Пролог: повестка и карты
Май 1990 года. Повестка. Стандартные проводы, домашний стол, рюмка чая «на посошок». Трое суток на пересылке в Архангельске. А потом нас, ещё зелёных и ничего не понимающих, повезли через Ленинград — тогда он ещё так назывался — в Карелию, на обычной электричке. Месяц учебки среди карельских лесов и комаров.
Там случилась история, которую я до сих пор вспоминаю с теплом. Один офицер узнал, что я разбираюсь в моторах: картинг за плечами, а мотор-то на моём карте был минского происхождения. И подогнал он мне свой мотоцикл «Минск». «Сделай», — говорит.
Я сделал. Настроил так, что он новым никогда так не ездил. В знак благодарности этот товарищ начал учить меня метать штык-нож. И скажу я вам — мощь у этого дядьки была побольше, чем у его мотоцикла. Доску в 25 миллиметров пробивал броском при удачном попадании — и главное, чтобы не в сук. Рассказывал, что служил в спецуре в Афганистане. Статный, настоящий военный.
Для меня, восемнадцатилетнего юнца весом 67 килограммов, тогда все казались стальными. Лыжи, кстати, формировали фигуру — я в них пошёл, чтобы, как тогда говорил, «не сдохнуть в армии».
🇩🇪 Германия: первые шаги
Потом приказ: «В Германию». Летели на ТУ-154. Долго шли на минимальной высоте, уши закладывало. Целый борт зелёных новобранцев, ещё не понимающих, куда их несёт.
Прибыли во Франкфурт-на-Одере. Построили, погрузили в КамАЗы — и снова пересылка. Город, разрезанный рекой пополам: на нашем берегу — мы, на другом — уже Польша, ветер перемен.
После распределения — учебка в Бранденбург. Там, узнав про мои разряды по картингу и лыжам (которые я, по молодости и наивности, сам вписал в анкету), меня определили в спорт-роту. Я-то думал: «Буду гонять командирский УАЗик». УАЗик я видел потом только со стороны. Мне выдали МАЗ-543 — многотонный, ревущий, могучий тягач. Но как специалисту по ремонту авто с четвёртым разрядом, мне было до дрожи интересно копаться в его матчасти.
Спорт-рота несла на себе груз ответственности. Первая же зарядка началась с пробежки в два километра. Потом три, потом пять, десять. Мы бегали так, что, ей-богу, даже ВДВ столько не бегали.
После учебки — Шёнебек (Schönebeck). Там стоял наш отдельный ракетный дивизион. Служба: караулы, обслуживание техники, бесконечные тревоги.
🔥 3 октября 1990 года: праздник чужой жизни
Наступил день, которого никто из нас не ждал, но к которому мы были готовы. 3 октября 1990 года — объединение Германии. ГДР перестала существовать. Мы, солдаты советской Западной группы войск, стояли на боевом дежурстве. Полная амуниция, оружие, пусковые готовы к применению. Ждали возможных провокаций. Командиры не спали, мы не спали.
За периметром гарнизона немцы радовались: салюты рвались в небо, огромные толпы — уже изрядно нетрезвые — высыпали на улицы. Мы смотрели на это через прицелы и колючую проволоку. Всё прошло тихо, без эксцессов. Праздник чужой жизни отгремел, а мы остались на своих постах.
🏛️ Август 1991-го: страна, которой больше нет
Потом события, заставившие снова держать ухо востро. Август 1991-го. Москва. По телевизору — танки на улицах, баррикады, Белый дом. Мы смотрели и не понимали. ГКЧП, переворот, Горбачёв в Форосе. Попытка остановить распад страны провалилась.
А через несколько месяцев, в декабре, Советский Союз прекратил существование. Страна, которой мы присягали, за которую готовы были умереть здесь, на передовом окопе, просто исчезла. Мы остались солдатами уже несуществующей Империи.
🚂 Великий исход
Договорённости по выводу войск выполнялись. Начался исход. Наш дивизион вернули в бригаду, в город Альтенграбов. Оттуда часть солдат отправили в Краснодар строить казармы. Ребята потом рассказывали: южная жара — это вам не немецкое лето. Спали в палатках, нижние полы поднимали, чтобы хоть как-то продувало. Мочили простыни холодной водой, укрывались ими. Не успевал человек заснуть — простыня высыхала, становилась горячей. И так — снова и снова.
Меня определили в группу караула по сопровождению пусковых установок в Союз. Мы заехали на открытые железнодорожные платформы прямо на пусковых. Колёса этих громадин выступали за габарит платформы на 400 миллиметров с каждой стороны — зрелище не для слабонервных. Растянули растяжками, закрепили намертво. Караульная команда получила оружие, сухой паёк — и в путь.
