Беседовала Ирина Ивина. Фото Александра Бурого
Голос и лицо Ирины Шипитько знакомы многим людям, изучающим русский язык как иностранный. Она – автор проекта «О русском по-русски», одного из самых популярных ресурсов по этой теме. Мы узнали, почему камерный канал для своих студентов привлек более 600 тысяч подписчиков со всего мира, как эффективнее всего использовать такие видеоролики и можно ли быстро выучить русский язык. Ирина также рассказала о своем опыте преподавания русского языка в Южной Корее и экзотической Ботсване.
– Ирина, расскажите, когда и почему вы решили начать вести блог для желающих изучать русский язык?
– В то время – а это были 2017–2018 годы – я преподавала русский язык как иностранный (РКИ) в МГИМО и вела смешанные группы студентов из разных стран: Северной и Южной Кореи, Китая, Казахстана, Турции и так далее. Программа была интенсивной, и, если кто-то из учеников пропускал занятия и отставал, мы с его одногруппниками продвигались уже намного дальше. Тогда на YouTube и вообще в интернете было мало обучающих видео по РКИ,и я подумала, что было бы здорово сделать для моих студентов что-то подобное – тогда в свободное время они могли бы изучить или повторить материалы урока. Опять же, им нравилось, что темы объясняю я сама.
Первые ролики я сняла прямо в университете на свою простую камеру, штатив мне дал коллега. Кое-как на коленке смонтировала видео, создала канал и назвала его «О русском по-русски». Сначала ролики смотрели только мои студенты, которым я давала ссылку на видео и на онлайн-задания к ним. Мы шли по нашей программе, и именно поэтому самые ранние публикации даны немного в хаотичном порядке: то это видео о предложном падеже, то биография Достоевского, то рассказ о том, как говорить о дружбе.
А потом я стала замечать, что количество просмотров стало явно больше, чем студентов в моих группах. Родители как-то поинтересовались, сколько у меня подписчиков, я посмотрела статистику, и оказалось, что их было уже 8 тысяч! Люди начали писать благодарности в комментариях, говорили, что они как будто снова оказались в школе. Моя концепция – доска, маркер, преподаватель – классическая, и этот подход многим оказался близок. Сегодня, спустя девять лет, подписчиков уже почти 610 тысяч. Мой канал всегда был бесплатным для тех, кто хочет учиться, это принципиальная позиция. Сейчас я даже не получаю денег от рекламы на YouTube – сервис отключил монетизацию видео блогеров из России. Но я по-прежнему регулярно публикую новые выпуски, сама снимаю и монтирую ролики, пишу субтитры и отвечаю на комментарии. Для меня важно, чтобы аудитория понимала, что я – реальный человек, а не просто изображение на экране.
– Какие темы пользуются наибольшей популярностью у подписчиков?
– Глаголы движения, падежи, совершенный и несовершенный виды, лексические подборки. Часто кликают на видео из разряда «10 ошибок, которые постоянно делают иностранцы», где я объясняю, как говорить правильно. Раньше много просмотров набирали мои влоги из жизни и путешествий, сейчас уже меньше, но и я сама больше сконцентрировалась на образовательном контенте. Еще популярным был ролик «Как быстро выучить русский язык?» – я специально использовала такое название, потому что таких запросов от подписчиков приходило великое множество: в видео я объяснила, что волшебной таблетки нет и за две недели язык не выучить. Комментариев к этой теме тоже было очень много: люди делились своим опытом изучения РКИ.
– За девять лет у вас еще не исчерпались идеи для видео?
– Нисколько! У меня есть файл, где я фиксирую темы для будущих роликов, – там уже порядка 50 страниц! Я постоянно спрашиваю у своих студентов, что бы им еще хотелось узнать, изучаю, что пишут в комментариях подписчики.
Достаточно много запросов на сложные темы приходит от людей из СНГ – я уже по формулировке понимаю, что люди живут в постсоветских странах, где русский язык изучается не как иностранный, а как неродной. Так, они просят снять видео о написании «н» и «нн», о синтаксическом разборе предложения. Иностранец, к примеру из Франции, таким вряд ли будет интересоваться. Но мой канал об РКИ, и, чтобы не распыляться на столь специфические темы, отправляю этих подписчиков на каналы для носителей языка и для готовящихся к ЕГЭ.
Я снимаю ролики для людей с разными уровнями подготовки, но понимаю, что начинающих на моем канале не так уж много: они, как правило, не готовы сразу учиться без языка-посредника, а я в видео говорю на русском. При этом ко всем видео сама делаю русские субтитры.
– Как вы выстраиваете свои видеоуроки?
