В маленьком домике на окраине Паллет-Тауна жил пухлый Пикачу по имени Пух-Пух. Его щёчки светились ярче всех — даже ночью он мог служить живым фонариком для всей улицы. Но однажды утром его искорка пропала. Никто не знал, куда. Мудрый Профессор Оук сказал, что вернуть свет можно только в самом необычном месте на свете — в Лучезарном Саду, который находится за Семью Ветрами. Друзья предупреждали: «Туда никто не возвращается!» Но Пух-Пух взял запас сушёных ягод, поцеловал маму-мистера Майма и отправился в путь, которого боялся больше всего — в путешествие к самому себе. Одна маленькая искра, один смелый шаг и целый мир волшебства в придачу. Вы готовы зажечь свет вместе с ним?
«Потерянная искорка Пикачу»: уютная покемонская сказка о дружбе, смелости и домашнем тепле для детей любого возраста
«Самая маленькая искра зажигает самый большой костёр. Главное — не бояться темноты, а верить в свой собственный свет».— Из древних свитков Профессора Оука
Глава 1. Утро без искры
В городе Паллет-Тауне, там, где трава пахнет мятой и росой, а по утрам слышен звонкий смех покемонов, жил-был Пикачу. Не простой Пикачу, а самый пухлый и румяный во всей Канто. Люди называли его Пух-Пухом, потому что он обожал наедаться ягодами Оран перед сном, а потом катиться по полу маленьким электрическим шариком. Его щёчки светились с особенным золотистым отливом — будто внутри у него горел крошечный фонарик. Даже ночью, когда в доме выключали свет, Пух-Пух спокойно добирался до холодильника, чтобы украсть ещё пару ягодок — мама-мистер Майм (покемон-клоун, который жил с ними в доме) частенько ворчала, но ничего не могла с этим поделать. Свет — он ведь не спрячешь.
Этим утром Пух-Пух проснулся, как обычно, рано. Солнце ещё не взошло, но электрик уже собрался стащить что-нибудь вкусненькое. Он сполз с кроватки (специальной, подбитой мягкой тканью, чтобы электричество случайно не подпалило простыни) и потянулся к полке с сушёными Эпплс.
Обычно, когда он тянулся к ягодам, его щёчки начинали слабо мерцать — так они разгоняли темноту и помогали Пух-Пуху видеть, куда он лезет. Но сегодня было темно. Очень темно.
Пух-Пух замер. Он пощупал свои щёчки лапками. Тёплые. Но… молчаливые. Ни искры.
«Пух-Пух? — послышался спросонья голос Майма. — Ты опять к ягодам? Мама устала. Мама хочет спать».
— Мама, у меня свет пропал, — прошептал Пух-Пух голосом, в котором звенела самая настоящая печаль.
Майм фыркнул, зажёг на ладошке маленький синеватый огонёк (мистер Майм вообще был мастером на всякие фокусы) и посмотрел на Пикачу. Щёчки у Пух-Пуха были обычные. Розовые. Но не светились.
«Ну и что тут такого, — зевнул Майм, переворачиваясь на другой бок. — Может, просто сели батарейки. Все батарейки когда-нибудь садятся».
— Я не батарейка! — обиделся Пух-Пух. — Я Пикачу! У Пикачу батарейки не садятся!
Но в глубине души ему стало страшно. Что, если его искорка ушла навсегда?
Глава 2. Тревожный звонок
Когда взошло солнце, Пух-Пух выкатился на крыльцо. Вся Паллет-стрит уже бурлила жизнью: маленький Тогепи по имени Звоночек играл с водяными струями в луже; Папи-Пикачу (папа Пух-Пуха, строгий Пикачу в очках) чинил антенну на крыше, время от времени отряхивая лапы от наэлектризованной пыли.
— Пух-Пух! — крикнул Звоночек, прыгая на одной ножке. — А давай в электрический салочки!
Обычно в электрические салочки Пух-Пух играл с удовольствием: нужно было дотронуться до другого покемона и оставить на его шкурке маленькую безобидную искорку. Выигрывал тот, кто накопил больше всех крошечных разрядов.
Пух-Пух подбежал к Звоночку, хлопнул его мягкой лапкой по плечу… и ничего не произошло.
— Не работает, — уныло произнёс он. — У меня искорки кончились.
