Начальник лазарета 441-го зенитно-ракетного полка капитан Михаил Криволап по прозвищу «капитан Мишель» был натурой неординарной и увлекающейся, насколько это возможно в рамках армейской гарнизонной службы.
Увлечения его широко простирались от глубоких философских размышлений о смысле бытия и цитирования латинских афоризмов до банальных офицерских пьянок с резкой критикой вышестоящего начальства и последующим исчезновением на пару дней.
Поскольку это начальством воспринималось без энтузиазма, Мишель гулял в «пятнадцатилетних капитанах», что его нисколько не смущало.
Вообще военная служба богата разными интересными случаями. Два года службы, проведенные в 130-й бригаде ПВО, или как у нас говорили, на «Самане», оставили мне много интересных воспоминаний, а некоторые случаи позволю себе представить на суд читателей.
О прическах
Капитан Мишель обладал пышной, курчавой шевелюрой, которая постоянно вылезала у него из-под форменной фуражки, была предметом его гордости и тихого раздражения полкового начмеда майора Кулешова, имевшего в свои 35 уже приличных размеров лысину.
Однажды майор, стоя перед зеркалом, тщательно расчесывал свою седеющую голову, пунктуально, раскладывая волос к волоску на лысеющих участках. Одновременно он инструктировал меня по поводу доставки больного солдата в госпиталь. Мимо своей обычной развалистой морской походкой фланировал капитан Мишель. Проходя мимо шефа, он с подчеркнутой заботой сказал:
-Николай Анатольевич! Вы бы это, поплотнее волосики укладывали, а то справа пара реденьких высовывается.
Майор, поняв намек, не прерывая процесса, невозмутимо отпарировал
- Знаете, Михаил Леонтьевич, ученые агрономы давно сделали вывод, что обильная растительность появляется преимущественно на навозной почве!
Мишель удивленно икнул и без комментариев гордо прошествовал дальше, до аптеки. Крыть было нечем - шеф его переиграл всухую!
Увольнение Вовы
Вова Машинков до службы в армии окончил во Владивостоке музыкальную школу, и неплохо играл на виолончели. О наличии у себя музыкального слуха он неосторожно упомянул в карантине, надеясь пристроиться куда-нибудь в оркестр. Не тут-то было! Учитывая музыкальный слух, Вову, из чувства вредности, «пристроили» в дизелисты на подземный командный пункт. И теперь чуткие вовины уши уже год слушали рев дизелей, когда – то стоявших на подводной лодке.
Несмотря на солидный стаж службы, Вова был тихим и спокойным парнем, без каких-либо командирских амбиций, просто хорошим спецом. Нес вахту на КП, потом возвращался в казарму, отдыхал и снова ехал со сменой на вахту.
Начальство корпуса решило строить бетонные арочные ангары на аэродромах ПВО и сразу потребовалось много рабочих рук. Из всех дивизионов бригады направили в командировки солдат, отправили и часть бойцов с КП. Вова и вовсе стал не вылезать из своих дизелей и даже спал там. Иногда он, бледный и чумазый появлялся в казарме, и снова исчезал.
Грянули учения, и на КП бригады появилась куча начальства с крупными звездами и лампасами. Работа кипела - со всех сторон летели учебные цели, ракетные дивизионы условно их «сбивали» - военная машина ПВО крутилась на полных оборотах. И тут начал «сдыхать» основной дизель, ставя под угрозу все учения. Вова молниеносно переключился на запасной дизель, который сам же ввел в строй буквально пару часов назад - тот не работал уже неделю. Аппаратура КП, мигнув, снова заработала - учения продолжались. Все кончилось благополучно. После учений Вове присвоили звание младшего сержанта и выпустили в увольнение на сутки.
И Вова, непривычно чистый и парадный, рванул в субботу с утра домой во Владивосток.
А в понедельник он уже стоял возле штаба перед строем батареи управления, бледный, в мятой шинели без ремня, и выслушивал громогласные изречения начальника штаба, описывающие его приключения.
Оказалось, что Вова, изрядно погуляв в кругу друзей и подружек, в положенное время направился в часть. Автобусы вечером уже не ходили, топать было километра три. Рассовав по карманам четыре бутылки водки для друзей, Вова решил по холодку прогуляться пешочком. Однако ослабленный алкоголем организм подвел, и воин распластался на дороге, не дойдя до КПП с полкилометра. И лежать бы ему на ноябрьском холодке долго, однако тут, на его счастье, из города на машине возвращался начальник политотдела. Вова был заботливо загружен в уазик и доставлен в сонном состоянии сразу на бригадную кичу.
Начальник штаба майор Трофимов, по прозвищу «Конкретный», был мужиком суровым, но справедливым. Отметив, что разгильдяй Вова нажрался в своем первом увольнении, чем существенно понизил рейтинг воинов ПВО в глазах общественности, тем не менее, он отметил, что лежал Вова на дороге головой к части (думал о службе!) и нес в кармане бутылки явно не для себя (значит заботился о своих боевых товарищах).
Следовательно, заслуживал некоторого снисхождения и смягчения участи.
Поэтому, торжественно содрав с Вовиных погон новенькие лычки, Трофимов распорядился Вову более в увольнения до конца службы не отпускать и на месяц засунуть на КП бессменно. Нечего ему на губе отдыхать. И Вова с облегчением вернулся снова к родным дизелям, тренировать музыкальный слух.