Май 2024 год. Мытищи.
Дверь подъезда на удивление была открыта. Рядом стояли картонные коробки со строительным мусором. Игорь обошёл их и вызвал лифт. Как только кабина приехала, из неё вышли двое выходцев из Средней Азии. Пропустив их, Игорь вошёл в лифт и поднялся на пятый этаж.
«Ничего в этом доме не изменилось, — подумал он. — И лифт тот же старый, и стены те же. Удачно я попал в прошлое».
Выйдя из лифта, Игорь огляделся. На площадке было четыре квартиры. На трёх из них стояли железные современные двери с кодовыми замками. А на четвёртой — старая, обтянутая давно растрескавшимся дерматином, с облупившейся краской по краям. Именно в эту дверь Игорь и позвонил.
— Кто там? — раздался усталый женский голос за дверью.
— Ксюха, это ты? — тихо произнёс Игорь.
Пауза. Затем неуверенное:
— А… Макс? Заходи.
Дверь приоткрылась. Игорь переступил порог и замер.
Перед ним стояла женщина с полностью седыми, растрёпанными, спутанными волосами. На лице — несколько свежих гематом, один глаз слегка дёргался, рот приоткрыт. Но в чертах всё ещё угадывалась та самая Ксения — яркая, смеющаяся, в мини‑юбке и импортных джинсах, какой она была в начале 90‑х.
— Ты кто? — хрипло спросила женщина, вглядываясь в его лицо.
— Здравствуй, Ксюша, — мягко произнёс Игорь. — Ты меня не узнаёшь?
— Нет… — она покачала головой. — А должна?
Игорь почувствовал, как внутри всё сжалось. Он глубоко вдохнул и сказал:
— Пятнадцатое апреля 1992‑го года. Мы с тобой тогда провели ночь вместе. Утром я вышел из ванной, а ты попросила помочь донести сумки. Я вышел в подъезд — и тут меня скрутила милиция. На суде ты дала показания, что я тебя изнасиловал. Хотя всё было по обоюдному согласию.
Ксения побледнела. Её рука вцепилась в косяк двери.
— Подожди… — прошептала она. — Ты… ты тот самый Игорь? Мент, который у Славки Холодова работал?
— Да, — кивнул Игорь. — Это я. Вспомнила?
— Боже мой… — она прижала ладонь ко рту. — Игорь… Живой? Настоящий?
— Настоящий, — улыбнулся он. — Не призрак.
— Чур меня… — машинально перекрестилась Ксения, но тут же опомнилась и махнула рукой. — Заходи, что стоишь на пороге. Прости, я… не в форме сейчас.
Она отступила в сторону, пропуская Игоря внутрь. Квартира встретила его затхлым запахом старого жилья, пылью на полках и грудой пустых бутылок у мусорного ведра. Но среди всего этого хаоса на стене висела фотография — молодая Ксения в белом платье, рядом с ней — мужчина и маленькая девочка лет пяти.
— У тебя семья? — спросил Игорь, указывая на фото.
— Была, — вздохнула Ксения, опустив глаза. — Дочь в Питере. Муж умер двадцать лет назад. Перетонит. А я вот… От горя запила. Дочку несколько раз пытались забрать у меня. Но, к счастью, умела находить выход. А как пятнадцать лет ей стало, так уехала в Питер. И с тех пор ни разу не звонила. Лишь деньги за коммуналку присылает и всё.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Игорь молча изучал женщину перед собой — следы былой красоты, погребённые под годами одиночества и отчаяния, дрожащие руки, потухший взгляд.
— Я пришёл не для того, чтобы говорить о любви, Ксюша, — твёрдо произнёс он. — И не для того, чтобы обвинять. Я просто хотел посмотреть тебе в глаза. Увидеть, что стало с той девушкой, которую я когда‑то знал.
Ксения опустила голову:
— И что ты видишь?
— Вижу, что жизнь нас обоих не пощадила, — честно ответил Игорь. — Только я отвечал за справедливость. А вот тебя за твоё легкомыслие...
— Больше, — горько усмехнулась она. — Гораздо больше. Хочешь, расскажу, как всё было? Как понесло меня по этой дороге?
— Если хочешь, — кивнул Игорь.
— Славка Холодов... Начальник бывший твой... Он тогда обещал мне золотые горы, если я дам показания против тебя, — начала Ксения. — Говорил, что сделает меня своей женщиной, что буду жить как королева. А потом… Потом он погиб в 96‑м. Банды переделили зоны влияния, началась резня. Мишка, твой бывший друг, нашёл меня. Предложил войти в их группировку — мол, защитят, обеспечат. Я согласилась — куда мне было деваться? Но когда на них началась охота, Мишка меня просто кинул. Бросил одну, без денег, без крыши над головой.
