Мишка лежал под кроватью и молил Бога, чтобы отец его не заметил. Здесь было сыро и пахло плесенью. Старый дом Малиновских не отличался идеальными условиями.
Прижав к себе щенка, 9 - летний мальчик поглаживал того по голове, чтобы он не вздумал пискнуть и заскулить. Тогда им обоим конец. Отец сегодня слишком уж зол, еще и выпил. Тяжелые шаги приближались к кровати. Прямо перед собой Мишка увидел два огромных башмака, ребенок затрясся всем телом.
Кровать заскрипела башмаки сдвинулись в сторону и Виктор Малиновский по кличке Малина опустился на колени. Мишка зажмурился и по щекам потекли слезы.
— Так вот ты где, паршивец, — прозвучал, ничего хорошего не предвещающий, голос отца, – вылазь оттуда сейчас же и блохастого доставай.
— Папка, я его отнесу, отнесу, только не бей, – завыл мальчишка.
— Отнесешь, как же, – ухмыльнулся отец, — на суп пойдет. Отдам бродягам.
— Не надо, батя. Нет, не надо, – мальчик громко закричал и начал упираться. Отец схватил сына за ногу и начал тащить из-под кровати. Как не сопротивлялся Мишка, но с сорокалетним мужчиной ему не справиться.
Батя отобрал из рук ребенка щенка и медленно, пошатываясь, начал выходить из дома. Вдруг Виктор Малина почувствовал не сильный удар сзади. Это Мишка схватил ухват, который стоял возле печки, замахнулся и, на что хватило сил, ударил отца по спине.
— Ах, ты ж… Ну, все. Конец тебе, – батя развернулся и хотел схватить сына за шиворот, но тот увернулся и выскочил во двор. В этот момент отец перецепился через порог и грохнулся, зацепив рукой кухонную утварь. Посыпались металлические миски, ведра. Грохот поднялся на весь двор.
Миша схватил щенка и побежал к калитке, которая почему-то оказалась закрыта. Мальчик просунул щенка под калиткой и начал пытаться залезть на забор. Громко ругаясь, батя приближался к сыну. Сердце ребенка порхало в груди, как птица в клетке. Послышался громкий хлопок….
****
Михаил Викторович Малиновский открыл глаза. Напротив в кресле сидел психолог - Марина Николаевна Крыжановская. Женщина все еще держала ладони перед собой и Михаил понял: хлопок - это ее рук дело.
— Что Вы видели? – тихо спросила женщина.
— Отец гонялся за мной, – пересохшими губами произнес мужчина.
— Что Вы испытывали?
— Страх, – коротко, но очень точно определил свои чувства Михаил Викторович.
— Вам страшно до сих пор? — спросила Марина Николаевна и начала что-то записывать.
— Витя Малина мой отец - это мой самый большой страх в жизни, – ухмыльнулся сорокалетний мужчина, — все мои ночные кошмары связаны именно с ним. Мой кошмар - это мой отец. С ним не сравнятся никакие, даже самые страшные, фильмы ужаса.
— Нам нужно будет долгое время работать с Вами, Михаил Викторович, – кивнула психолог, — непроработанные детские травмы остаются с человеком навсегда, но с этим можно бороться. Нельзя оставаться наедине с детскими травмами. Излечитесь Вы только тогда, когда простите отца.
— Простить? – Михаил засмеялся, – я прощу отца? Вы шутите. Я никогда его не прощу. Никогда.
— Вы делаете это не ради него, а ради себя и своей семьи. Ради своего будущего. Нужно простить и отпустить. Вы взрослый человек, но, пока в Вас еще живет тот испуганный, затравленный отцом, мальчик, – объяснила психолог.
Михаил задумался:
— У меня двое детей, Марина Николаевна. Двойняшки Лиза и Стас. Им десять. С ними бывает непросто. Ох, как не просто. Но я никогда, слышите, никогда не поднимал на них руку. Мне, даже, в голову не придет никогда ударить ребенка. А отец бил меня шлангом, ремнем да и, вообще, всем, что под руку попадет.
— Вы можете рассказать мне о своем отце? – с интересом спросила психолог.
Михаил Малиновский кивнул и задумался.
****
Виктор Малиновский появился в деревне Лыковка в восьмидесятых. Кто он и откуда - никто не знал. Мужчина был уже совсем взрослым. Приехал, вероятно, из дальних далей. Мужчина разговаривал совсем не так, как привыкли в деревне, из чего деревенские сделали вывод, что Малиновский - образованный человек.
Так и оказалось позже. Малина родился и вырос в городе, окончил институт, но на этом все и закончилось. Далее был один срок, затем второй, а за ним - и третий не задержался. Виктор Малина был матерым уголовником, хотя родители его были интеллигентными людьми. Да только от сына своего они отказались. Отсидев очередной срок, Малина вернулся домой, но мать и отец не впустили его в дом. Он и поехал в Лыковку к своему “корефану” с которым “мотал срок”.
Олег Кашалотов по кличке Калоша жил в старой деревянной избе на краю деревни Лыковка. Мужик периодически сидел, а когда возвращался, снова принимался за свое. Друга своего - Виктора Малиновского, Калоша принял с радостью. Еще бы. Ведь теперь и собутыльник, и подельник появился.
Только Малина не собирался больше садиться в тюрьму. Решил жить тихо, смирно и честно. Эти его слова рассмешили Калошу, но перечить другу он не стал. Слишком уж крепкий кулак был у Малины.