– Каждое видео состоит из двух частей: сначала теория, где студент слушает преподавателя, после – практическое задание. На доске есть упражнение, я прошу остановить видео и сделать его. После в видео мы выполняем это задание вместе и я объясняю правильный ответ. Есть и второй этап практики: онлайн-упражнение, на которое я оставляю ссылку в описании видео. Его студенты выполняют самостоятельно, и я вижу, сколько подписчиков это сделали. Когда я понимаю, что какую-то тему мы полностью завершили, то предлагаю студентам дополнительную литературу, где материал объясняется еще более подробно.
Если кому-то хочется еще больше практики, можно поработать уже с преподавателем. Конечно, у меня не получится позаниматься со всеми 600 тысячами студентов, но хотя бы посоветовать подходящего специалиста по РКИ я стараюсь.
– В каких странах больше всего смотрят ваш канал?
– На первом месте Россия – 37 процентов просмотров. 11 процентов у Узбекистана, 5 и 4 процента у Казахстана и Киргизии, а после сразу идут США (2,6 процента) и Нидерланды (2,4 процента). Далее по паре процентов еще у нескольких стран СНГ. Раньше довольно много подписчиков было из Турции и Армении, эти страны почти всегда входили в первую десятку, но в последнее время их по какой-то причине нет.
– Задумывались ли вы о переходе на альтернативные видеоплатформы?
– Я бы хотела выложить архив на платформу «ВКонтакте», но это заняло бы у меня довольно много времени. В основном меня смотрят иностранцы, причем большинство из них живут за границей. Они привыкли именно к YouTube, и приучить их использовать какой-то другой ресурс проблематично. Мне бы хотелось выйти еще и на китайские платформы, ведь в Китае YouTube заблокирован, и нередко я вижу комментарии от жителей этой страны с жалобами на то, как им сложно смотреть мои видео.
– Использовали ли вы какие-то методы продвижения канала?
– Я никогда не гналась за числом подписчиков, они приходили ко мне сами. Чаще всего срабатывало сарафанное радио: кто-то кому-то советовал мои ролики, преподаватели-иностранцы давали студентам ссылки, упоминали мой канал на конференциях. Иногда я приходила к коллегам-блогерам и рассказывала про свой проект, а они про свой – у меня.
Как я уже говорила, многим подписчикам близка моя классическая методика преподавания языка через грамматику, хотя встречаются и те, кто писал мне, что, мол, вам нужно быть современнее, а не просто рассказывать о чем-то у доски. На такие комментарии я не обижаюсь: у каждого свой зритель.
– С прошлого года вы ведете еще и подкаст «Что там в РКИ?», в котором вместе с другими русистами рассуждаете о своей работе. Расскажите об этом подробнее, пожалуйста.
– Это проект для преподавателей и о преподавателях. Подписчиков за два сезона у него набралось не очень много, но он находит своих слушателей. Для меня это возможность пообщаться с коллегами, обсудить с ними методики обучения студентов и другие темы, которые нас волнуют: выгорание на работе, уход из профессии, доходы. Мне этого в подкастинге не хватало, ведь на таких каналах обычно рассуждают о бизнесе, здоровом образе жизни и так далее. Никто не говорил о преподавателях РКИ, их жизни и работе. К тому же благодаря моему подкасту молодые специалисты имеют возможность послушать своих более опытных коллег, которых я приглашаю на запись.
– Ирина, а как вы начали преподавать РКИ?
– Я училась в Институте русского языка им. А.С. Пушкина и окончила бакалавриат по специальности «филолог, преподаватель русского языка и литературы» – тогда бакалаврской специальности преподавателя РКИ в вузе еще не было, но можно было отучиться на него уже в магистратуре, куда я и поступила. Мне хотелось попасть на стажировку за рубеж, и, поскольку моя дипломная работа была связана с чешским языком, я предполагала, что отправлюсь в Чехию. Но что-то пошло не так, мои документы потерялись, и, когда появились результаты, меня в списках не оказалось. Я была очень расстроена. В один из дней мне неожиданно позвонили из международного отдела института и сказали, что могут предложить поехать в Южную Корею, в Пусанский университет иностранных языков. Конечно, я согласилась, хоть никогда не была связана с этой страной, да и институт отправлял туда своих студентов первый раз.
Корейская сторона тоже не особо понимала, что со мной делать. Мы обсудили с куратором ход моей стажировки, и первоначальный план был такой: я буду ходить на занятия по русскому языку и просто слушать, учиться. Потом мы решили, что я стану вести что-то вроде разговорного клуба, и, видимо, студентам и преподавателям это понравилось. Постепенно мне давали проводить занятия самостоятельно, мы ввели в практику и культурные походы со студентами, когда я им рассказывала о России, а они мне – о Корее. Когда в последующие годы студенты из Института русского языка им. А.С. Пушкина отправлялись на стажировку в Пусан, с ними работали уже по сложившейся традиции. Мне также разрешили посещать занятия в университете на английском языке, и я составила себе отличное расписание: записалась на курс по зарубежной литературе, на два курса по английскому. Стажировка прошла удачно: студенты понимали, что я начинающий преподаватель, и относились ко мне лояльно.