Она замолчала, сглотнула комок в горле и продолжила:
— К счастью, встретила одноклассника. Он позвал меня замуж. Я согласилась — хотелось нормальной жизни, семьи. Но беда была в том, что он пить любил. И я втянулась с ним. Потом дочка родилась. Я старалась отойти от разгульной жизни, ради неё. Ходила на работу, следила за домом… Но когда ребёнку исполнилось десять лет, муж умер от перитонита. И после этого я запила по страшному. Жизнь меня наказала за прошлые грехи, Игорь. По полной. До сих пор жалею о случившемся...
Игорь молча слушал, не перебивая. В её словах не было оправданий — только горькая правда.
— Теперь я это вижу, — тихо произнёс он. — Ты и правда расплатилась сполна.
— Да, — кивнула Ксения. — И если бы можно было вернуть время назад… Но нельзя.
— Не надо, — перебил её Игорь. — Прошлое осталось в прошлом. Я не держу на тебя зла. Просто хотел закрыть эту главу.
Ксения подошла к холодильнику, открыла его и достала бутылку прозрачной жидкости, на которой было написано «Путинка».
— Давай выпьем за встречу? — хрипло предложила она.
— Не пью, — твёрдо сказал Игорь. — С тех пор как в бегах, уже лет тридцать не пью.
— А я выпью. Тут треть осталась. Как раз похмелиться надо, — Ксения отвинтила пробку и прямо из горла сделала глоток.
Игорь с горечью посмотрел на неё. Перед ним стояла не та яркая девушка из 90‑х, а измученная женщина, раздавленная жизнью.
— Да, Ксюха, — тихо произнёс он. — Ты же красавица была тогда. Хотя ты выбирала сама мужчин, как средство развлечения. И меня в том числе...
— Да знаю я… — голос Ксении моментально стал заплетающимся, пьяным. — Многих я меняла тогда. Даже денег не брала. Так что проституткой меня трудно назвать. Я вот… Не одеваюсь теперь по‑нормальному. А на что? Пенсию платят мизерную. Спасибо, дочка, хоть сама коммуналку платит. Хотя я её не просила. Сейчас одна. Друзей нет. Собутыльники одни… Действительно, я наказана. За то, что многим зло причиняла. Тебе в том числе.
Она на мгновение замолкла, потом продолжила:
— Я, между прочим, когда услышала, что ты сбежал, из квартиры боялась выйти. А утром уехала к Холодову. Боялась, что ты меня найдёшь и убьёшь.
— Но я же не сделал этого, — мягко сказал Игорь.
— А ведь мог бы… Кто тебя знает. Ты же лис. Устранил диких людей, — Ксения снова взяла бутылку и поднесла ко рту. — Ты в постели самый лучший мужчина для меня был тогда.
Игорь резко шагнул вперёд и решительно выхватил бутылку у неё из рук:
— Так, Ксюх. Хватит! — твёрдо произнёс он.
— Не трогай меня! Оставь! Я больная, пропащая шлюха… — Ксения попыталась вырвать бутылку обратно, но вдруг осеклась, плечи её затряслись, и она разрыдалась.
Игорь осторожно обнял её за плечи:
— Перестань так говорить. Ты не пропащая. Ты просто человек, который оступился. И который расплатился за это сполна.
Ксения рыдала, уткнувшись ему в плечо. Через несколько минут она немного успокоилась, вытерла слёзы рукавом старого халата и отстранилась:
— Извини… Я не должна была…
— Всё нормально, — мягко сказал Игорь. — Слушай, Ксюша. Я не пришёл сюда обвинять или мстить. Я просто хотел посмотреть тебе в глаза и понять, что стало с той девушкой, которую я знал. Теперь я это увидел. И знаешь что? Я прощаю тебя. По‑настоящему.
— Правда? — подняла на него заплаканные глаза Ксения.
— Правда, — кивнул Игорь. — И я хочу помочь тебе. Не как любовник, не как старый знакомый — как человек человеку. Давай сделаем так: ты соберёшь вещи, возьмёшь документы — и поедешь к дочери в Питер. Прямо сейчас.
— К дочери? — растерянно переспросила Ксения. — Но она же со мной не разговаривает…
— Вот и пора это исправить. Ты её мать. Она присылает тебе деньги — значит, в глубине души всё ещё о тебе заботится. Просто вы обе не знаете, как сделать первый шаг. Пусть этот шаг сделаешь ты. Приедешь, скажешь: «Прости меня. Я хочу быть рядом». И начнёшь всё сначала.