Первое время, Малина, действительно, старался как мог: вместе с Калошей устроились работать на мельнице. Весной посадили огород и познакомился Виктор с молодой одинокой вдовой Таисией.
Тася год назад похоронила мужа и жила одна. В свои двадцать восемь лет она была одинока. Детей не было, да и родни - никакой. Работала вдова в сельпо за прилавком. Ухажеры у нее были, да только вот замуж никто не звал. Каждому достаточно было того, что вдова слишком уж горяча и любвеобильна - никому не отказывала. Душа у бабы была большая, а любви нерастраченной - великое множество.
Только надоело ей греть в своей постели каждого, кто приголубит. Таське хотелось семью, детей да жить по-человечески. Тут и нарисовался Витя Малина. Мужчина быстро смекнул, что женившись на молодой вдове, он станет хозяинов в ее доме. Не жить же вечно в доме алкоголика Калоши.
Дом у Таси был добротный - остался в наследство от покойного мужа, который был очень хорошим хозяином. Все у него было сделано на века - и дом, и гараж, и хозяйские постройки. Покойный муж Таисии и не пил вовсе, и не болел никогда. Сгинул по глупости. Во время покоса зацепился с мужиком из соседней деревни, подрались да мужик взмахнул косой неудачно. Хоть и не хотел он такой трагедии, да вот случилась.
В один день осталась Тася вдовой. Не везет девке по жизни и все тут. С детства выросла сиротой, а уже в молодости осталась вдовой. Когда Виктор сделал предложение, Тася и думать не стала, сразу согласилась.
Свадьбу сыграли скромную, а уже через год Таисия родила сына, которого назвали Мишей. Было это в 1984 году. Виктору Малине тогда было уже почти сорок лет. Мишка был его первым и единственным ребенком. Родился малыш совсем уж неожиданно. Никто, даже, не знал, что Тася беременна.
Широкобедрая, крепкая девица и так имела пышные формы, поэтому своей беременности даже она не заметила. Ранее, Тася никогда беременной не была, а шевеления малыша приняла за особенности своего организма.
Мишка родился ночью, прямо в постели - дома и только уже потом Виктор вызвал скорую и жену с ребенком увезли в районную больницу. Оказалось, что ребенок полностью здоров, соответствует всем нормам, да и мать в здоровье своем не пошатнулась. Поэтому и нечего их держать в больнице. Выписали через три дня.
Дома Мишка лежал на пеленках, без остановки дрыгал руками и ногами, а удивленные родители смотрели на такой “подарок судьбы”. Виктор почесал затылок:
— Что-то не похож он на меня. Загуляла ты может быть? Ты скажи. Я без претензий. Знал, кого в жены беру, – недовольным тоном произнес супруг.
— Да ты что, Витя? — испугалась Таисия, – да как тебе не стыдно? Твой он. Твой. Вот, смотри и уши твои, и нос, и пальчики даже.
— Что - уши? Уши у всех одинаковые, – отмахнулся новоиспеченный отец и добавил, — и что прикажешь теперь делать с этим?
— Как это? Сынок ведь наш. Растить, воспитывать будем, – улыбнулась Таисия.
— Хороши воспитатели, – ухмыльнулся Малина, – у меня три срока за плечами, а ты - деревенская б… известная на всю округу. Чему мы его научить можем?
Таисия молча завернула сына в пеленки, взяла на руки и села на кровать, чтобы покормить. По щеке скатилась скупая слеза и упала прямо ребенку на нос. Малыш вздрогнул, а мама улыбнулась и осторожно вытерла лицо сыночка. Малина топтался рядом. Весь его вид показывал, что его такое положение дел вовсе не встраивает. Мужчина пожевал губами:
— Мне дети вовсе без надобности. До тридцати восьми жил как-то без них и дальше проживу.
— Тогда, уходи, – равнодушно пожала плечами Таисия.
— То есть, как это? – растерялся Виктор, — мы же семья.
— Разведемся и дело с концом, – тяжело вздохнула женщина, – сама сына растить буду.
Малыш в это же время начал кряхтеть, потом скривился и громко заплакал. Таисия начала успокаивать ребенка, но тот кричал еще громче. Виктор закатил рукава, вытер руки об штаны и обратился к жене:
— Сиди, уж, растилка. Сама она вырастит. Ты успокоить то его не можешь. Дай сюда.
Отец забрал сына из рук женщины и пошел с ним во двор. Тася видела в окно, как новоиспеченный отец, покачивая в руках сына, ходит по двору, что-то шепчет Мишке, прикрывает его лицо пеленкой от солнца. Таисия улыбнулась: никуда он не уйдет. Это теперь понятно.
****
— Значит, Ваш отец не хотел, чтобы Вы появились на свет? – спросила Марина Николаевна и снова что-то записала в блокнот.
— Не то, чтобы не хотел, – пожал плечами Михаил Викторович, – просто, не ждал. Не думал о детях. Мое рождение оказалось для бати полнейшим сюрпризом. Он не готов был. Тем более, отцу уже почти сорок было. Да и какой из него воспитатель - вор и пьяница. Только к такой жизни и привык.
— Что же было дальше? Можете рассказать? – психолог снова приготовилась слушать, но в этот момент раздался звонок по телефону. Михаил всегда поднимал трубку, где бы он ни находился. Малиновский владел солидным транспортным предприятием в городе, занимался грузоперевозками и очень переживал за имидж своей компании.