Звоночек удивлённо наклонил голову. Папа сверху слез с лестницы и подошёл поближе. Он ткнул сына в живот: искры не было. Потом потерся своим носом о Пух-Пухов: никакого разряда.
— Это серьёзно, — сказал папа-Пикачу, который никогда не паниковал, но сейчас его хвост настороженно вздрагивал. — Нужно идти к Профессору Оуку.
Оук — это был старый, мудрый профессор в белом халате, который знал о покемонах решительно всё. Он жил в большой лаборатории на холме, где круглосуточно гудели компьютеры, светились инкубаторы с яйцами покемонов и пахло травяными микстурами.
Профессор встретил Пух-Пуха у порога, взъерошил ему шёрстку между ушами (Пух-Пух обычно при этом довольно щурился, потому что от прикосновений Оука по спине бежали тёплые волны магии) — но сегодня не побежали. Вместо магии было просто щекотно.
«Гм-м-м… — пробормотал профессор, наклоняясь к щекам Пух-Пуха. — Твоя искорка действительно погасла. Давно ты её не зажигал?»
Пух-Пух потупился. Очень давно. Он даже не помнил, когда. Наверное, с тех пор, как перестал гулять по вечерам, перестал смотреть на звёзды, перестал брызгаться у реки и бегать за бабочками-Баттерфри.
«Мне кажется, — задумчиво произнёс профессор, почёсывая подбородок, — ты потерял свою искру не в сумерках и не во сне. Ты потерял её в большом мире. Но есть одно место, где она горит ярче всего».
— Где? — спросил Пух-Пух, и его голос прозвучал совсем тихо.
«Лучезарный Сад, — сказал Оук торжественно, и в его глазах засветилась тайна. — Он находится за Семью Ветрами, за пятью горами и двумя морями. Говорят, там растут цветы, которые не увядают никогда, а каждый луч солнца становится сладким, как мёд. Но туда никто не возвращается».
— А если я пойду?
«Если ты пойдёшь, — ответил профессор, — ты либо найдёшь свою искру и засияешь ярче прежнего. Либо потеряешься в пути и навсегда останешься обычным розовощёким Пикачу без магии».
Пух-Пух подумал минуту. Потом другую. Потом кивнул своим мышиным носиком.
— Я пойду, — сказал он. — Потому что без искры я не настоящий Пикачу.
Профессор улыбнулся и дал ему мешочек с сушёными ягодами, маленькую карту на пальмовом листе и добрый совет на дорогу:
«Помни: самая маленькая искра зажигает самый большой костёр. Главное — не бояться темноты, а верить в свой собственный свет».
Пух-Пух сунул припасы в свой рюкзачок (сшитый мамой из старых джинсов), обнял профессора, который на прощание чихнул искрами Поке-пыли, и вышел за ворота Паллет-Тауна.
Там его уже ждала дорога.
Глава 3. Лес Забытых Теней
Пух-Пух бодро затрусил по тропинке, которая уводила в чащу. Это был Лес Забытых Теней — место, где даже днём царили сумерки, а ветки деревьев сплетались над головой в такой густой ковёр, что солнце туда почти не попадало.
На второй минуте в лесу Пух-Пух понял, что ему жутко страшно. Раньше он светился, и любой мрак расступался перед ним, как вода перед лодкой. А теперь он был просто маленькой серой мышкой с розовыми щеками, которая ничего не видела в трёх шагах от себя.
— Так, — сказал он себе твёрдо, хотя голос его немного дрожал. — Я ничего не боюсь. Я вообще бесстрашный. Самый бесстрашный Пикачу в мире.
В этот момент что-то зашуршало в кустах.
Пух-Пух взвизгнул и схватился за сердце. Из кустов выкатился маленький пушистый Ролли (покемон, похожий на клубок шерсти), чихнул розовыми пушинками и весело засвистел.
«Не бойтесь! — пропел Ролли задорным голоском. — Я не страшный. Я только из пыли. Но вы, хозяин, совсем тёмный! Как вы без фонарика собрались в Лучезарный Сад?»
Пух-Пух признался, что его искорка пропала и он идёт искать новую.
Ролли задумался, пожевал пушинку на боку и выплюнул маленький светлячок, который замерцал в воздухе синим светом.