— А если она меня прогонит? — прошептала Ксения.
— Тогда попробуешь ещё раз. И ещё. Пока она не поймёт, что ты действительно хочешь быть частью её жизни. Ты заслуживаешь шанса всё исправить, Ксюша, — Игорь посмотрел ей в глаза. — Согласна?
Ксения долго молчала, потом медленно кивнула:
— Согласна. Но… я не знаю, с чего начать. У меня даже нормальной одежды нет.
– Как нет? Что-то не слишком изношенное, но быть то должно у тебя.
–Ладно... Найду... Прости меня Игорь, ещё раз...
– Забыли уже...
Игорь вышел от Ксении. Ему верилось пятьдесят на пятьдесят, что она одумается и поедет к дочери в Питер. Она выглядела как старуха — хотя младше Игоря была всего на три года. В голове ещё звучали её всхлипы, запах затхлой квартиры, вид потрёпанного халата… Он глубоко вдохнул свежий воздух, словно пытаясь смыть с себя тяжесть этой встречи.
Рыбаков ждал в машине — сидел за рулём, постукивал пальцами по рулю и смотрел куда‑то вдаль. Увидев Игоря, он вопросительно поднял брови.
— Ну как? Сходил? — спросил Рыбаков, заводя машину.
Игорь сел на пассажирское сиденье, закрыл дверь и несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. Потом коротко, без лишних эмоций, рассказал всё: как Ксения его сначала не узнала, как вспомнила тот злополучный день, как призналась в своей вине, как плакала, как он забрал у неё бутылку. И как предложил поехать к дочери.
— Да… — протянул Рыбаков, покачивая головой. — Поплатилась деваха. Главное, что жива осталась. В 90‑е многие сгинули без следа — а она хоть как‑то выкарабкалась.
— Надеюсь, что она возьмётся за ум, — тихо произнёс Игорь. — У неё ещё есть шанс. Шанс всё исправить с дочерью.
— Будем надеяться, — кивнул Рыбаков. — Знаешь, Игорёша, жизнь — она штука хитрая. Иногда кажется, что всё потеряно, а потом вдруг — раз, и поворот. Может, эта поездка в Питер и станет для неё таким поворотом.
Игорь молча кивнул. В груди всё ещё было неспокойно — не то облегчение, не то тревога. Он вспомнил фотографию на стене: молодая Ксения, муж, маленькая девочка. Где‑то там, в Питере, живёт его ровесница — мать, которая потеряла дочь, а дочь — мать. И теперь всё зависит от одного шага. От её решения.
— Ладно, — Рыбаков тронул машину с места. — Отвезу тебя в Ярославль.
Они выехали на трассу. За окном мелькали деревья, поля, редкие дома. Игорь смотрел вперёд, но мыслями был где‑то между прошлым и будущим. Он больше не злился на Ксению. Не хотел мстить. Он просто отпустил эту историю — и почувствовал, как внутри стало чуть легче.
— Знаешь, Саш, — вдруг сказал он. — Я ведь думал, что эта встреча разожжёт во мне старую злость. А вышло наоборот. Я её простил. По‑настоящему. И это… освободило меня.
Рыбаков улыбнулся краешком рта:
— Вот и славно. Значит, всё не зря. Главное — идти вперёд. А прошлое пусть остаётся там, где ему и место.
Машина набирала скорость, увозя их прочь от Мытищ — к новым делам, новым надеждам, новой жизни. Игорь откинулся на сиденье и прикрыл глаза.
Ярославль.
Кира сидела у ноутбука и раздумывала над новым рецептом — планировала запустить серию кулинарных видео. Периодически она отвлекалась, просматривая блог информационных новостей.
Вдруг взгляд зацепился за заголовок: «Арестован депутат городской думы Химки Сушников Михаил Дмитриевич». Кира вздрогнула и открыла статью.
Текст гласил:
«На днях был арестован депутат городской думы Химки Сушников Михаил Дмитриевич за организацию преступной схемы хищения бюджетных средств, злоупотребление должностными полномочиями, подделку документов, создание коррупционной схемы при заключении госконтрактов, а также за угрозы в отношении граждан и попытки фальсификации уголовных обвинений».
Она пробежала глазами по строкам, а затем увидела фото с места задержания. На нём рядом с Сушниковым стояли двое мужчин. Сердце пропустило удар: Кира узнала Игоря и своего отца — Виктора. Оба с Игорем стояли рядом с Рыбаковым.