Он привык, что компания работает четко и безошибочно. Малиновский всегда на связи со своими управленцами, заказчиками и служащими. Но в этот раз на экране определился номер жены. Михаил извинился перед Мариной Николаевной и поднял трубку:
— Танечка, я занят сейчас. Давай я позвоню тебе попозже, хорошо? – с улыбкой произнес мужчина. Марина заметила, что по мере разговора с женой, улыбка начала сползать с лица клиента.
— Миша, я была в студии, а телефон оставила в кабинете. Пришла и увидела, что трижды звонила соседка Виктора Ивановича.
— Клавдия Захаровна? — удивился Михаил.
— Да, да, точно. Когда мы приезжали в последний раз, то я оставила ей свой номер телефона. Мало ли. Ты извини, что я не сказала тебе сразу, просто ты очень нервничаешь по этому поводу….
— Ничего страшного, Танечка. И что же она хотела? – как можно более спокойно спросил Михаил, но сердце мужчины начало биться быстрее.
— Я не знаю. Позвонила ей, но никто не берет трубку. А мне некогда, у меня сейчас открытый урок начнется. Придется снова отключить телефон. Может быть, я скину тебе ее номер? – взволнованно произнесла женщина.
— Да, конечно. Жду. Я скоро освобожусь и сразу же ей перезвоню, – успокоил жену Михаил.
Сказав напоследок жене пару приятных слов, мужчина отключил телефон и еще раз извинился перед психологом.
— У Вас с женой очень теплые отношения, правда? – спросила психолог.
— Моя семья - это мой храм. Для меня нет ничего важнее жены и детей. Я их очень люблю, – согласился Малиновский.
— Где Вы получили пример правильной модели семьи? Я так понимаю, что Ваши родители не слишком уж очень дорожили друг другом.
— Да, Вы правы. Впрочем, может быть они и любили друг друга, – пожал плечами бизнесмен, – когда мне было пять лет, отца снова посадили. Хотя я был маленьким, но хорошо помню, как приехала милицейская машина, чтобы арестовать его. Батю вывели из дома в наручниках, а мать так убивалась, как будто бы он умер, – ухмыльнулся Михаил Викторович, — она, действительно, очень тосковала и потом четыре года возила передачи в тюрьму. Хотя, сами мы жили очень бедно.
Она из магазина домой таскала просроченные пряники. В магазине спишет, домой принесет, – вспомнил мужчина, — хотя, когда собирала посылку отцу, покупала все свежее, качественное. Помню, как пробирался ночью в кладовку, чтобы отрезать кусочек копченой колбасы, предназначенной для отправки отцу. Ах, какая же она была вкусная.
Михаил снова ударился в воспоминания, но в это время сеанс закончился. Марина Николаевна и Михаил Викторович договорились о встрече на следующей неделе и мужчина покинул кабинет.
На улице, хозяина ждал новенький очень дорогой внедорожник. Капот и бока автомобиля переливались перламутром на солнце. Минивэн Малиновского был похож на сытого, довольного жизнью буржуя. Михаил улыбнулся, подумав об этом, и разблокировал дверцы автомобиля.
Едва мужчина уселся в свою машину, как вдруг телефон его ожил. Номер, определившийся на экране, был неизвестен. Михаил Викторович поднял трубку, но звонок сорвался. Сердце отчего то было не на месте. Малиновский тут же набрал номер, но никто не ответил, тогда он вспомнил о разговоре с женой и набрал номер соседки.
В этот раз, баба Клава сразу же подняла трубку:
— Алё, кто это? – испуганно произнесла соседка.
— Здравствуйте, Клавдия Захаровна, Вас беспокоит Миша Малиновский. Вы звонили моей супруге сегодня.
— Мишка, ты? – обрадовалась соседка, – что же это вы не приезжаете, папку не навещаете? Совсем он одичал здесь с тех пор, как Тася помера, – вздохнула соседка.
— Вы же знаете какие у нас отношения. Вернее, нет никаких отношений. У него своя жизнь, у меня - своя.
— Да разве это жизнь? – начала всхлипывать соседка, – тут такое, Мишенька… Впрочем, тебе, наверное, сегодня позвонят, расскажут.
— А что случилось? – опешил Михаил.
— Беда, Мишенька, скорая приехала, папку твоего в больницу увезли. Помрет, наверное, Витька Малина, – всхлипывала баба Клава, но тут же прекратила ныть и деловито спросила, — Вы с домом что будете делать? Продадите или…
— А что случилось в батей? – не обращая внимания на слова соседки спросил Михаил. Но баба Клава гнула свое:
— Дом-то хороший, добротный. Вечно простоит. Всех нас переживет. Его еще покойный Алексей ставил - мамки твоей первый мужик. Моя племянница желает купить. Так вы уж, если будете продавать, сразу мне сигнализируйте.
— Что с батей, – еще громче закричал Михаил.
— А что с ним? – удивилась соседка и сама же ответила на свой вопрос, – ясное дело, что: допился алкаш. Паленой заразы выпил, брык и готов. Хорошо, что я зашла к нему, а то бы отошел до вечера. Я скорую помощь и вызвала. Да, только, разве спасибо кто-то скажет? Вот ты, нет чтобы спасибо сказать, еще и кричишь. А добрые бы люди отблагодарили копеечкой старуху.
— Значит, Вы вызвали скорую? – поджав губы спросил Михаил.
— А я тебе о чем? — рассердилась соседка, – я увидела, что дверь нараспашку, а щенок Витькин то выскочит на порог, поскулит и снова в дом. На помощь звал, понимаешь?