⚓ Паром в Балтике
По Германии состав шёл четыре дня — от Альтенграбова до Ростока. Там, в порту, нас загнали на один из пяти огромных паромов. Ночь провели в трюме. Я лежал и слышал, как тяжёлая балтийская волна методично накатывает на борт. Ребята выходили на палубу покурить, посмотреть на удаляющиеся немецкие берега. Я не пошёл. Ночная перегрузка техники кранами с немецких платформ на наши, советские, вымотала меня до предела. Перегружали, раскрепляли заново, проверяли каждое крепление — всё должно было доехать в целости.
🚧 Клайпеда и хитрость с вагоном
По прибытии в порт Клайпеда наш состав вышел на свет. Встали в тупике, ждали формирования поезда. Предстояло перенести сухой паёк из одного вагона в другой. Составы стояли на параллельных путях, расстояние между ними — около 400 метров.
После пары ходок мозг начал работать в другом направлении: как облегчить эту каторгу? Возвращаясь с очередной ходкой, я заметил одиноко стоящий вагон. Путь горизонтальный, без уклона. Если монотонно приложить усилие, вагон можно сдвинуть. Поделился идеей — товарищи засмеяли, покрутили пальцем у виска.
Я убрал противооткатные башмаки, упёрся между шпалой и вагоном и начал давить. Вагон скрипел, упирался, но сдался моему упрямству и медленно покатился. Спутники обалдели, но быстро подключились. Я даже успел сбегать за башмаком, чтобы было чем остановить эту махину. Когда вагон поравнялся с нашим, остановили, перегрузили ящики и покатили обратно. Сэкономили время и силы.
Правда, потом нам влетело за несанкционированное маневрирование. Пришёл железнодорожный рабочий и знатно отчитал. Но всё завершилось без жертв и разрушений — а это главное.
Там же, в Клайпеде, я впервые пообщался с местными литовцами. Отметил неприятную вещь: держались они заносчиво, свысока. Немцы, при всём том, что мы были оккупационной армией на их земле, были куда радушнее.
🚂 Тридцать дней до Иркутска
Весь путь от Альтенграбова до Иркутска занял 30 суток. Ехали в товарном вагоне. Спальные места — доски, прибитые поперёк. Спать ещё можно. А туалет? Свешивать «пятую точку» наружу? Мы прорубили в углу дыру в полу и отгородили угол. Доска оказалась толстенной — 70 миллиметров сосны, но время и жгучее желание обустроить быт победили.
Тридцать дней в дороге, тридцать дней без нормальной помывки.
💧 Крещение Ангарой
В Иркутске технику сдали на хранение, сами жили в казарме прикомандированной части. И наконец решили: хватит. Идём мыться на реку. Раздобыли мыло. Видим — перед рекой озеро, а в нём, как селёдка в бочке, плещутся местные. Там мылиться не станешь.
Пришли к Ангаре — единственной реке, что вытекает из Байкала. Вода ледяная, даже летом. Течение сумасшедшее, в разы мощнее нашей родной Вычегды. Особо не поплескался, но сполоснуться, смыть тридцать дней дороги — это было счастье. Тогда я ещё не был моржом, но Ангара устроила мне крещение по полной.
В Иркутске я впервые в жизни проехал на троллейбусе — вот диковина для северного парня. Кстати, город этот в своё время строили Строгановы, те самые, что из нашего Сольвычегодска. Об этом я узнал намного позже.
✈️ Обратный путь с оружием в салоне
Обратно летели самолётом. Командир экипажа наотрез отказался забирать у нас оружие, хотя оно было закрыто в ящике и опломбировано. Так и летели до Москвы с оружием в пассажирском салоне. Вот такие были времена.
Из Москвы — в Брест, а дальше поездом обратно в Альтенграбов.
Краснодар, свежая краска и новая жизнь
Этим же летом начали выводить и нас. Погрузили оставшуюся технику. ГАЗ-66 я загнал на платформу легко — он уже, чем МАЗ-543, да и осей в два раза меньше. Всё раскрепили, погрузились в нормальные пассажирские вагоны — наконец-то не в товарные. Ехали по суше. Наблюдал, как меняли оси: тогда я впервые узнал, что ширина колеи у нас и в Европе разная.
Прибыли в славный город Краснодар. Вокруг тут же засуетились гражданские — кто с целью приобрести, кто норовил умыкнуть что-нибудь. Мы тоже не остались в стороне. Наши офицеры везли с собой пол-Германии — даже лысые покрышки. Их мы и продали местным, чтобы разжиться местной валютой.
Разгрузили технику, вещи и колонной двинулись в нашу часть. Я впервые ехал на нашей «радейке» по Краснодару. Сейчас он сильно отличается от того города, что остался в моих воспоминаниях. Прибыли в часть, поставили технику в парк, зашли в казармы, где ещё пахло свежей краской.
Новая жизнь начиналась. Какая — мы тогда ещё не знали.
P.S. Если вы служили в те годы, если помните эти события — делитесь в комментариях. У каждого своя дорога домой. 🙏