«Вот, — сказал Ролли, протягивая светлячка. — Это Вольт-Жучок. Он поведёт вас. Только не потеряйте его в темноте — таких больше нет».
Пух-Пух бережно посадил светлячка себе на плечо. Голубое сияние мягко разлилось по тропинке, и дорога вперёд стала ясной. Он поблагодарил Ролли, помахал лапкой и двинулся дальше, теперь уже смелее.
Глава 4. Город Потерянных Ключей
На второй день Пух-Пух вышел к Городу Потерянных Ключей. Это было странное место: все дома стояли вверх ногами, на улицах вместо собак бродили механические покемоны-часы, а жители (преимущественно Магнемиты и Клинков) летали по кругу, никогда не останавливаясь.
Здесь Пух-Пух встретил старую Воббафет, которая сидела у фонтана и смотрела на воду сквозь тёмные очки. Её звали Ключица. Она знала всё о потерянных вещах — ключах, носочках, мечтах и, конечно, об искрах.
«Искорка, говоришь? — пробормотала Ключица, не поднимая головы. — Я видела одну такую неделю назад. Она пролетела над городом и упала в Ущелье Эха. Но туда никто не ходит».
— Почему? — спросил Пух-Пух, уже начиная бояться ответа.
«Потому что в Ущелье Эха живёт Дитто по имени Жвачка, — прошептала Воббафет. — Этот Дитто умеет превращаться во что угодно. Но когда он превращается в чужую искру, он не отдаёт её обратно. Он сам становится ею. И тогда даже не поймёшь, где ты, а где он».
Пух-Пух поёжился. Дитто были жутковатыми покемонами — розовыми, вязкими и текучими, как расплавленная жвачка. Но другого пути не было.
Он попрощался с Ключицей, зажмурился от страха и шагнул в Ущелье Эха.
Глава 5. Жвачка и настоящая искра
В Ущелье Эха было странно темно и странно звонко. Каждый шаг Пух-Пуха отзывался десятью шагами. Каждое его дыхание удваивалось, утраивалось и звучало как будто позади.
«Я знаю, зачем ты пришёл, — раздался голос одновременно отовсюду и ниоткуда. — Ты хочешь найти свою искру. Но я не отдам её. Я теперь сам — искра».
Из темноты выкатилась розовая капля. Она росла, ширилась, вытягивалась и приняла форму… Пух-Пуха. Перед ним стояла точная копия Пикачу, но только со светящимися щеками — намного ярче, чем когда-либо светился Пух-Пух.
«Видишь? — самодовольно сказал Дитто-Пух-Пух. — У тебя и не было такой искры! Я стал лучше тебя. Уходи отсюда».
Пух-Пух растерянно смотрел на своего двойника. В самом деле, его собственная искра была намного скромнее: мягкая, золотистая, чуть-чуть ленивая. А эта горела так ярко, что глазам было больно.
«Ты прав, — тихо сказал Пух-Пух. — Ты лучше меня».
Дитто на мгновение застыл. Он не ожидал таких слов.
«Но, — продолжал Пух-Пух, — я всё равно унесу свою искру домой. Даже если она маленькая, даже если она тусклая — она моя. А чужая искра тебя не согреет».
Дитто задумался. Его форма начала расплываться, уголки глаз поползли, а яркие щёки стали постепенно меркнуть.
«Ты прав, — нехотя буркнул Дитто. — Эта искра не моя. Она колется, жжётся и не слушается меня. Забери её обратно».
Он выплюнул маленькую золотистую крупинку, которая тут же подлетела к Пух-Пуху и впиталась в его правую щёку. Та чуть-чуть замерцала — не в полную силу, но хотя бы немножко.
— Спасибо, Жвачка, — улыбнулся Пух-Пух. — На самом деле ты не злой. Ты просто одинокий.
Жвачка вдруг заплакал розовыми слезами.
«Ты первый, кто так обо мне подумал. Возьми меня с собой! Я умею превращаться в шляпу, в ложку, в зонтик — и даже в рюкзак!»
Пух-Пух засмеялся, открыл свой рюкзак, и Жвачка булькнул внутрь, превратившись в мягкую подкладку. Теперь на спине у Пух-Пуха лежало целое сокровище — говорящий рюкзак-дружок.