— У бати щенок был? – удивился Михаил, – странно. Он не любил животных никогда. Не разрешал мне в детстве собаку завести.
— Не знаю такого, – пожала плечами Клавдия Захаровна. Он всех бездомных псов кормил. За что и ругались постоянно. Вечно возле двора кодло собачье, – скривилась соседка. Так ты к бате - то поезжай, – сменила тему баба Клава.
— Зачем? – удивился Михаил, – в больнице ведь он. Откачают, выпишут. Я не приеду, – строго произнес Малиновский и собрался отключить телефон, как вдруг, соседка остановила его, – Миша, а с домом то что? С собакой?
— Я не знаю, – растерялся Михаил, – мне все равно.
— Ааа, вот, значит, как. Отца осуждаешь, а сам такой же, – поспешила добавить баба Клава.
— Да что Вы такое говорите? Как Вам не стыдно? Вы же знаете, как я жил. Все детство мое у Вас перед глазами прошло. Дворы ведь рядом. Забыли, как подкармливали меня, когда я…
— Не шуми. Ничего я не забыла. Ну, вот, то - тебя, а теперь Степашу буду подкармливать.
— Какого еще Степашу? — растерялся мужчина.
— Степана - пса Витькиного. Значит так, надумаете дом продавать, звони. Будьте здоровы, живите богато, – обиженно произнесла соседка и отключила телефон.
Михаил очень рассердился. Бросил трубку на соседнее сидение, завел машину и поехал в офис. Целый день Михаил был сам не свой, а вечером, дома не находил себе места.
— Милый, ну что случилось? – в десятый раз спрашивала жена, но супруг только отмахивался, – нет, Миша, нам придется поговорить. Я не отстану. Клавдии Захаровне звоню, она сбрасывает. Если не согласишься поговорить, завтра поеду в Лыковку и все выясню, – категорично сказала жена.
Малиновский свою жену знал очень хорошо. Татьяна так и сделает, если уж решила. Женщина была довольно решительной, иногда крутого нрава, даже, муж, ее немного побаивался. Впрочем, и нежности, и любви, и заботы, в Танечке, тоже, было с избытком. Именно о такой женщине мечтал Малиновский, такую и встретил.
Сейчас он понимал, что нужно поговорить с Таней, иначе, она, действительно, завтра же поедет в Лыковку. Только этого и не хватало. Супруги в деревне были в поседний раз в день похорон матери Михаила - Таисии. Прошло много времени, но больше в доме отца сын не появлялся.
Правда, на могилу матери, которая находится на местном кладбище за селом, Малиновские приезжали раз в полгода. Поставили памятник, приплачивали местному мужику за уход за могилой. Но овт к Виктору Ивановичу не заезжал сын и все тут.
Нет между отцом и сыном взаимопонимания. Редкие встречи всегда заканчиваются ссорой. Даже, на похоронах у матери умудрились поругаться. С тех пор не виделись. Местные мужики рассказывали, что Малина много пьет, ноги больные, но сыну было безразлично. Безразлично так же, как когда-то отцу на него.
— Танюшка, не нужно никуда ездить, я сам все расскажу, – вздохнул супруг. Жена присела рядом с Михаилом и внимательно посмотрела на него:
— Любимый, не переживай. Что бы ни случилось, мы справимся.
— Да, не в этом дело, – муж закрыл лицо ладонями и снова вздохнул, — дело в том, что мне совсем не хочется справляться. Не хочется, даже, слышать об этом.
— Ну, что такое, что? — женщина убрала руки мужа от его лица и заглянула Михаилу в глаза.
— Батя попал в больницу. Не знаю в каком он состоянии, но Клавдия Захаровна говорит, что отравился суррогатом.
— Господи, надо срочно выяснить в какой отец больнице и поехать туда, — повысила голос жена, – как бы там ни было, он твой отец.
— Поражаюсь, человеку 78 лет, а он все еще пьет спиртное. И не просто спиртное, а суррогат хлещет, – в гостиную зашла теща Михаила. Тамара Алексеевна уже два года жила с детьми. Сама она была одинока, поэтому после выхода на пенсию, сразу же переехала в дом зятя, чтобы помогать с внуками.
Мама Татьяны была педагогом с огромным стажем, преподавателем английского языка. Зять был несказанно рад, что теща переехала. Михаил и Тамара Алексеевна были лучшими друзьями. Теща всегда на стороне зятя и считает Михаила - идеальным мужчиной.
Тамара Алексеевна поддерживает в доме идеальный порядок, уволила помощницу по хозяйству, а английский внуков подтянула так, что они вполне могут общаться между собой и с бабушкой на иностранном языке. В общем, переезду Тамары Ивановны рады все.
— Мама, ты опять подслушиваешь? – грустно улыбнулась Татьяна.
— Стоит ли подслушивать, когда ты, милая моя, кричишь на весь дом? – парировала теща Михаила.
— Что скажете по этому поводу? – спросил зять у тещи, надеясь на ее поддержку, как это происходит обычно.
— Я скажу, что нужно поехать в больницу и выяснить что с твоим отцом, Миша, – очень серьезно произнесла Тамара Ивановна.
— Что? Вы, тоже, так считаете? – удивился Михаил, – но Вы ведь знаете как я жил. Сколько я всего натерпелся от него. Мы никогда не были близки, а после смерти матери - тем более.
