Начало:
Глава 1. Предательство утром или «Меня не взяли»
(Продолжение. Голос Рыжика — с лёгкой обидой и большим достоинством)
...Ушли. Хлопнула дверь. И тишина.
Я сел посреди коридора и долго смотрел на эту предательскую деревяшку. Потом лизнул лапу. Надо было сохранять лицо. Кот не собака, бегать за ними и скулить не стану.
Но внутри всё кипело.
Я обошёл квартиру. Проверил миску — полная. Воду поменяли. Лоток чистый. Всё предусмотрели, гады. Значит, надолго.
Залез на подоконник. Там, внизу, Екатерина садилась в машину. Геннадий что-то говорил, показывал на часы. Она кивнула, но выглядела всё так же — грустно.
Я вздохнул. По-человечески. Глубоко так.
С ней что-то не так последнее время. Раньше она вставала с улыбкой, сразу шла ко мне: «Рыжик, мой хороший, пойдём завтракать». А теперь — как тень. Я даже терпел, когда она меня тискала дольше обычного. Потому что если коту плохо от твоих тисков — значит, тебе совсем хреново.
Геннадий, конечно, пытался. Шутил. Но его шутки я знаю наизусть.
В общем, остался я один. С мыслями. С хвостом. И с обидой, которая постепенно таяла, потому что я всё-таки умный кот и понимаю: у людей своя жизнь. Дурацкая, конечно, без шерсти, без когтей, без умения мурчать по-настоящему. Но своя.
Я свернулся калачиком на их кровати — на подушке Екатерины. Понюхал. Пахло её грустью и цветами. Я муркнул для храбрости. И заснул.
А снилось мне, что мы на Волге. И я — главный там.
Глава 2. Как я спас фестиваль авторской песни
Это было прошлым летом. Меня взяли. Представляете? Взяли!
Сначала я думал — опять повезут к ветеринару. Я даже спрятался под диван. Но Екатерина присела на корточки и сказала: «Рыжик, мы на Волгу едем. На фестиваль. Там песни, гитары, костёр. И рыба. Ты любишь рыбу».
Я выглянул. Рыба — это аргумент.
Погрузили палатку, спальники, меня в переноску (унижение, но я стерпел), и поехали.
Дорога была долгой. Я молчал. Только иногда давал знать, что я здесь — коротким «мрряу». Геннадий с Екатериной пели в дороге. Фальшивили оба. Но я деликатный кот, промолчал.
Приехали.
Ох, Надюша, ты же меня слышишь! ... (ой, то есть — дорогие читатели). Какой там был мир!
Палатки, дым, гитары, люди. И все улыбаются. Пахло шашлыком, травой и свободой.
Геннадий выпустил меня на поводке. Я, знаете ли, не против поводка. Во-первых, безопасно. Во-вторых, все видят, что я — кот культурный, домашний, но с характером.
Сначала я сидел около палатки, делал вид, что мне всё равно. Но потом — понеслось.
Ко мне подходили. Гладили. Называли «какой красивый». Девушка с гитарой спела мне песню. Про рыжего кота, который ждёт дома. Я чуть не прослезился, но сдержался — надо держать марку.
Потом был костёр. Люди пели. Я сидел на коленях у Екатерины, грел её. Она улыбнулась первый раз за день. И я понял: ради этой улыбки можно и поводок потерпеть, и переноску, и даже их фальшивое пение.
А ночью... Ночью кто-то полез в нашу палатку. Я зашипел так, что вор убежал. Потом Геннадий сказал: «Рыжик, ты герой». Я сделал вид, что это ерунда. Но внутри был горд.
Вот так я стал звездой фестиваля. После того случая меня все знали. И даже давали кусочек рыбки — отдельно от костра.
Жаль, что это был сон. А наяву — я на подоконнике, один. И жду. И слушаю, не откроется ли дверь.
Глава 3. Любовь на поводке — драма в трёх мяу
Вы думаете, у котов нет сердца? Есть. И ещё какое!
Екатерина говорит, что я «гуляка». Гуляка! Да я романтик, просто в мире мало кошек, достойных меня.