Глава 6. Морские приключения и Знакомство с Порто-Джетто
Дальше Пух-Пуху предстояло переплыть Море Грезий. У него не было лодки, а плавал он, честно говоря, не очень — больше барахтался и пускал пузыри. Но у берега как раз причаливал маленький пароходик.
— Куда, малыш? — весело крикнул с палубы капитан в полосатой тельняшке с Тотодайлом на плече. — В Лучезарный Сад? Садись! Я тебя подвезу до Порто-Джетто!
Капитана звали Рикки-Морской Коготь. Он был тренером водных покемонов, но сейчас путешествовал просто так, искал вдохновения. В пути Пух-Пух познакомился с его помощниками: болтливым Старми по имени Сверкашка, который любил светиться в темноте и жужжать песни, и старым Лапрасом по имени Тихоня, который вообще не разговаривал, но зато умел гладить волны так, что они становились как стеклянные.
За бортом плескались покемоны, а Пух-Пух стоял на носу пароходика и смотрел, как горизонт постепенно приближается. Его правая щека светилась теперь постоянно, хотя и неярко — будто маленькая свечка в дальнем углу комнаты.
«Слушай, — сказал ему капитан Рикки, когда они уже подплывали к порту. — А ты знаешь, что такое настоящая искра?»
— Свет? — неуверенно предположил Пух-Пух. — Электричество?
«Не-а. Настоящая искра — это когда тебе хорошо с друзьями. Когда ты смеёшься громко, так что даже враги улыбаются. Когда ты любишь и тебя любят. Искра не в щеках, она в сердце. У тебя она есть — просто разучился её зажигать».
Пух-Пух задумался. Это было мудро. И в глубине его левой щеки — той, что пока не загорелась — что-то тёплое шевельнулось, как спящий котёнок.
Глава 7. Порто-Джетто и Тайна Семи Ветров
Порто-Джетто оказался шумным городом, где из каждого угла пахло жареными ягодами и солёными брызгами. Там Пух-Пух встретил Снорлакса по имени Тюфяк — толстого, доброго соню, который проснулся специально, чтобы показать дорогу к ущелью Семи Ветров.
«Туда нельзя так просто войти, — зевнул Тюфяк, чеша пузо. — Ветер сбивает с ног, а потом уносит в небо, как листочек. Нужно знать пароль».
— А какой пароль?
«Если бы я знал, я бы сам пошёл, — вздохнул Снорлакс. — Но я боюсь высоты».
Пух-Пух расстроился. Но тут в игру вступил Жвачка. Он выскользнул из рюкзака, превратился в огромную мыльную пленку и сказал: «Я умею ловить ветер! Я стану твоим щитом!»
Семеро Ветров дули с яростью, с какой дуют только покемонские ураганы. Один был ледяным, второй — огненным, третий пах цветами, четвертый — гнилью, пятый нёс песок, шестой — дождь, а седьмой… седьмой был ветром тишины. Он не дул вообще, он просто исчезал, когда до него оставался шаг, и тогда нога падала в пустоту.
Жвачка, превратившийся в пленку, трещал, но держался. Пух-Пух пробирался сквозь бури, пригибаясь, закрывая лапами лицо. Правая щека его горела теперь ярче — она подбадривала его.
— Я дойду! — крикнул он шестому ветру, который пытался утащить его в реку. — Я хочу домой! Я хочу снова светить!
И тут седьмой ветер — ветер-невидимка — вдруг стих. Дорога открылась. Впереди, в просвете между скал, показалась золотая арка, увитая плющом.
Глава 8. Лучезарный Сад
Пух-Пух очутился в таком месте, которое не мог описать даже самый искусный рассказчик. Сад действительно был лучезарным: цветы светились изнутри, вода в ручьях переливалась семью цветами радуги, а деревья роняли не листья, а маленькие, пахнущие ванилью звёздочки.
Посередине сада, на серебряной поляне, сидел древний Хо-Ох — огромная радужная птица, которая появляется лишь раз в тысячу лет. Она смотрела на Пух-Пуха спокойными золотыми глазами.
«Я знал, что ты придёшь, — произнес Хо-Ох голосом, похожим на звон колокольчиков. — Но я не верну тебе твою искру».
— Почему?! — воскликнул Пух-Пух, чуть не плача.