— Миша, мальчик мой, пока отец жив, ты еще можешь выбирать как тебе поступить, – вздохнула тещя, – а вот когда его не станет, выбора у тебя не будет. Потом, может быть, ты подумаешь, то нужно было иначе. Но будет уже поздно, – Тамара Ивановна подняла вверх указательный палец.
— Я никуда не поеду, – сквозь зубы произнес мужчина, – хотите, поезжайте с Танюшей. Она, тоже, считает, что нужно помочь моему папаше, который всю жизнь только и делал, что пил и сидел в тюрьме.
— Хорошо, договорились, – тут же согласилась теща и обратилась к дочери, – Танюшка, узнай в какой больнице лежит Виктор Иванович и завтра утром поедем.
Спать вся семья разошлась не в слишком хорошем расположении духа. Недавние события, произошедшие с отцом Михаила, не способствовали поднятию духа и настроению. Михаил долго крутился, а перед тем как уснуть, подумал, что завтра перед работой заедет к психологу. Мужчина не хотел помогать отцу. Не хотел и точка.
Но когда Миша представлял, что его беспомощный 78-летний батя лежит в палате интенсивной терапии и не может подняться, сердце сжимала жгучая боль.
Этой ночью, Малиновскому приснился случай из его детства. Батя тогда только освободился и вернулся домой. Это было в 1993 году. Мишке было почти девять лет. Своего отца он помнил плохо. Казалось, что в доме появился совершенно чужой человек.
Следовало привыкать в бате, пытаться найти с ним общий язык. Почему-то сам батя, абсолютно, не пытался этого сделать. Несколько дней он, вообще, не разговаривал с Мишкой. Впервые их разговор произошел во время обеда, когда сын вернулся из школы с огромным синяком под глазом.
— Кто это тебя и за что? – глядя в свою тарелку спросил батя.
— Старшеклассники наваляли, – тихо ответил сын.
— За что? Ну. Рассказывай как есть. Я из тебя не собираюсь слова клещами тянуть.
— Федька Капуста на мотоцикл деньги собирает. Вот и требует с нас день. Только у меня денег нет, – вздохнул мальчик.
Батя положил на стол купюру:
— На. Отнеси. Капусте, – ухмыльнулся батя.
Мишка посмотрел на купюру, которую отродясь не видел и покачал отрицательно головой:
— Нет, лучше маме отдай. У нее туфли порвались.
— Так ведь Федька Капуста снова тебе наваляет, – с сарказмом произнес отец.
— Ну и пусть, – глянул исподлобья мальчик, – не буду я ему платить.
— Молодец, —обрадовался батя и махнул рукой, – пойдем, покажешь мне этого Капусту. Сейчас мы почистим его, немного, от лишних листьев, – засмеялся батя.
Витька Малина бил Капусту молча. Ничего не объясняя, батя схватил Капусту за шиворот и сразу же ударил головой об угол двери. Что было дальше, Мишка не помнил. Мальчик зажмурился и закрыл уши. Крики о помощи все равно были слышны, но Мишка не разрешал себе открыть глаза.
Больше Капуста к Мишке не подходил, а батя требовал от сына поступать жестко с каждым, кто обижает его.
— Не можешь справиться кулаками, палку в руки бери. Бей наверняка. Дрогнет рука, промахнешься, считай, проиграл.
— Батя, я не хочу людей бить, – скривился и, едва не заплакал сын. Витька схватил сына за шиворот и потащил как котенка на улицу. Здесь он поставил его перед мешком с песком и заставил заниматься до позднего вечера, пока Мишка не упал без сил. Мать пыталась защитить сына, но муж оттолкнул ее с такой силой, что Тася чуть не упала.
Всю ночь мальчик плакал оттого, что очень болели разбитые руки. К утру кулаки и пальцы распухли и мама, тяжело вздыхая, обработала сыну ссадины и раны зеленкой. Драться Мишка не любил. До последнего дня, пока он жил в доме отца, Миша избегал драк. А вот Малина это дело любил и часто решал любые вопросы кулаками.
Мишке же нравилось совершенно другие занятия. Как-то в четвертом классе, Мишка Малиновский записался на школьный хор. Учительница пения была восхищена данными четвероклассника и сразу же предложила Мишке быть солистом школьного хора.
Школьник чуть не заплакал от радости. Никогда и никто не давал такую высокую оценку его способностям. Мишку не хвалили ни в школе, ни дома, а учитель музыки был по-настоящему восхищен. И теперь Мишка Малиновский - солист школьного хора. Завтра репетиция.
Как только школьник рассказал об этом дома, мама обняла и крепко поцеловала сына:
— А что, сынок, может быть и из тебя звезда вырастет, – улыбнулась мать, — буду я на старости лет мамой знаменитого певца.
— Никуда он не пойдет и никаким певцов не будет, — сквозь зубы сказал отец и посмотрел исподлобья, — все они… Ты что, Мишка, девчонка что ли? Какой еще хор? Ты - мужик, Мишка, а не тряпка.
— Да, ладно тебе, Витя, – махнула рукой мать, — пусть поет парень. Что ты как ворчун. Вечно, все тебе не так. Отстань от ребенка.
— Я буду петь, буду, – сжав кулаки выкрикнул сын, но тут же получил сильный подзатыльник от отца.
Тася завизжала и бросилась к сыну, а Виктор надел шапку и пошел во двор:
— Никаких песен. Будешь на бокс ходить, я из тебя сделаю мужика.
