В конце 1950-х годов, когда мир только начинал осознавать потенциал вычислительной техники, в Советском Союзе зародилась идея, опередившая свое время. Пока американские военные размышляли над созданием надежной сети связи, советские ученые замахнулись на нечто гораздо более грандиозное: построение цифровой нервной системы всей плановой экономики. Проект назывался ОГАС — Общегосударственная автоматизированная система учета и обработки информации. Если бы он был реализован, история могла бы пойти по совершенно иному пути. Но этого не случилось. Советский Союз, подаривший миру спутник и первым отправивший человека в космос, в гонке за создание интернета потерпел поражение.
Первым, кто осознал необходимость компьютерной сети для управления страной, был военный. В 1959 году полковник Анатолий Китов, руководитель вычислительного центра Министерства обороны, написал письмо Никите Хрущеву. Он предложил создать Единую автоматизированную систему управления (ЕАСУ) двойного назначения — для армии и для народного хозяйства. Это была смелая инициатива, но она оказалась слишком радикальной для своего времени. В своем проекте, который позже назовут «Красной книгой», Китов позволил себе критику существующих методов управления, что в те времена было недопустимо. Реакция последовала жесткая — его сняли с должности и исключили из партии. Но идея не умерла, у нее появился новый, более влиятельный лидер.
Им стал академик Виктор Глушков, директор Киевского института кибернетики, которого называли «главным кибернетиком» Советского Союза. Именно он стал главным идеологом и разработчиком ОГАС. В отличие от проекта Китова, детище Глушкова было всеобъемлющим. Глушков предлагал создать трехуровневую иерархическую сеть, которая должна была охватить всю страну. На нижнем уровне располагались бы вычислительные центры на каждом значимом предприятии. Эти локальные центры передавали бы информацию в региональные узлы, расположенные в областных и республиканских центрах. А те, в свою очередь, направляли бы обработанные данные в главный вычислительный центр в Москве.
По замыслу Глушкова, это был бы гигантский банк данных, объединяющий все сферы экономической жизни — от добычи угля до выпуска обуви. Система в реальном времени собирала бы статистику, позволяла планировать производство и оперативно выявлять слабые места производства. Более футуристичной выглядела перспектива полного перехода на безналичные расчеты, создания своего рода «цифрового государства» в масштабе одной шестой части суши. Согласно расчетам Глушкова, в 1930-х годах для управления народным хозяйством требовалось порядка 10 тысяч математических операций в год, а к середине 1970-х эта цифра выросла до 10 в 16-й степени. Без использования вычислительной техники, по его мнению, требовалось около 10 миллиардов человек, чтобы экономика оставалась хорошо управляемой.
Идея была не просто технической, она была глубоко идеологической. Советская пропаганда того времени утверждала, что подлинный потенциал кибернетики и компьютеров может раскрыться только при социализме. Считалось, что на Западе, раздираемом противоречиями капитализма, ЭВМ будут служить лишь орудием наживы и угнетения. В СССР же, где «все делается на благо людей», компьютеры станут неоценимыми помощниками, ведущими к построению коммунизма. Эта идеологическая уверенность в превосходстве своего пути была одновременно источником энтузиазма ученых и ловушкой для самого проекта.
Несмотря на амбициозность и проработку, проект ОГАС был обречен на столкновение с реальностью советской управленческой машины. Это и стало главной причиной его гибели. Глушков и его команда недооценили не технические сложности, а ожесточенное сопротивление собственной бюрократии.
История ОГАС — это хроника ведомственных войн. Как только проект был представлен на рассмотрение правительства, началась борьба за контроль над будущей системой. Первым против выступило Центральное статистическое управление (ЦСУ), которое увидело в ОГАС угрозу своему монопольному положению. Руководители ЦСУ апеллировали к тому, что их ведомство было создано еще Лениным, и посягать на его функции было недопустимо. Они заблокировали проект на два года, требуя доработок.
Когда же сопротивление ЦСУ удалось преодолеть, в бой вступил Госплан, который также не желал терять контроль над экономикой. Началась новая волна согласований, в ходе которых проект урезался и искажался. Задача создания единой сети была заменена на более скромную — создание отдельных отраслевых автоматизированных систем управления (АСУ) при каждом министерстве. Эти системы, по сути, должны были дублировать существующую бюрократическую структуру и решать ее локальные задачи, а не менять систему в корне. Как отмечал академик Н.П. Федоренко еще в 1964 году, такой путь «для социалистического государства не только недостаточен, но и вреден, так как приведет к большому распылению материальных и трудовых ресурсов».
Ключевое заседание Политбюро по ОГАС состоялось 1 октября 1970 года — через год после того, как в США заработала сеть ARPANET. Шансы на успех были, но история распорядилась иначе. Главные сторонники реформ — генсек Брежнев и премьер Косыгин отсутствовали на заседании. В их отсутствие слово взял министр финансов Василий Гарбузов, который выступил с критикой. Он заявил, что страна не нуждается в дорогостоящей сети, и привел аргумент — «машины уже хорошо справляются с управлением светом в курятниках». По оценкам специалистов, создание ОГАС требовало около 300 тысяч квалифицированных сотрудников и оценивалось в 20 миллиардов рублей. Это сопоставимо с несколькими атомными проектами или значительной долей государственного бюджета.