«Потому что ты её не терял. Искорка всегда была у тебя внутри, — ответил Хо-Ох, склоняя голову. — Просто ты не верил в неё. Ты думал, что маленький свет ничего не значит. Но мир держится именно на маленьких огоньках. Они согревают друг друга, когда большие костры гаснут».
— Как же мне её зажечь?
«Вспомни, когда ты в последний раз сиял в полную силу. Не когда ты злился и стрелял молниями, а когда тебе было просто хорошо. Иди назад по своей памяти, найди тот момент — и искра вернётся сама».
Пух-Пух закрыл глаза. Он искал. Перебирал день за днём, неделю за неделей. И вдруг вспомнил. Вспомнил тот вечер, когда он катился по полу кухни, а мама-мистер Майм гонялась за ним с тряпкой и смеялась. Вспомнил, как папа, сняв очки, щекотал его за ухом и говорил: «Ты — лучшее, что случилось с нами». Вспомнил, как впервые встретил Звоночка, как они играли в салочки до утра. Вспомнил, как ел переспелые ягоды, перепачкавшись вареньем до самых ушей.
— Мне хорошо, — прошептал он. — Даже без искры мне хорошо.
И в тот же миг обе его щеки вспыхнули ослепительным золотым светом. Ярче, чем когда-либо. Ярче, чем у Дитто. Ярче, чем все цветы в Лучезарном Саду.
Хо-Ох довольно взмахнул крыльями, поднимая радужную пыльцу.
«Видишь? — сказал он. — Ты зажёг её сам. Просто вспомнил, как любить и быть любимым. Это и есть магия».
Глава 9. Дорога домой
Пух-Пух вернулся домой не через Семерых Ветров, а по радужному мосту, который проложил для него Хо-Ох. Он спустился прямо на крыльцо своего домика, где мама-мистер Майм поливала цветы.
«Сынок! — ахнула мама, выронив лейку. — Ты светишься!»
Пух-Пух светился так, что вся улица засияла, будто наступил полдень. Соседние Пикачу повысовывались из окон, крысы-Раттаты зажмурились, а Звоночек выскочил из своей норки и прыгнул Пух-Пуху на шею.
— Ты вернулся! — закричал Звоночек. — И теперь ты настоящий электрический!
Папа-Пикачу снял очки, протёр их и надел обратно.
«Никогда не видел такого сильного сияния, — произнёс он с уважением. — Ты превзошёл самого себя».
Пух-Пух обнял всю свою семью: маму, папу, Звоночка — а Жвачка превратился в плюшевую игрушку, чтобы тоже участвовать в объятиях.
— Я понял одну важную вещь, — сказал Пух-Пух, утирая счастливые слёзы. — Искра — это не то, что можно потерять. Её можно только забыть. И найти, вспомнив про любовь.
Глава 10. Эпилог: Свет, который никогда не гаснет
В Паллет-Таун вернулся не просто Пикачу, а Пикачу с историей. Пух-Пух рассказывал всем, кто хотел слушать: маленьким покемонам, которые боялись темноты; старым покемонам, которые разучились радоваться; грустным тренерам, которые забыли, зачем путешествуют.
Он рассказывал, как прошёл Лес Теней, как встретил Ключицу, как переплыл море и как Хо-Ох научил его самому главному.
И однажды вечером, когда Пух-Пух сидел на крыльце и светил на всю округу, к нему пришёл маленький Пичу — крошечный, испуганный, у которого от страха не загорались щёчки.
«Я потерял искру, — прошептал Пичу. — Она упала в колодец и погасла».
Пух-Пух усмехнулся, похлопал малыша по голове и сказал:
— Не бойся. Искорка не в щеках. Она у тебя в сердце. Хочешь, я расскажу тебе одну сказку?
И он рассказал ему всё — с самого начала. О том, как сомневался, как боялся, как встретил Жвачку, как переплыл море Грезий и как древний Хо-Ох открыл ему секрет всех искр.
Когда рассказ закончился, у Пичу загорелись щёчки.
Тускло. Робко. Но они горели.
И Пух-Пух понял, что это и есть настоящее счастье — зажигать огоньки в сердцах других.
КОНЕЦ
«Сказка ложь, да в ней намёк: даже самый маленький свет может осветить целый мир. Верьте в свою искру, и она никогда вас не покинет».— Профессор Оук (и немного Пух-Пух, который теперь тоже сочиняет сенрю)