Вспоминая о своем детстве, Михаил Викторович тяжело вздохнул. Он, даже, представить не мог, чтобы вот так обошелся со своими детьми. Лиза и Стас занимаются в художественной школе. Дочь посещает танцевальный кружок, а сын интересуется компьютерными играми. Родители не заставляют прогибаться под себя.
Михаил никогда бы этого не сделал, ведь сам пережил тяжелое время. Мужчина считает, что детства у него не было вовсе. Заниматься хоровым пением, Виктор сыну запретил. Как ни уговаривала отца учитель музыки, батя был непреклонен.
Зато он нередко заставлял сына становиться с спаринг и на следующий день Мишка шел в школу с синяком. Приходилось ходить и на секцию бокса, хотя Мишка ненавидел это занятие. Самым большим желанием парня было поскорее вырасти и уйти из дома.
Что он и сделала сразу же после окончания школы. Едва Мише исполнилось восемнадцать, он был призван в армию. А когда демобилизовался, домой не вернулся. Поехал в город и поступил в ПТУ. Учился на автослесаря и начал работать.
Как ни уговаривала мать приехать домой, Мишка не соглашался. С годами обида на отца не становилась меньше, она росла, достигая немыслимых размеров. С мамой Михаил иногда виделся. Только Таисия сама приезжала к сыну в город. Сначала в общежитие, затем - в дом своей сватьи. После свадьбы, Татьяна и Михаил сначала жили в квартире Тамары Алексеевны.
А когда Михаил начал развивать собственный бизнес, молодые купили квартиру в ипотеку. Родились дети. Все хорошо в жизни Миши, только с отцом он давно не общается. Внуков своих Виктор Малина не видел, только лишь знает, что они у него есть.
Со временем, Михаил открыл собственное дело, построил дом для своей семьи. Теперь, Малиновский – богатый, уважаемый человек, но отца своего, по-прежнему, не простил. От мыслей, Мишу оторвал внезапный звонок. На экране определился номер Танечки:
— Да, милая, слушаю тебя.
— Миша, мы с мамой в больнице. У Виктора Ивановича.
— И что же? – напрягся сын.
— Мы забираем его к нам домой, – уверенно произнесла жена.
— Что? Таня, ты серьезно? Не смейте, даже. Я против. Ждите меня, я сейчас приеду.
Малиновский завел машину, которая дернулась и двинулась вперед, быстро набирая скорость.
Татьяна была непреклонна:
— Я не согласна оставить твоего отца здесь. Посмотри на него? Он совершенно беспомощный. Мы должны ему помочь, – произнесла шепотом жена и кивнула на 78 - летнего старика, который лежал на кровати и смотрел в потолок.
— Таня, как ты можешь, ты же знаешь какое детство у меня было, – удивился Михаил.
— Что же нам, Виктора Ивановича на улицу выкатить и там оставить? Он, пока, не может подняться на ноги. Этот суррогат, который он выпил, сыграл с ним злую шутки. Твой отец оказался временно парализован. Доктор сказал, что нужно время. Миша, пусть он поживет у нас? – супруга посмотрела на мужа умоляющим взглядом. Михаил не выдержал.
Мужчина еще раз посмотрел на отца, двери в палату которого были открыты. Затем сын Малины быстрым шагом направился в палату к отцу, наклонился над кроватью и со злостью сказал:
— Тут твое место. Будешь жить в богадельне, как и положено таким как ты. Что заслужил, то и получишь. Даже не надейся жить в моем доме.
Виктор Иванович продолжал смотреть в потолок. Батя тяжело вздохнул:
— Мне, уж, теперь все равно, сынок. Я свое отжил, – батя повернул голову к сыну, — зачем приехали, да еще и всей семьей? Потешаться надо мной?
— Да кому ты нужен? — презрительно глядя на батю, произнес сын, – это Татьяна - жена моя милосердная слишком. Принесло ее сюда. Если бы не она, я бы и шага в твою сторону не ступил. Ты, что-то, не слишком переживал как я жил с тех пор, как из дома ушел.
— Видимо, хорошо жил, – ухмыльнулся отец, – да и сейчас не плохо. Жена с тещей с шубах да в бриллиантах приехали. А если бы я тебя как мимозу воспитывал, получилось бы что-то из тебя в жизни? Кто знает. Еще больше надо было лупить.
Михаил хотел что-то ответить, но ни слова не говоря, развернулся и хотел выйти, но отец остановил его:
— Мишка, как Степан мой?
Мужчина на мгновение приостановился, но тут же пошел дальше:
— Забери его, сын, не оставляй, — напрягая голос попробовал крикнуть старик, но у него плохо получилось. Сын вышел и прикрыл дверь в палату. Михаил пошел быстро по коридору, а теща и жена поспешили за ним. Едва все сели в машину, Татьяна рассердилась:
— Ты мог хотя бы слово сказать. Куда ты побежал? Куда мы едем, в конце - концов.
— В Лыковку. За собакой, — со злостью ответил муж, – только этого мне не хватало. Черт меня дернул, вообще, приехать к нему в больницу. В богадельню сдам, все припомню….
— Кого? Собаку в богадельню? – растерялась теща и тут же толкнула зятя в плечо, – прекрати, Миша, возьми себя в руки. Ты можешь нам все объяснить?
Михаил немного выпустил пар и уже спокойно сказал:
— Собака отца - Степка, один остался во дворе. Соседка за ним присматривает. Заберем домой. С отцом у нас свои дела, но пес ни в чем не виноват.