Той весной во дворе появилась Она. Белая, пушистая, с зелёными глазами. И такая гордая — идёт, не смотрит. А я на поводке. Стыдоба.
Я попытался подойти достойно. Сделал «бровку», выпустил когти (немного), посмотрел загадочно. А она — мимо. Фыркнула и ушла на дерево.
Геннадий смеялся. Я его за это ночью разбудил — прыгнул на живот. Пусть знает.
( Жили в частном доме)
На следующий день я приготовился. Причесался (сам, языком), наточил когти о калитку. Вышел. А её нет. И больше она не появлялась. Екатерина сказала: «Наверное, котят выхаживает». Вот это новость! А как же я? А наше будущее?
С тех пор я стал философом. Потому что любовь — она вот так. Приходит, как запах рыбы из чужой кухни. И уходит, как сквозняк.
А я остаюсь. На поводке. В саду. С несбывшимися мечтами.
Но вы не думайте, я не сдаюсь. Когда снимут поводок — я покажу этому миру, на что способен рыжий кот. Однажды.
(Но Екатерина говорит, что не снимут. Боятся. И правильно боятся. Потому что я — стихия.)
Глава 4. В поезде без паспорта. Как я удивил погранцов
Это было самое крутое приключение.
Мы поехали за границу. Я даже не знал, что это такое, но пахло интересно.
Екатерина нервничала. Геннадий тоже. Они говорили: «Паспорт забыли». Я думал, про меня. Оказалось — про какой-то документ.
В поезде меня посадили в переноску. Обычное дело — я уже привык. Лежу, дышу, жду.
А на границе — шум, голоса, люди в форме.
И тут я решил: надо действовать.
Я лапой — раз! — и открыл защёлку. (Да, я так умею. Хозяева не знают. Пусть теперь знают.)
Вылез. Потянулся. Прошёлся по купе. Сел на виду.
Геннадий побелел. Екатерина охнула.
Заходят пограничники. Строгие. Документы проверяют. И тут видят — кот. Не в переноске, а на полке, смотрит на них сверху вниз, как генерал.
Один говорит: «А это что за пассажир?»
Геннадий открыл рот. Закрыл. Екатерина начала: «Мы забыли... мы не знали... мы...»
А я спрыгнул. Прошёлся вдоль ног пограничника. Потёрся о сапог. Муркнул.
И этот суровый человек... улыбнулся. Представляете?
Он нагнулся, погладил меня. Сказал: «Рыжий. Хороший кот. Путешественник». И добавил: «В следующий раз — паспорт сделайте. А сейчас... проходите».
Вот так. Я всех очаровал. И нас пропустили.
В поезде Екатерина сказала: «Рыжик, ты гений». А я сделал вид, что ничего особенного. Умылся. И заснул.
Но внутри я пел. Потому что кот без паспорта — это вам не шутки. Это дипломатия высшего уровня.
Глава 5. Возвращение. И снова — ждать
Вернулись мы домой поздно. Екатерина снова стала грустной. Геннадий молчал.
Я сидел на сумке, пока они распаковывались. Думал.
Потом подошёл к Екатерине. Запрыгнул на колени. Муркнул — так, глубоко, всем телом. И лизнул её руку. Шершавым языком.
Она заплакала. Тихо. Погладила меня.
— Рыжик, — сказала она. — Что бы я без тебя делала?
Я промолчал. Потому что ответ был слишком простым. «Ничего бы не делала. Сидела бы и грустила. А я тебя вытягиваю. Каждый день. Каждым мурчанием. Каждой глупостью, вроде побега из переноски. Потому что ты — моя. И я — твой. Без паспорта, зато с сердцем».
Но я не умею говорить по-человечески. Поэтому я просто зажмурился. И мурчал дальше.
Утром Екатерина улыбнулась. Первый раз за неделю — по-настоящему.
Я подумал: «Моя работа сделана».
Потом потребовал есть.
Потому что я — кот. И даже у героев есть режим.
🌾
Конец первой части «Рыжик рассказывает».
Продолжение :