«Значит, действительно взяли», — подумала она, чувствуя смесь облегчения и тревоги. В голове пронеслось: «Наконец‑то эта история начинает распутываться. Но что теперь будет с нами всеми?»
Пока она переваривала новость, зазвонил телефон. На экране высветилось «Валя». Кира на мгновение замерла, потом ответила:
— Да, Валя?
— Кира, привет! Слушай, мне Миша звонил, — голос подруги звучал взволнованно.
— И что хотел? — настороженно спросила Кира.
— Да он такое сообщил!.. Анжела сейчас в больнице.
— Что?! А что с ней стряслось? — Кира выпрямилась в кресле, вся обратившись в слух.
— Миша после очередного вызова к следователю — этому… как его?.. Холодову — пришёл домой. И тут во время допроса конвой прибежал и сказал, что Анжела вскрыла себе вены. Интересно, чем она вскрыла… Срочно врача вызвали, увезли в больницу. Мне теперь кажется, что её на принудительное лечение отправят.
Кира помолчала, осмысливая услышанное. В памяти всплыли сцены прошлых конфликтов: Анжела всегда была эмоциональной, импульсивной, не раз угрожала «показать всем, на что способна». Но чтобы дойти до такого…
— Скорее всего, — ответила Кира. — Понимаю, что грех так говорить, но она сама напрашивалась на это. Помнишь, как она шантажировала Мишу? Как пыталась подставить меня? Она всё время играла с огнём — и вот, доигралась.
— Да, — вздохнула Валя. — Но всё равно страшно. Что теперь будет? Миша в шоке, говорит, что не знает, как с этим справляться. Он ведь даже не успел толком поговорить с ней после вызова к Холодову.
— А я сейчас, Валь, новости читаю. В общем… Того самого депутата, бывшего одноклассника Игоря, арестовали. Я смотрю — и увидела папу с Игорем на одном из фото, — Кира невольно улыбнулась, всматриваясь в экран. — Представляешь? Они стоят рядом, оба серьёзные, будто так и должно быть.
— Скучаешь по Игорю? — мягко спросила Валя.
— Да, — призналась Кира, откладывая телефон. — Я привыкла к нему. Ещё тогда, в тайге, когда у него была… До сих пор не могу привыкнуть, что он стриженный, бритый. А не как заросший старообрядец.
— Так наоборот хорошо, — рассмеялась Валя. — А то я помню, как он выглядел. Как дед. Он не звонил тебе?
— Нет, пока, — вздохнула Кира. — У него сейчас дела. Он же, как и я, восстанавливает документы. Я вчера ходила в отделение — мне выдали временное удостоверение личности, пока не сделают новый паспорт.
— Временное удостоверение? — переспросила Валя. — А что это такое?
— Ну, — Кира на мгновение задумалась, вспоминая детали визита в МВД, — это такой документ на бланке, с моей фотографией и основными данными. Выглядит попроще паспорта, конечно. Но с ним уже можно купить билет на поезд, оформить кое‑какие справки. Главное — подтверждает личность, пока основной паспорт восстанавливают.
— Удобно, — одобрила Валя. — И надолго его дают?
— Пока не готов новый паспорт. Срок зависит от того, где подаёшь заявление: если по месту прописки, то паспорт делают за 10 дней, а если не по месту — то до 30 дней. Мне сказали, что пришлют смс, когда можно будет забрать.
— Понятно, — протянула Валя. — Слушай, а Игорь тоже через это проходит?
— Да, — кивнула Кира. — Он рассказывал, что потерял все документы ещё тогда, в 90‑х, когда скрывался. Теперь вот восстанавливает. Говорит, что самое сложное — собрать все справки и фотографии нужного формата. А ещё госпошлину платить…
— Бедняга, — посочувствовала Валя. — Но зато теперь всё по‑честному, да? Никаких больше тайн, никаких бегов.
Кира улыбнулась:
— Да, именно. Наконец‑то нормальная жизнь. Хотя, знаешь, иногда я даже скучаю по тем приключениям в тайге. Было в этом что‑то… настоящее.
И тут раздался звонок в домофон. Кира подошла к трубке и увидела на экране Игоря — он стоял у подъезда, в руках держал небольшую спортивную сумку.
— Приехал! — обрадовалась Кира и тут же крикнула в трубку: — Открываю!
— Ну видишь, как хорошо, — сказала Валя на том конце провода. — Ладно, пойду я. А то Сашка мелкий орёт.