— Ой, Миша, что же ты сразу не сказал, – Танечка тут же смахнула слезу. Супруга Михаила - огромной души человек. Слишком уж переживательная, а за животных еще больше душа болит, чем за людей. Татьяна говорит, что человек сам может о себе позаботится хоть как-то, а животные беспомощные.
Степаша лежал в будке во дворе и только повел глазами, когда зашли Михаил с Татьяной. Собака тосковала. Это было заметно невооруженным взглядом. Таня присела на корточки, аккуратно погладила пса и позвала за собой:
— Поедем с нами, милый. Будешь жить в большом доме. Я буду кормить тебя только отборным мясом и кашей.
Пес, даже, не повел ухом. Михаил вздохнул:
— Поедем, Степан. Хозяин тебя ждет.
Пес тут же вылез из будки и медленно пошел за Михаилом. Всю дорогу лежал в ногах Татьяны, а женщина периодически поглаживала пса, чтобы он был спокоен.
— Миша, давай заберем отца из больницы? Вот и Степушка его ждет теперь, – Таня снова вздохнула.
— Сынок, – тут же вступила в разговор теща, – хотя бы не насовсем. Пусть на ноги поднимется, окрепнет и поедет в деревню. Да, он и сам не захочет остаться. Там ведь родные стены, хозяйство.
— Да, какое у него хозяйство? – снова рассердился мужчина, — бутылка и закуска. Он не достоин того, чтобы старость прожить, как сыр в масле. Четыре раза сидел, пил. Я все свое детство мечтал только об одном - поскорее вырасти и уехать из дома. А теперь, когда он старый и немощный, я должен его домой взять и в хоромах поселить?
— Он твой отец, – снова завела пластинку свекровь, – он жизнь тебе подарил и хотя бы за это ты должен быть ему благодарен. Плохо это, Миша, старику немощному мстить.
Михаил ничего не ответил, а только притормозил, сразу же открыл дверь:
— Давайте-ка, обе, забирайте Степку и домой. Я за малышней в школу, – пробурчал мужчина и отвернулся.
Лиза и Стас, едва сели в машину к отцу, тут же спросили:
— Папа, а это правда, что с нами будет дедушка жить?
— Нет, дети, не правда. Это вам мама такое сказала? – возмутился мужчина.
— Да. Мама. А где же он будет жить, папа? – спросил Стас.
— Вот ты когда будешь старенький, мы со Стасиком тебя никуда не отдадим. Правда, Стас? – спросила сестра.
— Конечно, будут с нами жить, – согласился брат.
Михаил молча ехал всю дорогу. Привез детей домой, зашел в спальню, где Таня пылесосила и выключил пылесос:
— Ты чего, Миша?
— Приготовь комнату, Танюшка, я за отцом, – сказал Михаил и быстро вышел из дома.
Малиновский постарался все сделать очень быстро, словно боялся, что передумает. Быстро оформил выписку, собрал кое-какие вещи отца, помог забраться в машину, сам сел на водительское место и молча поехал домой.
Отец все время смотрел в окно. Так и не поговорили ни о чем. До комнаты, приготовленной специально для него, сын помог Виктору Ивановичу добраться. Все это время вокруг хозяина крутился Степан. Тут же, в комнате, приготовили и его подстилку, и миску с водой.
Дети, теща Михаила и Татьяна сразу же пришли в комнату деда знакомиться. Виктор Иванович очень смущался и не знал о чем вести разговор, но постепенно, доброжелательность всех, живущих в этом доме, позволили ему расслабиться.
— А что же, Михаил так и не зайдет? Поговорить бы мне с ним надо.
— Вы не переживайте, Виктор Иванович, он придет. Просто у Миши характер сложный, но он отходчивый, – успокоила тестя Татьяна.
— Да, характер, – улыбнулся старик и пригладил волосы, – характер у него такой же, как у меня. Так что я не переживаю, да и обижаться мне не на что. Вы, девчата, не волнуйтесь, чуть легче станет и мы со Степашей домой поедем.
— Не думайте об этом, – подмигнула теща Михаила, — я вот у детей третий год живу. Помощь им очень нужна, так что, дорогой Виктор Иванович поднимайтесь на ноги и вперед - на помощь детям и внукам.
— Какой из меня помощник, – улыбнулся старик и махнул рукой, – не помешаю вам, быстро поправлюсь и назад - в деревню.
Татьяна весь вечер уговаривала мужа поговорить с отцом, но он был непреклонен:
— На ноги его поставим и пусть уходит. Я все это делаю, Таня, только ради тебя. Потому, что ты попросила. А еще потому, чтобы перед детьми не краснеть. Они ведь не знают каким их дед был в молодости.
— Миша, любимый, а ты сделай это не ради нас, а ради себя самого, – супруга погладила мужа по спине.
— Что сделать, Танечка, ты о чем? – растерялся мужчина.
— Поговори с отцом, разберись в себе, выскажете друг другу все свои обиды и простите друг друга - вот что, – категорично заявила супруга.
Михаил поцеловал жену, отвернулся и тяжело вздохнул:
— Давай спать, Таня, утро вечера мудренее. Тяжело мне, Танечка. Легко сказать: прости, а вот простить искренне - это совсем не просто.
— Это просто, любимый. Отпусти из сердца обиду и тебе станет легче, вот посмотришь.
Михаил ничего не ответил. Мужчина долго лежал, вспоминая свое детство, некоторые моменты. Мог ли он просить отца - этого он не знал. На следующее утро, Михаил сбежал из дома пораньше. Малиновский, даже, не позавтракал, а уехал на работу.