Проблема была глубже личных амбиций. ОГАС представляла собой проект, который менял саму природу власти в СССР. Она делала информацию прозрачной, что разрушало коррупционные схемы и лишало чиновников возможности приписок и искажения отчетности. В 1971 году, когда сеть начали внедрять в Узбекистане, она действительно вскрыла махинации местного руководства. Это лишь усилило страх номенклатуры перед нововведением. Кроме того, создание общегосударственной сети требовало появления нового надведомственного органа — Государственного комитета по информатике. Это означало бы появление в элитах нового центра силы, что было немыслимо для консервативной системы с ее хрупким балансом влияния. Получилось все наоборот: советские ученые в этом противостоянии вели себя скорее как капиталисты, а американские — как социалисты.
В 1982 году Виктор Глушков умер. Вместе с ним проект потерял своего главного идеолога и защитника. Без него ОГАС окончательно заглох, оставшись в памяти как нереализованная возможность.
Помимо воли чиновников, у проекта были и объективные сложности. Советская электронная промышленность хронически отставала от западной. Вместо создания собственной оригинальной техники было принято стратегическое решение копировать зарубежные разработки. Это порождало бесконечное отставание в «гонке за лидером». Создание сотен тысяч мощных и надежных ЭВМ для узлов ОГАС требовало промышленной мощи, которой у СССР в полной мере не было. Постоянные срывы сроков выпуска техники, ее низкое качество и надежность делали проект труднореализуемым в краткосрочной перспективе.
Существовала и проблема совместимости. Советская вычислительная техника развивалась по нескольким не всегда совместимым направлениям: большие ЭВМ серии ЕС (клоны IBM/360), малые СМ ЭВМ, уникальные разработки типа «Эльбрус». Создание единой сети требовало унификации протоколов и интерфейсов, что в условиях ведомственной разобщенности было крайне сложной задачей. Отсутствие рыночных стимулов и конкуренции не способствовало быстрому развитию и внедрению новых технологий. Заводы и предприятия не имели экономической заинтересованности в подключении к единой сети, которая, напротив, обнажала бы неэффективность их работы.
Пока проект ОГАС умирал под грузом бюрократии, в СССР зарождался другой, совершенно иной интернет. Он не был спущен сверху директивой, а вырос снизу — из энтузиазма ученых, программистов и «хакеров», как их тогда называли. Речь идет о сети «Релком» (Relcom, сокращение от Reliable Communications — «надежные коммуникации»), которая и стала первым реальным интернетом в Советском Союзе.
Предыстория началась в 1982 году, когда сотрудники лаборатории Института атомной энергии имени Курчатова (ныне — НИЦ «Курчатовский институт») начали работу над собственной версией операционной системы Unix. Она получила название ДЕМОС — Диалоговая Единая Мобильная Операционная Система. Основной задачей была адаптация Unix для советской вычислительной техники, которая либо принципиально отличалась от мировых стандартов, либо сильно отставала от западных аналогов. ДЕМОС устанавливали на СМ ЭВМ, ЕС ЭВМ, «Эльбрус», «Электронику-1082». Операционная система сыграла ключевую роль в популяризации Unix и формировании сообщества «юниксоидов» — специалистов, владевших этой системой.
В 1987 году на базе Курчатовского института был создан программистский кооператив «Демос». В первые месяцы он назывался «Интерфейс», затем был переименован в честь операционной системы. Кооператив занимался установкой локальных сетей, продажей компьютерной техники и, что важнее, поддержкой ОС ДЕМОС. Именно «Демос» стал ядром будущей сети. В 1989 году появились первые финансовые предпосылки для развертывания полноценной сети.
Летом 1990 года сеть «Релком» начала работу. Изначально она объединяла 15 узлов — в основном академические научные центры в Москве, Ленинграде и Новосибирске. Позже подключили Камчатку, Ижевск, Свердловск, Ульяновск, Тольятти, Ростов-на-Дону. Сеть базировалась на обычных телефонных линиях и использовала протокол UUCP (Unix-to-Unix Copy) — изначально предназначенный для передачи файлов и электронной почты между Unix-системами. UUCP позволял организовывать связь через аналоговые модемы, используя обычную телефонную сеть. Название RELCOM было придумано с помощью специально написанной программы, которая подбирала случайные слоги.
28 августа 1990 года было установлено первое зарубежное соединение. По международной телефонной линии «Релком» через Хельсинки подключился к европейской сети EUnet — основной европейской составляющей интернета. Это был первый выход СССР в большой сетевой мир. А 19 сентября 1990 года в международном реестре InterNIC был зарегистрирован домен верхнего уровня .su. Это событие принято считать официальной датой рождения российского сегмента интернета (Рунета). Хотя домен выдавался суверенным государствам, и СССР еще существовал, регистрация носила частный характер — инициатива исходила от кооператива «Демос», а не от государства.