— Да, конечно, — поспешно ответила Кира. — Давай, Валя, созвонимся позже.
Они попрощались, и Кира, чуть ли не бегом, спустилась вниз, открыла подъездную дверь и впустила Игоря.
— Игорь! Вы вернулись? — она кинулась обнимать его, уткнувшись лицом в плечо. — Наконец‑то!
— Вернулся, Кира, — он крепко обнял её в ответ, слегка приподняв над полом. — Всё, теперь всё будет по‑другому.
Они поднялись в квартиру, прошли на кухню. Кира тут же поставила чайник, достала печенье, а Игорь, сняв куртку, сел за стол и начал рассказывать:
— Сушников, когда узнал, что его раскусили, едва не покончил с собой. Хотел выпрыгнуть из окна. Мы с Виктором успели его подхватить и вытащить обратно. Представляешь? Он всё твердил, что «лучше смерть, чем позор».
Кира ахнула:
— И что дальше?
— Потом я переночевал в квартире тёщи Рыбакова. Утром мы пошли подавать документы на восстановление. Потом поехали в Силково — там мать моя похоронена. Я давно не был на могиле… Положил цветы, поговорил с ней немного. Словно душу облегчил.
Он помолчал, глядя в окно, потом продолжил:
— А потом я заехал, чтобы посмотреть в глаза ещё одному человеку, который меня подставил. К Ксении. Она тогда красоткой была — яркая, смеющаяся, жизнь впереди. А теперь… алкоголичка, одинокая, разбитая. Жизнь её наказала, Кира. Сильно наказала.
Кира слушала, затаив дыхание. Когда Игорь закончил, она тихо сказала:
— Знаешь, пока ты ехал сюда, произошло ещё кое‑что. Моя бывшая подруга Анжела тоже едва не покончила с собой. Вскрыла вены. Сейчас она в больнице. Валя мне только что рассказала.
Игорь замер, потом медленно кивнул:
— Да… Чудеса, да и только. Словно всё разом всплыло — старые долги, старые грехи. Будто сама судьба решила расставить точки над «i».
Кира налила чай, поставила чашку перед Игорем:
— Может, это и к лучшему? — тихо спросила она. — Что всё вскрывается? Что люди начинают отвечать за свои поступки?
— Наверное, — согласился Игорь. — Но какой ценой, Кира? Какой ценой… Анжела, Ксения… Сколько ещё таких?
Она взяла его за руку:
— Зато теперь у нас есть шанс всё исправить. Помочь тем, кому ещё можно помочь. Начать жить по‑честному. Без тайн, без страха.
Игорь переплёл её пальцы со своими:
— Ты права. И начинать будем прямо сейчас.
Кира прижалась к Игорю, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Тепло его руки, спокойный голос — всё это давало ощущение защищённости, которого ей так не хватало.
Игорь слегка погладил её по плечу и спросил:
— А Миша ваш? Как его?
— Волков? — Кира вздохнула, и в её голосе прозвучала горечь. — Он со следствием сотрудничает. Всё кается и просит у меня прощения. Признался, что это они с Анжелой организовали моё похищение.
— Вот как… — Игорь нахмурился. — И что он говорит? Зачем им это было нужно?
Кира сжала кулаки, вспоминая тот день:
— По его словам, Анжела давно затаила на меня злобу. Ещё со школы — она всегда считала, что я «забираю» у неё внимание, успех, даже друзей. А потом, когда мы перестали общаться, она решила, что я её предала. Анжела убедила Мишу, что меня нужно «проучить», показать, что я не такая уж идеальная. Миша… он всегда был под её влиянием. Говорил, что не хотел ничего серьёзного, просто «небольшой урок», но всё вышло из‑под контроля.
— И он согласился? — в голосе Игоря прозвучало недоверие.
— Да, — кивнула Кира. — Говорит, что был тогда в долгах, Анжела пообещала помочь с деньгами. Он думал, что всё ограничится парой часов в каком‑то подвале, запугиванием… Но похитители, которых они наняли, перестара́ли. Меня держали больше суток, угрожали…
Игорь сжал челюсти:
— Значит, он не просто «был рядом». Он — соучастник.
— Да, — тихо подтвердила Кира. — И теперь он раскаивается. Говорит, что до сих пор не может забыть мой взгляд, когда меня привезли обратно. Что это его мучает.
— Раскаяние — это хорошо, — задумчиво произнёс Игорь. — Но одного раскаяния мало. Он должен помочь следствию довести дело до конца. Назвать всех, кто участвовал.