Татьяна еще вечером сказала, что завтракать будут все вместе и, даже, помогут Виктору Ивановичу выйти из комнаты на кухню. Михаил не хотел встречаться с отцом. Он чувствовал неловкость.
Проезжая мимо офиса, куда Миша раньше приезжал к психологу, он решил заехать к Марине Николаевне, но тут же остановил себя. Какой смысл? Он и так знал ответ Крыжановской: она посоветует Михаилу Малиновскому откровенно поговорить с отцом.
— Не буду терять время на встречу с психологом. Хватит. В конце - концов нужно, и правда, поговорить с отцом, — Малиновский прибавил газа и машина рванула вперед.
Чем меньше времени оставалось до вечера, тем большее волнение охватывало мужчину. Пока он приехал домой и поставил машину в гараж, спина покрылась испариной, даже, несмотря на то, что на улице было достаточно холодно.
Михаил Викторович - богатый человек, руководитель, отец семейства, приближаясь к комнате отца, снова почувствовал себя маленьким мальчиком, который боится что либо сделать не правильно, не угодить отцу, показаться в глазах отца никчемным ребенком, не оправдавшим его надежды.
Боже мой, как же Мишка переживал, что у него не получается завоевать первое место на турнире по боксу. Малиновский, даже, на пьедестал ни разу не поднимался. Вечно занимал последние места. Отец, разочарованно смотрел на сына и только обреченно махнул рукой:
— Слабак, – произносил отец с разочарованием, а потом Мишка всю ночь рыдал в подушку. Отец никогда не верил в него. Как же это было больно. Однажды, Миша хотел доказать отцу, что чего то стоит: попал в школьных хор, стал солистом.
Мальчик думал, что вот теперь то отец поймет…. Но Виктор Иванович и этого не оценил. Кроме того, он запретил сыну ходить на репетиции и обозвал тех, кто поет в хоре. По личному мнению отца, “кривляться на сцене” - это занятие для девчонок.
Михаил постучал в дверь комнаты и заглянул к отцу:
— Отец, можно к тебе? – строго сказал Михаил, но как только Виктор Иванович посмотрел прямо сыну в глаза, Михаил снова превратился с маленького мальчика. Захотелось залезть под кровать и чтобы отец его не заметил. В этот момент Миша понял слова своей жены, когда Татьяна сказала, что поговорить с отцом нужно не ради кого-то, а ради самого себя. Это верно. Иначе он так и останется в душе маленьким, обиженным мальчиком.
— Заходи, — Виктор Иванович ударил рукой по месту на кровати рядом с собой, – а я вот тут тренируюсь, — отец показал на ноги, к которым были пристегнуты небольшие тяжести на липучках, – Степаша помогает.
— Ты же никогда не любил собак. Как же Степан у тебя появился? – с ухмылкой сказал сын.
— Я всегда любил собак, — возразил отец.
— Это не правда, – растерянно улыбнулся сын, – ты всегда был против, когда я приносил домой щенков. Не позволял мне.
— Да, это так. Я хотел воспитать в тебе ответственность. Ты вот, бывало, щенка принесешь, а гулять, кормить, ухаживать матери приходилось. А когда же ей? С утра до вечера работала. Вот и приходилось мне щенка пристраивать в добрые руки – хозяина искал малышам .
-– Но ведь ты пугал меня, говорил, что если я еще раз притащу щенка домой, то из него суп сварят. Так ответственность не воспитывают, надо было иначе подход найти, — возмутился сын, а отец помолчал. Виктор Иванович развел руками:
— Наверное, я был не прав. Только мне казалось, что если ты будешь бояться за щенка, то начнешь присматривать за ним, охранять, кормить, защищать, но этого не происходило. Да, я был не прав, наверное, во многом не прав. Прости меня, сын. Я очень тебя люблю и любил всегда.
— Почему же ты мне никогда об этом не говорил? – в глазах Михаила появились слезы.
— Я не мог, сынок. Все эти телячьи нежности, – отец махнул рукой, – не мог я. Прости. Я был плохим отцом, наверное. Нет, не наверное, а точно был плохим, раз ты не приезжал ко мне никогда в гости. Но я был отцом впервые в жизни, я не знал как нужно. Мне казалось, что я все делаю правильно. Думал, воспитаю настоящего мужчину - хорошего мужа, отца, крепкого хозяйственника. А все делал не правильно. Потерял тебя.
— Что же сейчас решил сказать “телячьи нежности”? – Михаил почувствовал как на руку упала слеза. Он подумал, что очень хорошо, что в комнате уже темно и отец не видит слез.
— Дык, помру скоро. Решил, что могу не успеть сказать, – тяжело вздохнул отец.
— Батя, я тоже… Батя, я тоже… Батя…
— Знаю, сын, знаю. Иначе бы и не привез меня в свой дом.
Несколько секунд спустя, в комнату деда зашла Татьяна. Женщина включила свет:
— А чего это Вы здесь в темноте сидите?
Супруга Михаила увидела, что отец и сын сидят, прислонившись к друг другу лбами и молчат. Таня молча вышла и прикрыла дверь. Отец остался в доме сына и жил вместе с родными до самого своего последнего дня. Когда отца не стало, Михаил не скрывал своих слез на похоронах.Отец говорил, что плакать не стыдно. Если мужчина умеет плакать, значит, он умеет любить.