В феврале 1991 года был осуществлен первый в России TCP/IP-линк по модему между Москвой и Барнаулом. К 1 мая 1991 года объем информации, пересылаемой внутри России, превысил объем трафика с Западом. Сеть росла стремительно. К 1992 году «Релком» охватывал около 400 организаций по всей стране. По утверждению одного из создателей сети Валерия Бардина, в начале 1990-х годов по доле подключенных к сети машин в общем парке ЭВМ СССР опережал США.
Что представлял собой этот интернет для пользователей? В первую очередь, электронную почту и телеконференции Usenet. Usenet — это система, позволявшая читать и отправлять сообщения в тематические конференции, распределенные по всему миру. Пользователи «Релкома» могли общаться с коллегами за рубежом, обсуждать научные проблемы, а также обмениваться анекдотами, софтом и новостями. Доступ был неинтерактивным в современном понимании: сообщения накапливались на узлах и передавались в сеансах связи, которые происходили по расписанию. Задержки могли составлять от нескольких часов до суток, особенно при связи с удаленными регионами через некачественные телефонные линии. Скорость передачи данных на первых порах была очень низкой — модем Telebit T2500 выдавал на советских линиях около 2 кбит/с.
С самого начала создатели «Релкома» сделали ставку на массовость и доступность. Был написан почтовый клиент для MS-DOS, что позволило подключаться к сети владельцам персональных компьютеров IBM PC-совместимых, а не только Unix-систем. В 1990 году всех подключали бесплатно. Но когда пришли телефонные счета за международные звонки в Финляндию, сеть пришлось коммерциализировать. «Релком» стал первым коммерческим интернет-провайдером в СССР. Первую волну абонентов составили научные организации — Академия наук, НИИ, университеты. Затем в сеть пошли коммерческие структуры: совместные предприятия, частные компании, банки, товарные биржи (в период биржевого бума подавляющее число бирж работало в «Релкоме»).
Одним из символов того времени стала история с узлом Kremvax. 1 апреля 1984 года в сети Usenet появилось шуточное сообщение, якобы отправленное с компьютера Kremvax, находившегося в Московском Кремле, и подписанное Константином Черненко, тогдашним руководителем СССР. Это была пародия на формат названий крупных узлов того времени (многие из них назывались *vax — в честь компьютеров VAX). Когда в 1990 году «Демос» создал реальное подключение к интернету, в качестве дани уважения этой шутке одному из компьютеров — списанному из Курчатовского института MicroVAX II — присвоили доменное имя kremvax.hq.demos.su. Позже появился и moscvax.demos.su. Оба сервера, неоднократно сменившие «железо», продолжали функционировать по состоянию на 2007 год.
Решающим испытанием для «Релкома» стал август 1991 года. Во время попытки государственного переворота сеть осталась одним из немногих каналов, по которым страна и мир могли узнавать правду о происходящем. Государственные СМИ молчали или искажали информацию. Офис «Демоса» в Москве на Овчинниковской набережной был оперативно переведен в режим всесоюзной телеконференции. Оттуда шли репортажи о событиях у Белого дома, а в ответ поступала информация с мест. Одновременно этот поток транслировался на Запад.
1 июня 1992 года в Москве было создано акционерное общество «Релком», учредителями которого выступили РНЦ «Курчатовский институт», «РТСБ», «Ринако», «Технобанк» и другие организации. Президентом АО стал А.А. Солдатов. К тому времени команды «Демоса» и «Релкома» разделились, но продолжили совместно поддерживать общую сеть. Домен .su начал постепенно теснить новый домен ru, но для многих пользователей он оставался символом того самого первого, еще советского, интернета.
Итог этой почти тридцатилетней борьбы оказался парадоксальным. В 1969 году в США заработала ARPANET — скромный исследовательский проект Пентагона, который не претендовал на спасение экономики и не требовал перестройки государства. Сеть создавалась постепенно, как эксперимент, и была децентрализованной, «горизонтальной» — каждый узел в ней был равен другому.
В это же время в СССР пытались построить «идеальный интернет» — монументальную, иерархичную конструкцию, призванную единым махом решить все проблемы управления. Эта утопическая цель и стала причиной краха. Как сформулировал американский историк Бенджамин Питерс, автор книги о советском интернете: «Капиталисты вели себя как социалисты, а социалисты — как капиталисты».
В результате вместо единой сети СССР получил тысячи изолированных отраслевых АСУ. К середине 1980-х годов страна подошла к перестройке с катастрофическим отставанием в цифровой сфере. Иронично, что настоящий интернет пришел в СССР уже в конце 1980-х годов не сверху, как проект ОГАС, а снизу — благодаря энтузиастам из Курчатовского института, создавшим сеть на основе дешевых модемов и горизонтального принципа связи. Это была уже не грандиозная идея управления страной, а обычная технология для общения и обмена опытом.
Поставим лайк той эпохе?