— Он уже даёт показания, — сказала Кира. — Назвал имена тех, кто непосредственно меня похищал. Да и они с Анжелой вдвоём были.
– Ладно... Время покажет.
Прошла неделя.
Лето наступило незаметно: май постепенно перешёл в июнь. Воздух стал теплее, по вечерам уже не приходилось кутаться в куртку, а деревья, будто торопясь наверстать упущенное, покрылись густой зелёной листвой. В парке напротив дома Киры зацвели клумбы — алые тюльпаны сменились пышными пионами, и весь двор наполнился тонким цветочным ароматом.
За это время Игорь почти полностью вошёл в новый мир. Он с живым интересом осваивал современные технологии — и одним из самых приятных открытий для него стало умение смотреть фильмы онлайн.
Раньше, вспоминал Игорь, люди с нетерпением смотрели на часы и ждали, когда по телевизору покажут любимый фильм или передачу. Он сам так делал в юности: заранее отмечал в телепрограмме нужное время, откладывал дела, готовился — и потом сидел, боясь пропустить начало. Если опоздал хоть на минуту — всё, пропустил заставку, а то и первые сцены. А если вдруг решат поменять сетку вещания? Или в самый напряжённый момент прервут на рекламу?.. Да и то. На самом деле случалось это не часто. Ведь он служил в милиции. И из-за постоянных вызовов, ему с грустью внутренней приходилось пропускать самое интересное по телевизору.
— Вот это действительно прогресс, — сказал он как‑то Кире, листая каталог онлайн‑кинотеатра. — Выбираешь что хочешь — и смотришь прямо сейчас. Никаких ожиданий. Никаких компромиссов.
Кира улыбнулась, откинувшись на спинку кресла:
— Да, это одно из главных преимуществ. Хочешь — выбираешь по жанру, хочешь — по актёру или режиссёру. А ещё есть подборки: «Лучшие фильмы 90‑х», «Комедии для вечера», «Триллеры с неожиданным финалом»… И даже «Фильмы про лето» — вот, смотри!
Она показала на экран, где красовалась яркая афиша с пальмами и морем. Игорь задумчиво кивнул и ткнул пальцем в экран ноутбука:
— О, «Белое солнце пустыни» есть! Я его сто лет не видел. Давай посмотрим?
Они устроились на диване — Игорь с одной стороны, Кира с другой, а между ними на столике стояли две кружки горячего чая с мятой, которую Кира недавно собрала на балконе. Она показала, как запустить фильм и управлять воспроизведением: поставить на паузу, перемотать, изменить качество видео. Игорь внимательно следил за её действиями, потом сам попробовал — и довольно улыбнулся.
— Удобно, — заключил он. — Никаких тебе «включите телевизор в 21:00», никаких «не переключайте канал». Сел, выбрал — и наслаждаешься. И можно остановиться, когда захочешь, а потом продолжить с того же места.
— А ещё можно смотреть что‑то новое, — добавила Кира. — Не только то, что крутят по ТВ. Есть фильмы со всего мира, старые классики, независимые картины… И даже документалки про природу — хочешь, завтра посмотрим про тайгу? Будет что вспомнить.
Игорь усмехнулся:
— Про тайгу я и так могу рассказать. Но с тобой — посмотрю с удовольствием.
Он откинулся на подушки, положил руку на подлокотник и с удовольствием погрузился в просмотр. Кира заметила, как расслабленно он дышит, как загораются интересом глаза — будто он заново открывал для себя радость кино. Солнечный луч, пробившийся сквозь занавеску, лёг на его лицо, подсветил морщинки у глаз — и вдруг стало так спокойно, так по‑домашнему уютно.
После фильма Игорь ещё долго рассматривал каталог, отмечал понравившиеся названия, добавлял их в список «Буду смотреть». Он даже создал отдельную папку «Советы от Киры» и торжественно внёс туда первые три фильма.
— Знаешь, — задумчиво произнёс он, глядя в окно, где за деревьями уже догорал закат, — раньше кино было событием. Раз в неделю, по расписанию, с предвкушением. А теперь оно — часть жизни. Доступное, разнообразное, под рукой. И в этом тоже своя магия.
Кира взяла его за руку:
— Магия — она не в формате, Игорь. Она в том, что мы смотрим это вместе. И в том, что теперь у нас много таких вечеров впереди.
Игорь переплёл её пальцы со своими:
— Да. Много. И каждый будет лучше предыдущего.