– Что вы можете сказать о корейцах, изучающих русский?
– Они очень прилежные и ответственные ученики. Если им скажешь, что для занятий нужно иметь две разные тетради, для грамматики и фонетики, они возьмут две. Если им зададут большой текст на перевод, они не будут спать ночь, но выполнят задание. Я жила в комнате с девушкой из русской группы, и как-то она попросила меня помочь ей с переводом. Я очень удивилась, когда узнала, что им задали совершенно неадаптированный текст Шукшина, хотя это не соответствовало их уровню. Но соседка упорно старалась понять объяснения слов, которые были ей неизвестны.
К сожалению, учебные группы были очень многочисленны – у меня никогда не было менее 30 студентов.Сначала я работала с первокурсниками, они еще не приучены работать в парах и в тройках, стесняются общаться с соседом и предпочитают говорить хором. Впрочем, опросить каждого студента за 45 и даже за 90 минут было бы сложно. Но они не кричат и не пытаются притянуть к себе внимание преподавателя, поэтому работать с ними достаточно комфортно.
– Ваш опыт обучения студентов из Южной Кореи помог вам в дальнейшем?
– Безусловно! Еще учась на последнем курсе, я устроилась преподавателем-почасовиком в МГИМО, и меня пригласили во многом как раз благодаря стажировке в Южной Корее. Тогда в вузе было очень много студентов из Азии, в частности у МГИМО была совместная программа с компанией «Самсунг», в рамках которой корейские специалисты приезжали к нам учить русский язык. В этом вузе я поработала с самыми разными группами, в том числе и с русскими школьниками десятых-одиннадцатых классов на вечерних курсах редких языков: их я готовила к ЕГЭ, ради чего пришлось самой пройти обучение и стать экспертом экзамена. Но в какой-то момент я решила, что пора идти дальше, да и мой собственный проект стал занимать значительно больше времени – из МГИМО я ушла.
– Тем не менее в 2024 году вы вновь вернулись к аудиторной работе и отправились в Ботсвану?
– Да, к тому времени я соскучилась по живому общению со студентами, хотя технически совместить две эти работы было нелегко. Но я увидела объявление Центра языкового тестирования (ЦЯТ) СПбГУ о том, что они ищут специалистов для преподавания РКИ в Африке, и решила откликнуться. Меня там хорошо знали по моему проекту и пригласили открывать Центр открытого образования (ЦОО) на русском языке в Ботсване.
– Расскажите подробнее об этой инициативе.
– Это проект Министерства просвещения Российской Федерации и фонда поддержки гуманитарных наук «Моя история», который реализуется не только с СПбГУ, но и с другими вузами. Санкт-Петербург делал акцент на развитие сети центров в Африке, Латинской Америке и Азии. Когда я связывалась с СПбГУ, не знала, в какую конкретно страну меня отправят.
Мы открывали центр при Университете Ботсваны в столице страны, городе Габороне. Перед нами была поставлена задача заинтересовать людей русским языком и культурой, рассказать о нашей стране: многие студенты до этого никогда не слышали, как звучит русская речь. У нас было шесть учебных групп для всех желающих – людей любого возраста, студентов, специалистов и безработных. Предполагалось, что мы будем бесплатно обучать 100 человек без какого-либо знания русского языка, но к нам пришли 150 желающих, и работать приходилось с утра до вечера. Хотелось, чтобы учебное расписание было удобно всем: кто-то учился по вечерам, кто-то днем, а кто-то по выходным – нередко в нашей аудитории свет выключался в последнюю очередь. Учащиеся мигрировали из группы в группу, приходили на занятия со своими детьми. Мы пускали всех. Среди учеников было немало работников алмазодобывающей отрасли, которые хотели налаживать бизнес с Россией, кто-то интересовался учебой в нашей стране, а кому-то просто хотелось изучать новый непростой язык. Что интересно, никто не изъявил желания поехать в Россию, чтобы жениться на русской девушке, а ведь эту причину мне нередко называли другие иностранцы.
Очень помогало в работе российское посольство. Когда занятия только начались, мы совместно организовали «День русской кухни», чтобы заинтересовать жителей Габороне и влюбить их в Россию. Я везла с собой целый чемодан самых разных русских сладостей, матрешек, флагов, которые раздавали на мероприятии, всем посольством пекли пирожки. Пришло много людей, они были в восторге.
