Байка-небайка
Сергей Арутюнов делится с читателями @wargonzoya байкой-небайкой в День рождения великого классика – Александра Сергеевича Пушкина.
Не откладывай до ужина того, что можешь съесть за обедом.
А.С. Пушкин. Из записных книжек. «Tutti frutti»
— Ну а как живется неграм в Советском Союзе? — Каким неграм? — заинтересовался хозяин. — Как каким? — удивился принц, оглядывая местных негров, сидевших за этим же столом. — Вам! — А мы не негры, — сказал хозяин, улыбаясь своей характерной улыбкой и кивая на остальных негров, — мы — абхазцы.
Фазиль Искандер. «Сандро из Чегема»
***
Да простит нас Александр Сергеевич!
Никто не смеет утверждать, что Пушкин не бывал в Абхазии, как, впрочем, и наоборот. В любом случае известно, что на пути в Эрзерум он мечтал повидать дивные красоты Апсны.
Тот июнь был юбилейным — Пушкину исполнялось двести лет. Решением ЮНЕСКО год был объявлен годом Пушкина. После того как заингурских бандитов окончательно изгнали из страны, Абхазия двенадцать лет находилась в режиме блокады со стороны ельцинской России. Которую, кстати, отменил сам Путин (Правительственное постановление № 1029н. 9.IX.1999 г.). Жилось не очень чтобы уж сытно, но всегда отчасти весело.
Июнь 1999 г., солнцепёк, стоим, пьем кофе на местной «брехаловке». Вдруг эффектно подъезжает какой-то крутой джип (таких авто тогда в Абхазии у местных жителей практически не было, с бензином и деньгами туговато, и вообще — блокада). Смотрим. Высыпают какие-то люди с камерами, фотоаппаратами, диктофонами, блокнотами, ручками... Подумалось, достали эти нахальные инопланетяне. Мужчины в бронежилетках, дамы, кажется, даже в бронебюстгальтерах.
Понятно, сообразили наши, очередной десант иноземной прессы.
Так оно и оказалось — какая-то очередная американо-российская группа. Подошли они к нашим доминошникам, стали общаться, спрашивать разный вздор. Ноль внимания, игроки продолжали и в моменте сквернословили. Потом пришельцы добрались и до нас.
После двух-трёх минут диалога стало очевидным, что страшно далеки они от местных реалий и проблем, для них это просто очередной экзотический визит в горячую точку, потом будет громко хвастать, что побывал на войне.
Наступал зной, рассуждать о политике с ними было лень.
***
Этот день, как, впрочем, и все остальные в Абхазии, был выходной. В голове и во рту у всех после вчерашнего было суховато, угощать приезжих и угощаться самим было не на что. Все кредиты давно исчерпаны. Но красиво пристроить нежданных гостей согласно адатам гостеприимства было необходимо. Вдруг полуехидно спросили про наше отношение к Александру Сергеевичу Пушкину и празднованию его юбилея в Абхазии. Конечно, активно празднуем, прозвучал единодушный ответ.
***
Один из самых говорливых журналистов был иссиня-черным, и вспомнилось мне про абхазских негров. О них мы накануне за столом долго беседовали с общенародным историком Русланом Гожба, который доверял только архивным источникам, не доверял верблюдам и вообще любому, кто может больше недели не пить.
– В Абхазии испокон веков проживают негры, – торжественно заявил он заезжим, – как раз сегодня, шестого июня, все они собрались вместе в селе Адзюбжа и торжественно отмечают юбилей Александра Сергеевича, у которого, как известно, тоже эфиопские корни.
Журналисты встрепенулись и сделали терьерскую стойку. Запахло сенсацией.
Затем вспомнилась история про Шьрина Абаш (фото 1), георгиевского кавалера, знаменосца абхазской сотни черкесского полка Кавказской конной дивизии, командовал которой великий князь Михаил. В ход пошёл и детальный рассказ о древнем адзюбжском лесу Уракь. Лес был настолько дремуч, что из ста охотничьих собак после травли зверя возвращалась из него обычно одна, да и та с ободранным хвостом. Там жил лесной великан — адау. Его в начале ХIХ века застрелил охотник Чатанаа Хух, известный тем, что плотно дружил с русалкой Дзыдзлан, у которой ступни были устроены задом наперед.
После этих историй темнокожий журналист готов был бегом мчаться в загадочное село, остальные возбудились не меньше...
– Как, как туда попасть? Мы сейчас же выезжаем, укажите локацию, — загомонили они наперебой. Конечно, с эфиопами и днём рождения Пушкина с нашей стороны произошел небольшой перебор, ведь не было никакого торжественного негритянского собрания, в селе осталось одна-две семьи, да и те давно ассимилировались и стали коренными.
Нужно было выправлять положение. Тут, на счастье, проходил мимо сельский старожил и бывший военный подводник Валера Ч., кстати, в определенные моменты слегка смахивавший на Александра Сергеевича.
– Слушай, Валера, выручай, – сказал я ему и обрисовал ситуацию. Опытный подводник и уроженец в момент все понял. Было принято оперативное решение.
