Блог Таши Фокс | Серия «Пишу, потому что не могу молчать»
Меня часто спрашивают: «Таша, откуда ты берёшь своих персонажей?»
Честный ответ — не знаю. Неловкий ответ — знаю слишком хорошо, но немного стесняюсь об этом говорить.
Давайте так: я расскажу вам про трёх своих героинь. Крис, Вику и Хань Юнь. Три книги, три женщины, три совершенно разных характера. И одна общая черта, которую я обнаружила, только когда написала всех троих.
Крис. Та, что крушит — и не плачет
Первая сцена «Ведьм» — Крис стоит посреди квартиры бывшего и разносит его вещи в хлам. Видеокарта летит об стол. Джинсы — под ножницы. Футболка с любимой группой — пополам, с хрустом.
Когда я это писала, несколько людей в комментариях написали: «Это слишком. Так не бывает».
Бывает. Я вам клянусь, бывает.
Крис — это та часть меня (и, думаю, многих из вас), которая в момент злости не плачет в подушку, а делает. Причём делает громко, с последствиями и без особых сожалений. Она не ждёт, пока ей скажут, что можно уходить. Она уже ушла — ещё до того, как хлопнула дверью.
Но вот что важно: после того как квартира разгромлена, Крис стоит у подъезда в метель — и в её глазах «проскальзывает тоска и грусть». Вот уж воистину. Она не знает, по чему тоскует. И я, когда писала это, тоже не знала. Просто чувствовала, что так и должно быть.
Злость — это только верхний слой. Под ней всегда что-то живое и уязвимое.
Крис не умеет просить о помощи, но умеет заплатить за яблоко чужого мальчишки и не ждать благодарности. Она вступается за незнакомых, молчит о своей боли и открывает дверь собственного дома, прошептав: «Бабуль, ну пусти». Это, пожалуй, самый честный момент в книге. Взрослая женщина, которая в критический момент разговаривает с дверью — и дверь открывается.
Я очень люблю Крис. Именно за то, что она не идеальна совсем, и при этом абсолютно права.
Вика. Та, что смеётся — но видит всё
Вика из «Попаданки в чужую ширинку» — это другая история. Если Крис действует через злость, то Вика — через иронию. Она айтишница, интроверт, читает боярки ночью и сама себе говорит «ещё одна глава, и спать» — а потом читает ещё двадцать.
Я её придумала из раздражения. Честно.
Я читала очередную книгу, где героиня с магическими способностями и боевым прошлым к середине истории превращается в существо, которое только и делает, что ждёт, пока главный герой её «заметит». И у меня дёрнулся глаз. А потом я подумала: а что, если дать такой героине всё, чего у неё не было? Что если закинуть её не в красивое тело принцессы, а — вот так, для честности — в тело того самого неудачливого княжича, которого в сюжете никто не боится?
Вика оказалась в теле Дмитрия Волконского, и первое, что она сделала — надела штаны задом наперёд и объявила это «отвлекающим манёвром». Это и есть Вика. Она не паникует публично. Она шутит — и через шутку переваривает происходящее.
Но за этим юмором — очень внимательный взгляд. Вика сразу видит Федьку, которого прежний хозяин тела обижал кружкой. Видит Агафью, которую «загнали в угол и радуются». Она заходит в этот чужой мир — и первым делом думает о людях вокруг, а не о том, как выжить самой.
Это, мне кажется, и есть настоящая сила. Не магия. Не мышцы. А способность смотреть на другого человека и думать: «Каково ей? Каково ему?»
Я написала Вику как пародию на жанр. Но в итоге она стала для меня чем-то большим — портретом женщины, которая умеет не терять себя даже в совершенно абсурдных обстоятельствах.
Хань Юнь. Та, что молчит — но не сдаётся
С Хань Юнь всё иначе.
Крис громкая. Вика ироничная. А Хань Юнь — тихая. Но тихая не потому что слабая, а потому что научилась: в её мире лишние слова дорого стоят.
Она выросла в богатой семье, где за неё давно всё решено. Она умеет быть спокойной и вежливой «даже тогда, когда ей страшно». И это — невероятно сложное умение, которое часто принимают за покорность.
Но я знаю, что внутри неё живёт желание самой выбирать судьбу. Она просто ещё не нашла язык, на котором это можно сказать вслух.
Рядом с Цзи Луном она впервые позволяет себе быть не «идеальной дочерью», а просто человеком. Это маленькое разрешение — быть просто живым — иногда стоит больше, чем все слова о любви.
«Последний лепесток Таохуа» — моя самая тихая книга. Там нет разгромленных квартир и штанов задом наперёд. Там есть персиковый сад, лепесток на ладони и годы молчания, которые не убивают любовь — только растягивают её, как тетиву.
Хань Юнь я писала медленно. Почти на цыпочках.
Что у них общего
Три книги. Три женщины. Три разных способа стоять в своей жизни.
Крис — ногами в земле, руками в работе, сердцем нараспашку, но виду не покажет.
Вика — с иронией наготове, потому что юмор — это тоже броня, и неплохая.
Хань Юнь — с тихой силой, которую видно только тогда, когда она решает: «Нет. Вот здесь — нет».
Я долго не могла сформулировать, что их объединяет. А потом поняла.
Ни одна из них не ждёт, чтобы её спасли.
Не потому что им не нужна помощь — нужна, ещё как. Но они не строят жизнь вокруг ожидания. Они действуют. Крушат. Шутят. Молчат, но держатся.
И, честно говоря, именно такие женщины мне интересны. В книгах и в жизни. Те, кто не является идеалом — но является собой.
P.S. Про то, откуда они всё-таки берутся
Я обещала рассказать правду.
Они берутся из меня. Из вас. Из женщины, которую я видела в метро и которая плакала, но при этом не дала никому в вагоне заметить. Из разговора с подругой в три ночи. Из фразы, которую я когда-то не сказала — и пожалела.
Героини — это способ сказать то, что в жизни не всегда получается. Прожить то, что страшно. Или просто — посмеяться над тем, что иначе не пережить.
Именно поэтому я пишу.
И именно поэтому, если вы узнали в ком-то из них себя — это не случайность. Это я вам подмигнула.
Таша Фокс
Читайте «Ведьмы не плачут» и «Попаданку в чужую ширинку» на Author.Today. «Последний лепесток Таохуа» — на литнет!
Комментарии, лайки и честная критика — лучшее, что вы можете сделать для автора. Серьёзно.