– В России, как правило, имеют весьма смутное представление о Ботсване. Расскажите, пожалуйста, об этой стране и ее жителях.
– Если сравнивать с другими странами Южной Африки, то Ботсвана – довольно зажиточная, ведь там добывают алмазы. Богатые белые туристы приезжают туда на сафари, которое стоит намного дороже, чем в Кении или Танзании. Русских туристов очень мало. Ботсвана ориентируется наанглоговорящие страны, ее жители владеют английским языком. Одна из главных достопримечательностей Габороне – памятник трем вождям, которые просили помощи у Англии. Соответственно, престижно уезжать на учебу в страны Запада.
В Габороне много приезжих из соседних деревень, почти все ездят на автомобилях, пешеходы на дорогах – редкое явление. Когда я, белая девушка, шла от своей квартиры до университета пешком или просто гуляла, местные были в недоумении, постоянно сигналили, останавливались, спрашивали, все ли у меня в порядке. Что касается досуга, то для человека из Москвы Габороне – город скучный. Есть торговые центры, которые чаще всего представляют собой улицу с небольшими магазинчиками; неработающий театр и музей, где ябыла несколько раз, а большинство моих студентов – никогда. Они не понимают, зачем им это нужно, предпочитают проводить свободное время в торговых центрах или с близкими. Поначалу мне было непросто на уроках говорить о российских музеях и театрах: я видела, что студентам это неинтересно, у них абсолютно другое представление о досуге. При этом они очень дружелюбные, постоянно танцуют и поют, устраивают мини-представления и концерты прямо в учебных кампусах.
Зато популярными были рассказы о том, как отличается быт в России и Ботсване. Меня спрашивали, какую одежду носят русские, какие у нас пуховики, что мы едим, сколько что стоит. Я делала презентации со скриншотами цен, мы сравнивали их с ботсванскими. Помню, как студенты бурно радовались низкой стоимости пива в России. Еще их удивило, что в России зимой посыпают снег солью, а домашние собаки ходят в специальных костюмчиках. В Ботсване почти ни у кого нет собак или кошек, зато там прямо по улицам бродят обезьяны и кабанчики-бородавочники.
Один студент обескуражил меня признанием, что он боится ехать в Россию, поскольку услышал где-то, что у нас много людей, которые пьют кровь. В общем, представления о нашей стране у большинства оченьстереотипные: медведи, мороз, водка. А вот о балалайке, кстати, они ничего не слышали. Зато практически каждый встречный, когда узнавал, что я русская, гордо говорил, что знает, кто такой Владимир Путин.
Однажды я вошла в аудиторию, а студенты что-то увлеченно смотрели в ноутбуке. Выяснилось, что они где-то в интернете нашли русское шоу «Беременна в 16». Я поинтересовалась, зачем им это нужно, и мне ответили, что просто слушают, как звучит язык. Тогда я прислала им список полезных ресурсов на русском, ссылки на мультфильмы, каналы преподавателей РКИ, которые обучают языку через влоги.
Когда наш учебный курс, продлившийся 2,5 месяца, завершился, я спросила студентов, что они запомнили, что им понравилось. Очень рада, что многие девушки, например, увлеклись русским театром, а мужчин особенно впечатлило празднование в России 9 Мая; кто-то говорил про русскую зиму, про природные красоты нашей страны, Москву, Санкт-Петербург. Мне хотелось, чтобы к концу обучения студенты могли разыграть друг с другом небольшие диалоги – и у многих это получилось. Вручение сертификата об окончании курса было для них настоящим праздником, на него некоторые приходили с семьей, и мы старались вручать этот документ торжественно.
– Вы обучали студентов по какой-то конкретной программе? А какими пособиями пользовались?
– Да, Центр языкового тестирования разрабатывал учебные программы. Правда, на местеодну из них пришлось менять, что нормально, ведь мы не знали, кто и с какими целями к нам придет учиться. Так, один из шести учебных курсов предназначался для работников сферы туризма, но, поскольку русских туристов в стране мало, он оказался не слишком актуален. Зато на ура прошел интенсив по русскому языку.
В качестве основного учебника мы использовали учебник ЦЯТ «Мы изучаем русский» и рабочую тетрадь к нему, а для интенсивного курса – «Точку.Ру». Это современные учебники, которые прекрасно показали себя в Ботсване, для других африканских стран их тоже широко используют.
– Собираетесь ли вы в ближайшее время в новую командировку за рубеж?
– Мне предложили поехать в ЮАР – это, конечно, очень интересно, но пока я решила сделать паузу. Хочу посвятить время моему основному проекту и семье.