! – взвыл брат. – Тут катастрофа! Утром приехал представитель Михаила Андреевича с юристами. Они расторгают с нами контракт по «Сосновому бору»! Представляешь? Полностью! В одностороннем порядке!
– Надо же, какая неприятность, – искренне удивился я, хотя едва сдерживал улыбку. – А причина какая?
– Там в договоре, оказывается, был пункт мелким шрифтом! Что если ты, как главный инженер и руководитель проекта, покидаешь компанию или отстраняешься от работы, инвестор имеет право разорвать контракт без выплаты неустоек! Юра, они требуют вернуть аванс! Пятьдесят миллионов рублей! А мы их уже... мы их потратили! Дениске квартиру купили, Larisa в санаторий уехала, материалы частично оплатили... Юра, у нас нет таких денег! Это банкротство! Нас по миру пустят!
– Ну, у тебя же очередь за воротами стоит из молодых и шустрых, – напомнил я спокойным голосом. – Пусть они и решают проблему. Твой Дениска умный парень, пускай придумает что-нибудь. Смета у него отличная была, с тройной наценкой. Вот пусть на эти проценты и выкручивается.
– Юра, брат, ну пожалуйста! – голос Виктора сорвался на жалобный писк, в нем не осталось и следа вчерашнего величия. – Приедь, подпиши акты задним числом, мы скажем, что это была ошибка в программе. Я поговорю с Михаилом Андреевичем, он тебя послушает. Мы же родная кровь! Как ты можешь так с нами поступать? Лариса со вчерашнего вечера на каплях сидит!
– Знаешь, Витя, – ответил я, глядя на кружку с кофе. – Когда ты вчера ставил мне ультиматум и выгораживал своего вороватого сына, ты про родную кровь почему-то не вспоминал. Ты думал только о том, как за мой счет прикрыть чужие грехи. А теперь выпутывайтесь сами. Трудовую книжку и расчет вышлите мне почтой. Удачи.
Я положил трубку и заблокировал номер брата, а заодно и номера Ларисы с Денисом. Впереди меня ждала новая работа, честные люди и масштабные проекты без семейного кумовства и обмана.
Многие знакомые, узнав об этой истории, разделились на два лагеря. Одни говорят, что я все сделал правильно и проучил зажравшихся родственников, которые совсем потеряли берега. Другие же укоряют меня в жестокости: мол, брат есть брат, нужно было простить, помочь и не доводить семью до полного разорения и банкротства, ведь родственные связи важнее любых денег.