За окном шумел летний вечер: где‑то смеялись дети, проезжали велосипеды, пахло свежескошенной травой. А в квартире было тихо и тепло — как бывает только тогда, когда находишь своё место в мире и рядом с тем, кто это место с тобой разделяет.
Однажды Кира предложила:
— Игорь, а давай возьмём электросамокат? Погода отличная, в парке сейчас так хорошо!
Игорь с любопытством согласился:
— Давай попробуем. Хотя я вообще не представляю, как на этом ездят.
Они подошли к стойке проката, Кира быстро отсканировала QR‑код — и самокат разблокировался.
— Вот, — она показала Игорю рычаги управления. — Правой рукой регулируешь скорость, левой — тормозишь. Равновесие держать несложно, главное — не дёргаться.
Игорь осторожно встал на платформу, ухватился за руль. Кира подтолкнула его, и самокат поехал. Первые метры он двигался очень медленно, напряжённо вглядываясь вперёд. Потом чуть прибавил скорости — и вдруг резко дёрнул руль, потерял равновесие и едва не упал. Кира вовремя подхватила его под локоть.
— Аккуратнее! — рассмеялась она. — Не спеши.
Он выпрямился, поправил куртку:
— Да уж… Не так просто, как кажется.
Кира несколько раз показывала, как им управлять: как плавно разгоняться, как тормозить, как поворачивать. Игорь старался, но всё равно чувствовал себя неуверенно. В какой‑то момент самокат слегка вильнул, Игорь инстинктивно соскочил с него — и едва не повредил платформу при приземлении.
— Всё, — выдохнул он, — с меня хватит этих современных чудес. Слишком быстро, слишком непредсказуемо.
Кира улыбнулась:
— Ну ладно. Тогда давай попробуем что‑то попроще?
В тот же день они зашли в спортивный магазин. Кира заметила на витрине обычные самокаты и предложила:
— А давай попробуем на простом? Без мотора.
Игорь скептически приподнял бровь, но согласился. Они взяли напрокат два классических самоката. Игорь встал на платформу, оттолкнулся ногой — и лицо его озарилось улыбкой.
— Вот это другое дело! — с облегчением сказал он. — Чувствуешь землю, контролируешь всё сам. Никаких неожиданностей. И полезнее, кстати. Ноги работают, равновесие тренируешь.
— Да, и смотри — вокруг сколько взрослых катается! — заметила Кира. — Раньше только дети на самокатах ездили, а теперь все подряд.
— Точно, — кивнул Игорь, оглядываясь по сторонам. — Я ещё когда в город только приехал, удивился: взрослые дяди и тёти на самокатах! Думал, причуда какая‑то. А теперь вижу — это удобно, весело и полезно.
Они катались по парку минут двадцать. Игорь уверенно маневрировал между прохожими, делал плавные повороты, тормозил точно в нужный момент.
— Знаешь, — сказал он, остановившись у лавочки, — в этом что‑то есть. Простота. Никакой электроники, никаких датчиков — только ты, самокат и дорога. Как в детстве.
Кира покатилась следом, смеясь:
— Ну вот, нашёл свой вариант. И смотри — уже катаешься лучше меня!
— Опыт — дело наживное, — подмигнул Игорь. — Зато теперь я понимаю, почему люди это любят. Это же не просто транспорт — это удовольствие. И спорт заодно.
Они прислонили самокаты к лавочке, сели рядом и стали смотреть, как другие катаются. Пожилая пара осторожно осваивала электросамокат, подростки лихо кружили на трюковых моделях, а неподалёку молодая мама катила коляску и одновременно отталкивалась ногой от асфальта на простом самокате.
— Мир меняется, — задумчиво произнёс Игорь. — А некоторые вещи остаются неизменными. Вот самокат — он был, есть и будет. Только теперь у него больше разновидностей.
Кира взяла его за руку:
— Главное, что тебе понравилось. И что ты нашёл то, что подходит именно тебе.
— Да, — улыбнулся Игорь. — И знаешь что? Завтра повторим. Только уже без экспериментов с электроникой.
За окном шумел летний вечер: где‑то смеялись дети, проезжали велосипеды, пахло свежескошенной травой. Игорь глубоко вдохнул тёплый воздух и почувствовал, как в душе разливается спокойствие — он постепенно находил своё место в этом новом мире, шаг за шагом, толчок за толчком.
Виктор ехал к дочери в Ярославль и чувствовал, как с каждым километром на душе становится легче. Наконец‑то после ареста Сушникова дела потихоньку стали налаживаться.