В тот день, как мы знали, в селе находился наш старший друг дядя Шалико, один из старейших журналистов Абхазии, хлебосольный хозяин, непревзойденный тамада и неистощимый острослов. Высокий, объёмный и представительный старец в папахе, он вовремя удалился от забот в печатном органе. Вернулся в родное село и с кайфом занялся своим исконно абхазским делом – охотой, виноделием, скотоводством. В часы досуга любил сидеть у очага и подкручивать кончики усов в ожидании гостей. Одно только его присутствие вызывало у окружающих трепет перед тонкостями застольного этикета.
– Валера, поезжай-ка заранее, предупреди, что иностранные журналисты приедут, все как есть расскажи, он поймет правильно, – незаметно попросил я друга. Тот сразу отъехал на подвернувшейся попутке.
– Друзья! – сообщили мы представителям международной прессы. — Для начала, по местным обычаям, положено представиться одному из сельских старейшин. Кстати, он присматривает за местной негритянской общиной, опекает их. Там и войдете в курс. Позже и мы подоспеем. Все с радостью кинулись к авто.
Дядю Шалико вовсе не надо было заранее предупреждать. Ещё бы – новые гости и свежие нетронутые уши! Когда мы подъехали и вошли в апацху (многофункциональное сооружение универсального принципа. Используется для приема гостей, приготовления угощения, отдыха и разных бытовых надобностей. Создаётся из веток рододендрона. Авт.), то стало понято, что первая серия необходимых тостов после разминки абхазской чачей, уже прошла. Это было очевидно по слегка безумному блеску в глазах гостей, обласканных удовлетворенными взглядами ближайших соседей. Во дворе с забора сиротливо свисала шкура свежеосвежёванной козы.
Дядя Шалико только что поднимал тост за память Александра Сергеевича, юбилей великого классика и, как нам послышалось, даже почти земляка и родственника. Теперь же, увлекательно, могуче и горделиво возвышаясь над присутствующими, рассказывал правдивую историю о том, как много-много лет назад Пушкин, по пути в крымскую ссылку, заглянул в село навестить свою африканскую родню и с одним из местных жителей эфиопского корня пошёл охотиться на медведя.
– Подошли они к берлоге, – излагал тамада, – медведь спит.
– Стреляем! – громко и азартно вскричал Пушкин.
– Нет, пускай проснется и побежит, – ответил напарник Шьаабан Ганнибал Абашь (так его звали). Медведь проснулся и побежал. Но вместо того, чтобы испугаться и удрать, он яростно погнался за нарушителями покоя. Охотники кинулись в сторону дома. На половине пути Пушкин не выдержал, резко обернулся и нажал на спуск. Медведь рухнул.
– Эх ты, Пушкин, наделал дел, – воскликнул огорченно опытный охотник Ганнибал, – что, не мог дотерпеть, пока до дома добежим? Теперь таскай его.
– Не откладывай до ужина того, что можешь съесть за обедом, — моментально парировал Александр Сергеевич и стал разделывать тушу.
– Эта фраза стала одним из классических афоризмов поэта, рожденных в нашем селе, он вошёл во все хрестоматии! – завершил оратор.
Гости, записывавшие всё на диктофоны и камеры, слегка обалдели как от выпитого, так и от затейливых поворотов сюжета.
Разыгралось африканское пекло. По всему было видно, что пора их вывозить обратно в столицу на просушку. Скорее всего, в глазах у них уже потемнело, потому что все казались им эфиопами, а дядю Шалико они называли не иначе как Александр Сергеевич или дядя Саша. Мы под занавес попытались соблюсти все приличия, сказали все положенные заключительные слова и начали завершающую церемонию прощания.
Тут у главенствовавшего за столом в руках внезапно появился объёмистый рог, полный черного вина.
– Чтоб я выкопал кости своих предков, сделал из них дудки и бил бы ими в барабан, если это до конца не выпьете! – со свирепой теплотой возгласил он почти эзотерический тост. Деться было некуда.
Очнулись гости на родине злодея Берия, у Мерхеульского источника.
***
Через две недели в газете «The Times» появилась солидная публикация темнокожего англичанина под заголовком «Абхазские тропинки Пушкина». Почему-то вместо портрета Александра Сергеевича там была фотография дяди Шалико.
Так у нас отметили юбилей великого русского классика.
Прошло время. Дядя Шалико давно ушёл в лучший мир, вечная ему память. Старожил и подводник из села Адзюбжа, добрейшей души Валера Ч. по сей день иногда подтверждает эфиопскую версию «The Times». Как правило, на девятом тосте. В нюансы генеалогии нынешнего президента США уже начал пристально вглядываться народный летописец – Руслан . Ведь всякое бывает.
Но это уже история другого юбилея.
P.S. Все цитируемые реплики подлинные (А.С. Пушкин, ПСС. Записные книжки «*Tutti frutti» ПД.840) и воспаленным умом автора вплетены в канву этой незатейливой истории.
Для справки:
Абхазские негры (чёрные абхазы, кавказские негры) — небольшая расово-этническая ассимилированная негроидная группа африканского происхождения.
Проживают преимущественно в абхазском селении Адзюбжа в устье реки Кодор и окрестных сёлах Абхазии (Члоу, Поквеш, Агдарра, Меркула и некоторых других). *ru.wikipedia.org*
Сергей Арутюнов специально для @wargonzoya