Ещё недавно ситуация выглядела катастрофической: из‑за махинаций Сушникова и его окружения в компании, обслуживающей световое оборудование аэропорта Шереметьево, вскрылись крупные недостачи. Сотрудники месяцами не получали зарплату, а техническое состояние оборудования угрожало безопасности полётов.
Но теперь:
Выплаты сотрудникам. После ареста Сушникова правоохранительные органы наложили арест на его счета и имущество. Часть средств была оперативно направлена на погашение долгов перед сотрудниками — зарплаты и компенсации за задержку были выплачены в полном объёме.
Поиск поставщиков. Команда Виктора провела тщательный аудит рынка и нашла надёжных поставщиков современного светового оборудования. Некоторые из них уже имели опыт работы с крупными аэропортами и могли гарантировать качество и сроки поставок.
Подписание контрактов. С рядом проверенных фирм были заключены предварительные договоры на поставку оборудования. С другими велись финальные переговоры. Новые контракты предусматривали жёсткий контроль качества, чёткие сроки поставок и прозрачные финансовые условия — никаких «серых» схем, как раньше.
Обновление оборудования. В ближайшие недели ожидалось поступление первой партии нового светового оборудования. Это позволит не только восстановить работоспособность системы, но и повысить её эффективность и надёжность.
Виктор улыбнулся, представив, как улучшится ситуация в аэропорту. Он уже почти забыл, каково это — ехать куда‑то с лёгким сердцем.
Уже въехав в Ярославль, на крутом повороте Виктор едва не сбил курьера на электровелосипеде. Тот неожиданно выскочил прямо перед машиной, вильнул в сторону и помчался дальше. Виктор резко затормозил, из открытого окна вырвалось:
— Твою мать!
Курьер либо не услышал, либо проигнорировал — он был в наушниках и даже не обернулся.
В ту же секунду Виктор почувствовал резкий толчок: кто‑то сзади впечатался в его машину.
Он вышел и увидел голубую «ГАЗель» с надписью «Озон». Из неё вышла женщина лет сорока с озабоченным лицом и сразу начала предъявлять претензии:
— Ну и чего вы не поехали? А резко затормозили?
— А вы не видели что ли? — удивился Виктор.
— Чего я не увидела?
— Я поехал, когда стрелка загорелась. А тут сумасшедший курьер на своём электровелосипеде, как муха, мимо меня проскочил. Чуть не сбил идиота.
— Какой курьер?
— С «Лавки». Какой ещё!
— Я не видела.
— Так я по видеорегистратору могу показать. У меня там всё записано.
Виктор достал смартфон, подключил его к регистратору и показал женщине запись. И действительно, мимо его машины промчался велокурьер — на нём была ярко‑зелёная куртка с логотипом «Яндекс Лавки».
— Ой! — воскликнула женщина. — Откуда такие идиоты берутся? Ну неужели нельзя было минуту подождать? А потом из‑за них случаются аварии…
— Да уж, — вздохнул Виктор. — Ладно, давайте посмотрим, что у нас там.
Они осмотрели повреждения. У женщины на «ГАЗели» слегка был поцарапан капот — видимо, при ударе бампер зацепил краску. У Виктора чуть треснула задняя левая фара: пластик дал небольшую трещину, но стекло не разбилось.
— Повезло, — констатировал Виктор. — Ущерб минимальный. Может, даже не будем вызывать ГИБДД? И платить друг другу штраф ни к чему.
— Согласна, — кивнула женщина. — Тем более у меня как раз перерыв. Меня Алла зовут.
— Виктор, — представился он. — А давайте тогда отъедем к ближайшей забегаловке, посидим, кофе попьём? Раз уж так вышло.
Алла улыбнулась:
— Отличная идея. Я как раз проголодалась.
Они перегнали машины на парковку неподалёку и направились в небольшое кафе с вывеской «Уют». За столиком с дымящимися кружками кофе Виктор и Алла разговорились. Оказалось, Алла развозит заказы «Озона» по городу уже третий год — работа нервная, но стабильная. Виктор рассказал о своих делах, о том, как налаживается ситуация после ареста Сушникова.
— Знаете, — задумчиво сказала Алла, размешивая сахар, — иногда такие случайности — это знаки. Может, эта авария спасла нас от чего‑то большего? Или просто дала возможность остановиться на минутку и перевести дух.
Виктор кивнул:
— Наверное, вы правы. Иногда нужно чуть притормозить, чтобы потом поехать дальше с новыми силами.
Они улыбнулись друг другу, и Виктор почувствовал, что день, начавшийся с нервного инцидента, всё‑таки складывается неплохо.